Саманта Кристи – Белые лилии (страница 31)
Здесь, в эту минуту, когда его ладонь лежит у меня на животе, я почти могу представить себе, что мы семья. Я почти могу представить, как мы приедем в роддом, и те же самые люди, которые ждут сейчас здесь, будут ждать, когда мы объявим о рождении нашего ребенка.
Я впервые подумала о Горошинке как о нашем с Гриффином ребенке. Возможно ли это? Сможем ли это сделать? Или я просто обманываю себя?
Через минуту Гриффин убирает руку, и я тут же ощущаю на своем теле пустоту. И, конечно, сразу же чувствую себя виноватой, когда вспоминаю, что Эрин здесь неподалеку. Она бы порадовалась, что он положил руку мне на живот? Или улыбнулась бы и сделала вид, что именно этого и хочет, хотя на самом деле ее это убивает?
– Я хочу сделать еще одно УЗИ для Эрин, – шепчу я Гриффину. – Я хочу сделать трехмерное УЗИ, на котором видны все подробности. Я хочу, чтобы Эрин узнала пол ребенка.
Гриффин кивает.
– Запишись и сообщи мне время. Это отличная идея, Скайлар. Спасибо.
Я делаю пометку в телефоне, что надо позвонить и записаться к врачу. В телефоне я замечаю напоминание, что надо связаться с отцом Гриффина. Я снова поворачиваюсь к нему.
– Кто позвонил твоему отцу? Одна из сестер Эрин? Несколько дней назад я пыталась до него дозвониться, но смогла только оставить сообщение.
– Это я позвонил, – отвечает Гриффин.
Видя удивление у меня на лице, он смеется.
– Ты правда думаешь, что я не слышал вас тогда в больнице?
– Ну, я была не уверена, – говорю я.
– Я сделал это ради Эрин. Иначе я бы ему не позвонил. Он был негодяем. Алкоголиком. Неудачником. Ну кто бросает больную жену и пятнадцатилетнего сына?
– Но ты все равно ему позвонил, – я улыбаюсь Гриффину. – Не важно, по какой причине, но ты это сделал, и теперь дверь открыта. Кажется, он неплохой человек. Очевидно, что он изменился, Гриффин. Видно, что он хочет с тобой общаться. Я знаю, что тебе было трудно пойти с ним на контакт. Ты все сделал правильно. Ты станешь прекрасным отцом.
Гриффин задумчиво смотрит на меня.
– Не уверен. – Он указывает на мой живот. – Как ты знаешь, я никогда не хотел детей. У Эрин ушли годы на то, чтобы меня уговорить. Я согласился на это ради нее.
Он качает головой, словно что-то осознал.
– Все, что я делал со старших классов школы, я делал ради нее.
Он произносит это не злобно, а обыденно.
– Может, тебе пора сделать что-нибудь ради себя, – говорю я.
– Да, может быть. Только у меня нет ни малейшего понятия, чем бы это могло быть.
Гриффин опускает глаза, и мое сердце тоже падает вниз.
Словно услышав мои невысказаные вопросы, он снова поднимает взгляд на меня и накрывает мою руку ладонью.
– Не вкладывай в это слишком много смысла, Скай. Я просто пытаюсь понять, какие из моих чувств действительно мои, а какие принадлежат Эрин.
Дверь открывается, и Гриффин отдергивает руку. Мы оба поднимаем виноватые взгляды и смотрим на улыбающееся лицо Эрин, переступающей через порог. Гэвин идет рядом с ней, он выглядит счастливым, но совершенно измотанным. Он поворачивается к Эрин и говорит:
– Давай!
Эрин выпаливает:
– Это девочка!
Все вскакивают с мест с радостными возгласами и поздравлениями. Мы обнимаемся и плачем, слушая рассказ Гэвина и Эрин о рождении Джордан Кристины Макбрайд. Посреди всего этого ликования я вдруг замечаю, что Гриффин напряженно смотрит на мой живот. Увидев, что я это заметила, он улыбается и кивает мне. Могу поклясться, что этот кивок говорит мне больше, чем любые слова. Могу поклясться, что он только что сказал, что готов попробовать. Что, услышав рассказ о том, как другой малыш появился на свет, он не может представить себе, что сам не будет присутствовать при рождении своего ребенка. Что он готов даже терпеть меня, чтобы сделать свою жену столь же счастливой, как сейчас, прямо в эту минуту.
Ну или я вкладываю в это слишком много смысла.
Последние три недели пролетели очень быстро. Слишком быстро. Это был ураган событий. Произошло так много всего. В двадцать один день уместилось столько событий, сколько хватило бы на целую жизнь. Какие-то дни были лучше, какие-то хуже. Но поразительно, как много нам удалось сделать с помощью друзей, родных и даже незнакомых людей.
Я сижу в новоназначенной комнате Эрин на первом этаже их таунхауса. В этой комнате был кабинет, но на прошлой неделе Гриффин превратил его в спальню Эрин, потому что ей стало тяжело подниматься на второй этаж. Мы постарались украсить комнату цветами. На окнах мы развесили бессчетное число открыток от ее второклашек. Мы поставили фотографии дорогих ей людей так, чтобы они всегда были на виду. Но надо называть вещи своими именами. Это импровизированная больничная палата. Это место, где безжалостная болезнь победит Эрин. Где она умрет.
По просьбе Эрин я теперь практически живу в их доме. Я стараюсь давать им с Гриффином побольше времени наедине, но большую часть дня Эрин хочет проводить именно со мной. Надеюсь, Гриффин не держит на меня за это зла и не думает, что я пытаюсь присвоить себе все ее время. Но неписаное правило заключается в том, что мы делаем все, чего бы Эрин ни захотела, поэтому пока в новой комнате Эрин устанавливали медицинское оборудование, я обустроилась в комнате для гостей, расположенной чуть дальше по коридору от спальни Гриффина.
Интересно, где бы мы жили, если бы решили попробовать? Смогли бы мы жить в доме, где в каждой стене, в каждом украшении, в каждой безделушке чувствуется присутствие Эрин? Я стараюсь не думать об этом, слушая истории Эрин про Гриффина. В последние дни это ее любимое времяпрепровождение. Думаю, она хочет рассказать мне про своего мужа как можно больше, чтобы я знала его так же хорошо, как она.
Мы вспоминаем прошедшие несколько недель и все то, что смогли сделать: виртуальный тур в Париж, красная дорожка на премьере блокбастера, куда Гэвин помог нам попасть, экзотическая поездка на слоне и даже прыжок с парашютом. Нет, мы не поднимались на самолете, но сделали смоделированный прыжок с парашютом. Это был, скорее, вертикальный тоннель, поток воздуха в котором тебя толкает вверх, так что создается впечатление, что ты летишь. Врачи Эрин были не в восторге от этой идеи, потому что перепад давления может усилить отек, но к тому моменту здоровье Эрин уже начало ухудшаться, так что она решила, что ей это уже не навредит. Смотреть, как она делает что-то, на что уже не надеялась, стало одним из самых ярких моментов в моей жизни. Я никогда не забуду всего, что мы сделали вместе. Гриффин об этом позаботился. Думаю, за последние недели он сделал тысячу снимков.
Сегодня Эрин получила благодарственное письмо за анонимное пожертвование, которое она сделала. Только персонал больницы знал, кто сделал пожертвование, поэтому они переслали письмо Эрин. Несколько недель назад, когда Бэйлор родила малышку Джордан, в больнице лежала женщина, у которой родились тройняшки. Ей должны были сделать кесарево, и мы узнали, что ее мужа недавно уволили. Эрин не только оплатила их медицинские счета, но и накупила им детской одежды, оплатила доставку подгузников на год вперед и открыла для них счет со средствами на образование. Я никогда не забуду, как она светилась от удовольствия, делая телефонные звонки, чтобы все это организовать. Как это типично для Эрин – заботиться обо всех, кроме себя. Она не хотела благодарности и не искала признания. Ей достаточно было знать, что она сделала чью-то жизнь лучше. Она и не подозревает, что делает это каждый день.
Шерри – медсестра из хосписа, которая приходит к Эрин, – заходит, чтобы собрать ее на прогулку. Шерри с нами уже несколько дней. Мы все знаем, что это означает. Медсестру из хосписа присылают только тогда, когда конец уже близок. Один из нас – Шерри, Гриффин или я – всегда находится рядом с Эрин.
В последние дни Эрин передвигается на инвалидном кресле. Ее ноги слишком ослабли и больше не держат ее теперь уже хрупкое тело. Она больше не может контролировать свой мочевой пузырь, а правая рука скрючена возле тела. Слава богу, что она сохраняет ясность ума. Да, у нее бывают моменты, когда она все путает, и они случаются все чаще и чаще, но большую часть времени она все еще прежняя Эрин. И она не отстранилась от нас, так что мы не теряем ни секунды. Иногда она смотрит в пустоту. Она быстро устает и все время говорит, что надо подготовить детскую, хотя она закончила ее обустраивать еще на прошлой неделе. Гриффин нанял оформителя, который учел каждую прихоть Эрин. Было очень трогательно наблюдать за тем, сколько усилий она приложила к обустройству этой комнаты.
Никто не скажет этого вслух, но все мы понимаем, что сегодня Эрин, скорее всего, выходит из дома в последний раз. Мы идем к моему гинекологу на трехмерное УЗИ. Эрин об этом еще не знает, это сюрприз. Сегодня мы узнаем пол Горошинки.