Саманта Кристи – Черные розы (страница 16)
– Э-э-э… Не могу… м-м-м… думаю, мне все же надо выпить.
Мейсон с болью смотрит на меня, потом берет два бокала шампанского с подноса у проходящего мимо официанта.
Он хочет передать мне один из бокалов, но я отмахиваюсь:
– Мне нужно что-нибудь покрепче.
– Ты уже знаешь, где находится бар, – произносит он, ставя нетронутые бокалы на ближайший столик. – Веди.
Мы подходим к толпе возле барной стойки и пробираемся через нее, потом наблюдаем, как бармен готовит для нас пару бокалов виски с колой. Я наслаждаюсь первым обжигающим глотком алкоголя – я не пила уже три недели. Потом смотрю в другой конец зала и замечаю топ-модель, с которой Мейсон беседовал раньше. Ту, которая, кажется, была не прочь с ним сблизиться.
– А кто вон та женщина? – киваю я на нее.
– Ее зовут Дженис Грейсон. Она дочь владельца команды.
Мейсон указывает на холеного пожилого мужчину по правую руку от нее.
– Мужчина рядом с ней – ее отец. Он наш начальник.
– Ты же сказал, что это скромный благотворительный вечер.
Я снова переминаюсь с ноги на ногу, ноги у меня уже гудят.
– Почему же владелец «Нью-Йорк Джайентс» сюда пришел?
– Вечеринку организовала Дженис. Не говоря уже о том, что эта тема ей очень близка, потому что ее саму удочерили. Так что вполне логично, что ее отец сюда пришел.
Мейсон легонько пихает меня локтем в бок и добавляет:
– К тому же, я думаю, он пытается меня с ней свести.
В животе у меня все сжимается, а изнутри поднимается легкая дурнота, напоминающая о том, что там совершенно пусто, потому что я слишком волновалась, чтобы поесть. Я залпом допиваю остаток виски.
– Пойду закажу еще.
– Пайпер, ты уверена? До марафона осталось всего несколько дней.
– А ты мне кто, отец? – огрызаюсь я.
Мейсон поднимает руки в знак капитуляции.
– Ладно, ладно. Принесу тебе еще выпить. Но если проиграешь в понедельник, не приходи ко мне плакаться.
Он подмигивает мне, и что-то внутри меня смягчается.
Его взгляд опьяняет, и я начинаю сомневаться, действительно ли мне стоит заказывать еще виски. От алкоголя я становлюсь храброй и глупой одновременно – это напоминает мне о том, почему именно мне не стоит пить.
Я завороженно смотрю, как бармен ловко смешивает десятки напитков. Кажется, что он делает это одновременно. Его действия напоминают игру в наперстки – попробуй догадайся, которые из этих напитков наши. Я пристальню наблюдаю за ним, пока он наконец не ставит передо мной мой стакан на салфетке.
– Дикс! Рад тебя видеть, братишка!
Я наблюдаю, как Мейсон и высокий незнакомец обмениваются каким-то замысловатым рукопожатием, дружески хлопают друг друга по спине и приветствуют друг друга.
Мужчина обращает внимание на меня, но в отличие от некоторых других, не пытается раздеть меня взглядом.
– И кто же согласился сопровождать твою жалкую второсоставную задницу на это мероприятие?
Мейсон игриво его шлепает и переводит взгляд на меня. Я качаю головой, широко раскрыв глаза от беспокойства.
– Это… м-м-м… подруга семьи. Гарретт, познакомься со Сноу. – Мейсон подмигивает мне. – Мы с Гарретом вместе учились в Университете Клемсона. Он жалкий второсоставный задний бегущий в команде «Джайентс».
– Подруга семьи? Какой еще семьи? Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть жизнь помимо футбола? – подзуживает его Гарретт, потом поворачивается ко мне: – Значит, тебя зовут Сноу? – смеется он, и я понимаю, что сейчас он пошутит про мое «имя». – Жаль, что моей жены здесь нет, вы бы с ней прекрасно поладили. Ее зовут Эйприл[9].
– И где же твоя лучшая половина? – спрашивает Мейсон, оглядывая зал.
– Дома. Наверное, извергает из себя все содержимое желудка. Не знаю, кому пришло в голову назвать это
Официант подает ему бокал шампанского. Он приподнимает бокал:
– И выпить. Жена больше не разрешает мне пить дома, раз ей самой нельзя.
Гарретт извиняется и отходит поговорить с другими игроками. Потом Мейсон знакомит меня еще с несколькими людьми, ухмыляясь каждый раз, когда называет меня моим новым именем. Пока остальные в нашей группке заняты разговорами о детях или беременных женах, он отодвигает мне волосы и шепчет прямо в ухо:
– Я знал, что все равно найду способ называть тебя Принцессой.
Когда его горячее дыхание достигает моего уха, волоски у меня на шее встают дыбом, и я замечаю, что непроизвольно задерживаю дыхание. Я поворачиваюсь к Мейсону и вижу, что он тоже это заметил. Его взгляд прикован к моей шее, а рука все еще придерживает мои волосы. Мейсон широко раскрывает глаза и делает медленный выдох.
Я собираю всю свою волю до последней капли и отстраняюсь от него, волосы снова падают мне на плечи, а Мейсон смотрит, как темные концы волос соприкасаются с моей кожей.
– Ты о чем? – спрашиваю я.
– Ну как же? Белоснежка ведь – одна из диснеевских принцесс, верно?
Я широко улыбаюсь и не могу удержаться от смеха.
– О боже, ты безнадежен, тебе это известно?
Он с благоговением смотрит на мое лицо.
– Пайпер Митчелл, кажется, я впервые услышал, как ты смеешься. Теперь я сделаю целью своей жизни заставлять тебя производить этот звук как можно чаще.
Он наклоняется ближе, и мои ресницы трепещут в ожидании его дыхания у меня на коже.
– И я не безнадежен. – Он сильной рукой обнимает меня и придвигает чуть ближе к себе. – Напротив, я полон надежды.
Подавив горячую лаву, бегущую по моим венам, я говорю ему, что мне опять нужно в туалет. Это ложь, но я надеюсь, что Мейсон об этом не догадается. Мне нужно уйти. Ненадолго отдалиться от него, чтобы все обдумать.
К сожалению, в прекрасно оборудованной ванной комнате подумать мне не удается – там толпа женщин, подправляющих макияж и распространяющих сплетни. Но больше всего мое внимание привлекают три беременные женщины, которые сидят на скамейке, ждут, когда кровообращение в ногах восстановится, и сравнивают свое состояние. Я быстро заканчиваю свои дела и выхожу из вычурной дамской комнаты.
– Здесь что,
–
Он указывает на мужской туалет.
– Я на секундочку. Подожди меня тут, ладно?
Я киваю и наблюдаю, как он исчезает за дверью.
– Да уж, мне повезло, – еле слышно произношу я, игнорируя его просьбу и направляясь к бару.
Через несколько минут, когда Мейсон присоединяется ко мне, я допиваю третий стакан, стоя босиком у служебного входа, чтобы не попасть в объектив камер, кружащих по оживленному залу. Мейсон с деланым отвращением качает головой. Я тоже качаю головой в ответ, но когда перестаю, все вокруг продолжает вращаться. У меня кружится голова. Мейсон сочувственно улыбается, забирает у меня пустой стакан и ставит его на землю, попутно поднимая мои туфли.
– Выиграть наше пари становится проще с каждой минутой. Пошли отсюда.
Он открывает дверь запасного выхода и выводит меня в прохладный ночной воздух. По моим венам течет виски, так что я не чувствую холода. Но Мейсон все равно снимает смокинг и накидывает его мне на плечи.
До этого момента я не осознавала, какой он на самом деле крупный. Его смокинг длиннее, чем мое платье, я проваливаюсь в него, как в черную дыру. Пока Мейсон одевает меня, как маленькую девочку, и закатывает на мне длинные рукава, я наблюдаю за ним. Я раньше не замечала, какие необычные у него волосы. Они платинового цвета – такие обычно бывают у бездельников с Западного побережья, которые проводят большую часть времени на пляже. Волосы распадаются на две части из-за вихра у него над левым глазом. У Мейсона не очень длинные волосы, но что-то в них придает ему бунтарский вид.
Его льдисто-голубые глаза блестят, так что их видно даже в темноте ночи. Я никогда раньше не видела такого оттенка голубого. Я смотрю на свое платье, и до меня наконец доходит, почему Скайлар настояла, чтобы я надела именно его. Я закатываю свои зеленые глаза, потом снова смотрю в его голубые в тон моему платью. Даже не припомню, чтобы я когда-либо так восхищалась чьими-то глазами, как сейчас. Алкоголь сделал меня храброй. Дерзкой. Беспечной.
Надев на меня свой смокинг, Мейсон перемещает внимание на мои ноги. Он опускается на тротуар, поднимает одну ногу и надевает на нее туфлю. В моей затуманенной голове проплывает мечта маленькой девочки, и я чуть не теряю равновесие от того, что он, кажется, прочитал мои мысли.
– Вот видишь, а теперь ты Золушка, – говорит Мейсон, надевая на меня вторую туфлю. – Ты сразу две принцессы.