Саманта Джонс – Космонавты. Любовь на троих (страница 2)

Тот, кого назвали Кириллом, посмотрел на меня. Прямо. Открыто. И спросил вдруг:

– А вы как думаете? Слабо мне или нет?

Я опешила. Даже оглянулась – точно ли ко мне?

– Я… не знаю, – ответила я глупо.

– Не знаете? – он улыбнулся шире. – Тогда вам придётся остаться, досмотреть и узнать!

Я оторопела от его прямолинейности и мужской настойчивости…

– Жди меня! И я вернусь!

Этот нахал обнял меня за шею и поцеловал. В щеку. Но при всех!!!

Группа засмеялась и по залу с эхом прокатился умилительный выдох.

– Ааахххх…

Космонавт же, не дожидаясь ответа, шагнул в центрифугу.

Я осталась.

– А следующий блок экскурсии проведет Сергей, – я с разоблачающий улыбкой указала на щуплого ботаника с энциклопедией в руках (и вероятно еще парочкой в рюкзаке за спиной),– Вас ждет чарующее путешествие в мир цифр, расстояний и звёзд, – подставила внезапного «коллегу» я.

Тот выпрямился так, словно сколиоз не был фундаментом его личности и напустив на себя важный вид громогласно (правда это не значит, что он не шепелявил и не картавил одновременно) заявил:

– Да, уважаемые гости.. пройдемте в зал номер девять или как мы его тут все называем… «космическая прихожая»…

Глава 3. Знак бесконечности

Группу он увел, а в моем состоянии это было все, что мне нужно. Щеки горели. Сердце билось в груди так, словно готовилось к старту…

Я сделала шаг к стеклу и замерла.

Кирилл не колебался ни секунды. Он уверенно шагнул в открытый люк капсулы, даже не обернувшись. Люк с шипением закрылся за его спиной, отрезая его от нашего мира и погружая в свой собственный, где через мгновение начнут действовать силы, в несколько раз превышающие вес человеческого тела.

Сначала раздался низкий гул, который, казалось, шел не откуда-то извне, а вибрировал прямо в грудной клетке. Лопасти центрифуги начали своё медленное вращение. Огромная ферма, на конце которой была закреплена капсула, стала набирать обороты. Вращение ускорялось с каждой секундой, гул перерос в пронзительный вой, а очертания капсулы начали размываться, превращаясь в сплошной серебристый круг. Мне казалось, что ещё немного – и центрифуга просто оторвется от крепления, как гигантский пропеллер, и улетит в космическую высь вместе с Кириллом. Я завороженно смотрела на это, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле от дикого, почти первобытного страха за этого незнакомого мне парня, который так легко и дерзко зашел в центрифугу.

И тут я почувствовала его. Запах. Сквозь тяжелый технический аромат зала пробилось нечто совершенно иное – тёплое, сладкое и уютное. Мандарины и ваниль. Я обернулась. Рядом со мной стоял Денис. Он подошел совершенно бесшумно, застыв в паре шагов. От него действительно пахло так, как пахнет дома в канун Нового года – мандариновой коркой и только что испечённым печеньем. Этот запах был настолько заразительным контрастом с индустриальной холодностью зала, что на мгновение у меня закружилась голова. Мы не обменялись ни словом, просто стояли рядом, два зрителя, прикованные взглядом к бешено вращающейся ловушке.

А потом вой стих так же внезапно, как и начался. Центрифуга замедляла свой ход, и сквозь пелену в глазах я снова начала различать очертания капсулы. Люк открылся с тем же шипящим звуком. Первое, что я увидела, – это его лицо. Оно было бледное, сжатые челюсти и нахмуренные брови выдавали колоссальное напряжение, которое он только что преодолел. Кирилл выглядел старше, серьёзнее, словно за эти несколько минут в центрифуге прожил лишний год. Он тяжело ступил на пол, слегка покачиваясь, и мне показалось, что он сейчас рухнет.

Но он не рухнул. Он сделал глубокий вдох, расправил плечи, и вдруг его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. Она разгладила все морщины усталости, стерла с лица всю суровость. Он посмотрел на нас, и в его глазах заплясали озорные искорки.

– Нехило так покрутил, да? – спросил Денис, скрестив руки на груди.

– Пойдёт, – с ленцой протянул он, и его голос, хоть и слегка охрипший, звучал бодро. – Как я и ожидал.

Кирилл покачиваясь, направился прямо ко мне. Сделав последний шаг, он приблизился вплотную и, не спрашивая разрешения, крепко обнял меня. Я на мгновение окаменела. Он пах потом, металлом и перегрузками, но в этом объятии чувствовалась такая искренняя радость и облегчение, что я невольно расслабилась.

– Ты дождалась меня, родная, – прошептал он мне в макушку, а затем отстранился и весело рассмеялся. – Встречай, твой любимый космонавт вернулся на грешную землю!

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. Затем он театрально протянул мне руку для рукопожатия.

– Кирилл, – представился он, слегка склонив голову набок. Я пожала его ладонь – она была горячей и влажной.

– Вера, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Очень рада познакомиться.

– А я, кстати, Денис, – вмешался он в разговор, но я уже знала как его зовут. Я молча кивнула, подтверждая, что запомнила.

– Ты здесь работаешь? Экскурсовод? – спросил Кирилл, окидывая взглядом мой бейдж.

– Да, – коротко ответила я.

В этот момент из-за угла вынырнула пёстрая толпа туристов. Они шумно переговаривались, кто-то разочарованно вздыхал, поглядывая на часы. Видимо, рассказ Сергея, был не таким захватывающим, как хотелось бы, и они устали его слушать. Группа двигалась ко мне, как живой поток, который я обязана была принять и повести дальше.

У меня сжалось сердце. Мне отчаянно не хотелось уходить отсюда, от этого гула в ушах, от запаха мандаринов, от этих двух парней, которые за несколько минут выбили меня из колеи размеренной скуки. Но я должна. Это моя работа. Я мысленно пообещала себе, что мы обязательно встретимся снова – не может же такая встреча быть случайной. Быстро попрощавшись и подарив им самую тёплую улыбку, на которую была способна, я нырнула обратно в свою реальность.

Я провела группу по главным залам корпуса космонавтов, рассказывая о тренировках, быте на орбите и спутниках, но мысли мои витали далеко. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Кирилла и шлейф мандаринового аромата Дениса. Наконец, проводив туристов до автобуса и помахав им на прощание, я почувствовала невероятную усталость, смешанную с лихорадочным возбуждением.

Я вернулась в свою маленькую комнату в гостинице. Здесь было тихо и пыльно. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя полосатые тени на полу. Я опустилась на стул и закрыла глаза, в надежде, что новый день принесёт новую встречу с Кириллом и Денисом. Тишина давила на уши, и только мерное тиканье старых настенных часов отсчитывало секунды моего ожидания, чего то нового.

Глава 4. Не веря в свое счастье…

Солнце над космодромом было похоже на яичный желток, который решили размазать по горизонту перед самым закатом. Вера обожала это время. Толпы туристов, уставших от зноя и впечатлений, становились более ручными, а огромные фермы стартовых столов отбрасывали длинные тени.

– А теперь, если вы посмотрите направо, – Вера обвела рукой в белой перчатке в сторону сборочного корпуса, – вы увидите испытательный центр космонавтов.

Группа заворожённо осматривала центр. Вера улыбнулась своей привычной, чуть отстранённой улыбкой. Работа экскурсоводом в Звёздном городке была её жизнью. Она знала здесь каждый уголок, каждый болтик и, что греха таить, почти каждого космонавта. В лицо, по крайней мере.

– Вера, а правда, что космонавтам нельзя жениться? – спросила полная женщина в панаме, не отрываясь от фотоаппарата.

– Правда, – серьёзно кивнула Вера. – Им разрешено только выходить в открытый космос. А жениться – это уже закрытый космос.

Туристы засмеялись, принимая шутку. Они всегда смеялись. Вера была хороша – не только как профессионал, но и как девушка. Она умела быть строгой и тёплой одновременно, и это подкупало.

Когда группа растворилась в автобусе, Вера с облегчением стянула пилотку и подставила лицо вечернему ветру. На площадке было пустынно, только двое в синих тренировочных костюмах лениво перебрасывались яблоком.

– Товарищ экскурсовод, а нас проведёте по льготному тарифу? – крикнул один.

Вера прищурилась. Денис и Кирилл, те самые с которыми она вчера познакомилась.

– Для вас, ребята, только по двойному тарифу, – парировала Вера, проходя мимо.

– Обижаешь! – Кирилл ловко поймал яблоко и подошёл ближе. – Мы сегодня при параде. Вернее, скоро будем. Слушай, Вер, есть дело. Сегодня в городке баня топится, шашлыки, дипломаты приехали. Приходи.

Вера остановилась. Ее пригласили в закрытый сектор, городок внутри городка. Элита. Туда просто так не попадёшь.

– Кирилл, я с туристами. У меня завтра шесть утра подъём.

– Шесть утра – это святое, – вмешался Денис. Голос у него был низкий, чуть с хрипотцой, и звучал он так, будто ставил точку в любом споре. – Но сегодня четверг. А в четверг, по неписаному закону космонавтики, нужно есть шашлык и смотреть на звёзды с земли. Чтобы ценить, откуда мы улетаем.

Он смотрел на неё в упор, и Вера вдруг поймала себя на мысли, что её фирменная улыбка куда-то исчезла.

– Денис, твоя романтика на мне не работает, – отрезала она, но голос дрогнул. – Я питаюсь сублиматами и сплю в барокамере.

– Врёшь ведь, – улыбнулся Денис. И от этой его простой констатации факта у неё предательски ёкнуло в груди.