Саманта Бёрч – Кот-дракон (страница 4)

Потрепанный посыльный голубь мистера Киньесо не спешил возвращаться в дом, полный бесчинствующих котов-драконов, или попросту дракотов. Так что Алоуиша пообещала Кроу весь пирог миссис Ханисакл, если он немедля доставит посылку в город вместе с запиской Алоуиши, сообщавшей владельцу магазина, что ведьма прибудет на встречу на следующий день, прямо к открытию дверей.

Наблюдая, как Кроу исчезает за горизонтом, Алоуиша подумала, что он был замечательным, незаменимым компаньоном, однако связь между ведьмой и дракотом считалась уникальной.

Большую часть жизни Алоуиша мечтала ее почувствовать.

Глава 2

Панкейки.

Именно они всегда первыми приходили на ум Алоуише, стоило ей переступить порог магазина мистера Киньесо. Для других магов этот запах был настолько обыденным и знакомым, что они вскоре просто переставали его замечать. Однако Алоуиша, не окруженная каждый день котами-драконами (а если использовать правильное название, котятами драмалов), отчетливо уловила запах кленового сиропа еще до того, как над дверью умолк медный колокольчик. Запах исходил от шерстки дракотов и напоминал ей о больших стопках панкейков с маслом.

Закрыв глаза, Алоуиша втянула аромат.

«Лучше насладиться им, пока я тоже не привыкла!» – сказала она себе, ощущая легкое головокружение.

Где-то в груди вспыхнул яростный, яркий огонек предвкушения.

Алоуиша открыла глаза и тут же заметила мистера Киньесо. Большинство волшебных жителей Корнепута с теплом отзывались об этом мужчине, не имевшем магических способностей, считая его опорой долины и тем, кто подарил им любимого фамильяра – дракота в их восьмилетнем возрасте.

Заметив, как сильно он изменился с момента их последней встречи, Алоуиша с болью осознала, сколько лет с тех пор минуло. Некогда худощавый мужчина теперь был округлым и румяным; от его темных волос осталось лишь несколько тонких, поседевших от возраста прядей, прилипших к полысевшей голове. Его фирменный зелено-золотистый жаккардовый жилет был на размер или два меньше, а перламутровые пуговицы натянулись на белой рубашке. Жилет, рубашка и бриджи усыпала шерсть всех цветов, и Алоуиша могла разглядеть редкие тонкие царапины и опаленные волоски на мясистых руках.

Мистер Киньесо повернулся к Алоуише и раскрыл руки так же широко, как и растянул губы в улыбке.

– Ведьма Фитильтон! Добро пожаловать, добро пожаловать! – воскликнул он, пересекая комнату быстрее, чем Алоуиша считала возможным, и притягивая ее за плечи так близко, что она смогла почувствовать его дыхание, благоухающее, к счастью, садовой мятой. Столь же стремительно он отступил, покачиваясь на каблуках, и лицо его внезапно исказилось раскаянием. – Прошу прощения. Такая ведьма… вашего калибра… и после того, что вы сделали для меня… для моего магазина! – Алоуиша заметила длинную трещину на корпусе старинных часов в углу, которые, судя по всему, оптимистично начистили грецкими орехами. – Что ж, – сказал он, – смею предположить, что именно это и мешало нам все это время! – Он взмахнул пером. – Я не видел вас… не видел вас со всеми вашими теперь уже очевидными талантами!

Щеки Алоуиши вспыхнули – отчасти от смущения, отчасти от надежды.

Что он имел в виду? Неужели он решил ее давнюю проблему – действительно решил – после всех этих лет?

Неужто сегодня тот самый день?

– И теперь, когда вы здесь, – продолжил владелец магазина, – разве можем мы потерпеть неудачу?

Алоуиша напряглась, отчаянно стараясь не перечислять все возможные способы.

– Пестрый?.. – пробормотал мистер Киньесо мгновение спустя, задумчиво расхаживая по магазину, представлявшему собой заставленное помещение со стеллажами квадратной формы, мягкими овальными лежанками из узорчатой ткани и многоуровневыми, похожими на ветви, когтеточками из дерева, которые тянулись от пола до потолка. Юные дракоты мяукали, потягивались и перекатывались почти на всех поверхностях.

Алоуиша, заняв деревянный стул с красной кожаной спинкой, который вынесли из-за прилавка, потягивала сладкий чай – немагическое средство от всех болезней – и наблюдала за работой мужчины. Она все время держала чашку чуть выше блюдца, чтобы не стучать о него.

Мимо нее в заднюю комнату протиснулась маленькая девочка с дракотом на руках. Рюка, дочь мистера Киньесо. Поскольку существо было ростом почти с девочку, Рюка предусмотрительно направила его огнедышащую пасть от себя, обхватила руками под передними лапами и подняла так, что задние волочились по полу.

Несмотря на то, что этого особо буйного дракота окрестили угрозой и по пути он изрыгал небольшие клубы белого дыма, Алоуиша не могла не счесть его – как и остальных дракотов в комнате – очаровательным.

Все фамильяры обладали схожей физиологией: раздвоенными языками и крыльями самых разных размеров, размахов и форм; у некоторых даже имелось две пары крыльев, а у одного пара была настолько крошечной, что годилась разве что для украшения. Их морды – у некоторых рептильные, у других кошачьи – отличались по форме от круглых до заостренных и даже плоских, что придавало им вид, будто они когда-то очень быстро наткнулись на что-то невероятно твердое.

Уши и хвосты были кошачьими, но глаза у всех разные: у некоторых круглые зрачки ящерицы, у других – вертикальные узкие щелочки, как у кошки или змеи. И каждого с головы до лап покрывала кошачья шерсть, от классической короткой до подметающей пол; от однотонной и крапчатой до пятнистой и полосатой, а окрас варьировался от изысканных черных оттенков до приглушенных коричневых и серых и до более рептильных драгоценных: зеленого перидота, оранжевого сердолика, лазурного синего и нежного кварцевого розового.

«Интересно, какой из них мой?» – поймала себя на мысли Алоуиша и тут же укоризненно пнула себя, будто сидела за столом, который мог скрыть движение.

– Может… даже… тримтейл?.. – задумался мистер Киньесо, потянувшись, чтобы оценить полосатый экземпляр, поднимая его узкий хвост – примерно в два раза короче, чем у средних дракотов, бродивших по комнате, – прежде чем сделать несколько записей в черном кожаном блокноте. Затем он повысил голос: – Вас устроит этот, ведьма Фитильтон?

Крошечный дракот цвета одуванчика уютно устроился на одной из ног Алоуиши и принялся жевать кончик ее шнурка, девушка изо всех сил старалась не умиляться, но настолько отвлеклась, что, лишь услышав свое имя, подняла голову. Она была так поглощена попытками не дать себе эмоционально привязаться к идее после стольких лет наконец-то обзавестись фамильяром, что совершенно забыла об этикете.

Среди многих магических семей было широко распространено убеждение, что между дракотом, которого выбирали – или, скорее, как с тоской подумала Алоуиша, который выбирал себе хозяина, – и ведьмой или магом образуется глубоко личная связь. И пусть многие пытались погрузиться в сей вопрос, он все еще оставался не до конца изученным, и, как обычно, когда знаний не хватало, мифы и домыслы поспешили заполнить оставшуюся пустоту.

Некоторые, как прабабушка Этельба, считали, что качества дракота символизируют качества его владельца, а определенные физические характеристики (форма зрачка, цвет шерсти, длина языка и прочее) отражают черты характера, такие как надежность, доброта, щедрость – и их противоположности.

Другие полагали, что эти качества дракота, наряду с дополнительными аспектами, наподобие редкости окраса, оттенка пламени и некоторых повадок, отражают не личность, а судьбу ведьмы или мага: золотистая и серебристая шерсть с необычным блеском сулила богатство, а редкий вид фамильяров без шерсти предупреждал о преждевременной кончине.

Учитывая эти культурные ассоциации, мистер Киньесо проявлял вежливость, предоставляя клиентам уединение во время консультаций и деликатно спрашивая разрешения представить любого дракота, обладающего качеством, которое может вызвать споры.

Алоуиша на мгновение задумалась, можно ли как-то уважительно сказать, что на данный момент она с радостью согласилась бы даже на трехголового.

– Нет, нет! – выпалил господин Киньесо, не дожидаясь ответа, вырвал страницу из блокнота, скомкал ее и бросил за спину. – Только послушай! – с энтузиазмом отчитал он себя. – Что я вообще предлагаю?

Алоуиша поставила чашку с чаем на стол позади себя и попыталась принять более удобную позу, чтобы ее будущий фамильяр чувствовал себя как можно комфортнее. Мистер Киньесо тем временем поспешил обратно к дракотам, начал снимать их с полок и когтеточек, располагая малышей по своим плечам, рукам – даже на голове, – пока наконец не вернулся к ведьме, напоминая ожившую городскую статую, на которой восседали весьма необычные голуби.

– Моя дорогая ведьма, – сказал он с непривычной почтительностью, от которой Алоуиша покраснела еще сильнее. Он протянул руку, в которую вцепился когтистыми лапами лиловый котенок драмала. – Этот четырехкрылый дракот невероятно рад познакомиться с вами. ПОДУШКУ!

Последнее слово предназначалось Рюке, которая появилась с упомянутым предметом и водрузила его на колени Алоуиши, после чего ее отец позволил дракоту опуститься на подушку.

Фамильяр мгновенно проявил интерес, глядя на Алоуишу и наклоняя голову из стороны в сторону, прежде чем встать на задние лапы и прижать передние к ее груди. Ее охватил трепет от восторга перед его красотой, и его длинный розовый раздвоенный язык развернулся, чтобы лизнуть ее, как раз в тот момент, когда мистер Киньесо выразил резкий отказ, и дракота унесли прочь.