Саманта Бёрч – Кот-дракон (страница 17)

Она переводила взгляд с Алоуиши на Холлиса, так и не смотревших друг на друга.

Холлис вставил кочергу в держатель и решительно зашагал между стеллажами.

– В деталях истории расходятся, но в целом все звучит очень похоже. Хранитель совершал ежегодное паломничество, когда свернул с пути. Он вел себя странно – спотыкался, сбрасывал листья, рычал – и не слушал Пастуха. Хранитель направился прямо к небольшой ферме и начал там бесчинствовать. Никто не представлял, что делать. Они пытались его заманить, направить в загон, даже связать – ничего не помогало. В конце концов, пришел маг с познаниями в ботанике – как и ты, Фитильтон – и, подобно тебе, он попробовал применить компост. Только тогда Хранитель вернул себе осенние краски и рухнул.

«Вот почему прабабушка Этельба пыталась меня остановить, – коря себя, подумала Алоуиша. – Но я сочла себя умнее».

Ей требовалась вся доступная информация, все козыри должны лежать на столе, чтобы они не могли случайно выпасть из рукава кого-то другого.

– И потом он умер? – предположила она, ощутив узел в желудке, образовавшийся от усилий сохранить голос максимально бесстрастным.

– Не сразу, – ответила Айви, и Алоуиша сперва подумала, что это очередная жалкая попытка ее утешить: «Он прожил целых десять минут!» Но следом Айви объяснила: – Он пережил еще один сезон, что дало жителям возможность попытаться разобраться в том, что с ним происходит. Но к тому времени, когда они определили болезнь, было уже слишком поздно.

Среди книжных полок раздался грохот «ТУК-тук-тук-тук-тук-тук» – Холлис уронил что-то, прозвучавшее как несколько тяжелых томов.

– Но они ее определили? – в голосе Алоуиши зазвучала слабая надежда.

– Они так думали, – уверенно кивнула Айви. – У нее даже есть название – «Гроза Пастуха». Это уже что-то. Вот только контрзаклинание они так и не разработали.

– Какое совпадение, – пробормотал Холлис, внезапно появившись и бросив на стол стопку толстых атласов в кожаном переплете. Он открыл последний том и демонстративно провел пальцем по оглавлению. – Но это всего лишь сказка. Смотри… Долины Дриадин не существует.

Айви замолчала. Ее лицо, если это вообще возможно, еще сильнее побледнело, и Алоуиша догадалась, что только сейчас они подошли к худшим новостям.

– Она существовала, – заключила Алоуиша, осознание настигло ее сродни удару по голове. – Но теперь ее больше нет.

Глава 8

Сложно сохранять яростный, искрящийся гнев, когда набиваешь урчащий желудок горячими масляными булочками. Именно на завтрак Алоуиша списала свою вялую, покладистую реакцию, когда перед ней вновь возникла Айви и – предвидя решение подруги как можно скорее вернуться на ферму Фитильтон, пока Совет не увез ее на слушание – предложила взять карету.

– Думаешь, оно там? – спросила Айви, пока они поднимались по холму, а Кроу мягко покачивался на бархатной подушке у нее на коленях. Когда Алоуиша с удивлением посмотрела на подругу, Айви только улыбнулась и пожала плечами: – Я хорошо тебя знаю.

– Даже не представляю, – честно ответила Алоуиша. – Последние двадцать лет я почти ежедневно пользовалась той книгой заклинаний и не могу припомнить контрзаклинания для «Грозы Пастуха» – «Радости Хранителя» просто не существует, хотя должно бы, – но, возможно, я просто не знала, что ищу его. Быть может, сегодня взгляну на одно из старых заклинаний в новом свете.

Айви ободряюще улыбнулась:

– Уверена, так и будет.

Она знала, что не стоит предлагать помощь, но Алоуиша подозревала, что, отвернись она хоть на мгновение, подруга все равно попытается по-своему подсобить. А, учитывая текущие обстоятельства, как бы это ни принижало, Алоуиша мало что могла с этим поделать.

Например, сейчас Айви попросила кучера остановиться у грунтовой дороги, немного ниже фермы Фитильтон. Здесь небольшой лесок скрывал их от посторонних глаз в низине, а белый забор вокруг владений Алоуиши выполнял ту же функцию для тех, кто находился выше. Позолоченная повозка была, конечно, далеко не самым неприметным средством передвижения, однако имела достаточно высокие стенки, чтобы Алоуишу не разглядели с дороги. А здесь, наверху, местные жители уже пару ночей наблюдали за приезжающими и уезжающими каретами Совета. Айви рассчитывала, что к сему моменту они уже потеряли интерес.

– Если выйдешь здесь и будешь держаться деревьев, – объяснила Айви, – сможешь добраться до теплицы, не наткнувшись на прессу.

Невысказанная часть, конечно, заключалась в том, что пресса была наименьшей из их забот. Ферма почти наверняка кишит советниками, и любой из них, окажись он в настроении задавать вопросы, мог бы обернуться для Алоуиши куда более серьезной проблемой.

– Как долго, по-твоему, мы сможем откладывать слушание? – осторожно поинтересовалась она.

Выражение лица Айви подсказывало, что лучшая подруга Алоуиши – единственное, что стоит между ней и допросом, после которого от ее палочки останется только лужица.

– Удачи, – бросила Айви, когда Алоуиша открыла дверь кареты, и звук дождя сменился с успокаивающего стука на нещадный ревущий ливень, образующий завесу.

– Я уже немного жалею, – почти сразу же заявил Кроу, пока они с Алоуишей стояли, промокшие до нитки, словно прошли сквозь водопад, и наблюдали, как элегантная, уютная карета с коврами, одеялами и, казалось, бесконечным запасом закусок исчезает за пеленой дождя.

– Ты говоришь это мне? – спросила Алоуиша куда суше, чем чувствовала. – В самом деле?

В основном им легко удавалось оставаться вне поля зрения любого, кто мог находиться на ферме, по пути к теплице, даже если их продвижение затруднялось тем, что черное платье, которое Алоуиша вынужденно одолжила у Айви, тянуло ее вниз под весом воды и постоянно цеплялось за кусты, корни и даже пробегающих мимо диких животных.

Дождь, разумеется, прекратился почти сразу после того, как они с Кроу, мокрые с головы до пят, кое-как втиснулись в полузаклинившую дверь теплицы. Алоуиша застыла возле проема, выполняя сложную серию движений палочкой, необходимых, чтобы наложить заклинание сушки на платье – заклинание, которое произвело звук «пуф!» и затуманило окна.

Затем она поспешно проверила состояние своих растений.

Обеспокоенные советники, само собой, поливали и подкармливали их, хоть и неумело, но все же пытаясь помочь, пока Алоуиша пребывала не в лучшей форме, но тем самым они полностью нарушили организованный хаос, в котором она оставила теплицу. Совершив поспешный обход и освежив лозы Пип, ведьма срочно переключила внимание на книгу заклинаний Фитильтонов.

Разница между магическими и немагическими растениями в том, что помидоры, например, становятся толще, когда им поют, а маргаритки – нет.

Магические растения слушают.

Алоуиша любила представлять это как ощущение, когда стоишь на переполненной вечеринке – не то чтобы ей нравилось чувствовать себя в толпе – и вдруг понимаешь, что уловила обрывки разговоров, которые, как ты думала, не слушала, просто потому что в них прозвучало твое имя.

Магические растения всегда прислушивались к своим именам.

Когда древние ведьмы и маги находили истинное латинское название волшебного растения и нарекали его, все потомки этого растения обязывались делиться своими магическими дарами с будущими поколениями тех, кто владел магией.

– Ведьмы и маги, – объясняла Алоуиша Кроу в процессе, – записали латинские названия много веков назад, и как только ты их узнаешь, можешь понять, на что они способны. Например, помидоры… – Алоуиша перелистывала страницы книги, пробегая взглядом по каждому заклинанию, – в магической ботанике, наравне с человеческой, они известны как Solanum lycopersicum. Знаешь, что значат эти слова?

– Эм-м… «Помидор?» – сухо спросил Кроу. Алоуиша приподняла бровь, как бы подначивая: «Попробуй еще». – Ладно. Solanum – от слова solar, то есть «солнечный»? – Она покачала головой, и он фыркнул. – «Маленькое солнце?»

– Solanum означает «уютный или успокаивающий», а lycopersicum – «волчий персик».

– Ох, ну конечно, «уютный волчий персик», – невозмутимо кивнул Кроу. – И почему я сам об этом не догадался?

Алоуиша рассмеялась и ласково погладила его по голове.

– На протяжении веков ведьмы, флористы, садовники и садоводы общаются друг с другом посредством наименований растений, – радостно объясняла она; то был один из аспектов ее работы, который она любила больше всего. – Через латинские и общеупотребительные формы. Помидоры – один из самых мощных магических ботанических ингредиентов.

Кроу издал недоверчивый звук.

– Очищенные и подогретые, они могут смягчить эмоциональную боль – вот почему томатный суп такой успокаивающий – такой solanum. В виде пасты они замедляют действие укуса оборотня – lyco, как lycanthrope. Целиком и вовсе отпугивают оборотней – lycopersicum. Но они грязные и легко мнутся. Думаю, именно поэтому во многих человеческих рассказах их заменили чесноком. – Она задумчиво склонила голову набок. – Что странно, потому что Allium sativum означает просто «культивированный чеснок». Он совсем не магический.

– Тогда почему позволяешь ему расти по всей ферме? Тебе просто нравится его вкус?

– О нет, то дикий чеснок: Allium ursinum, – небрежно пояснила она и снова переключила внимание на книгу заклинаний. – Он отпугивает медведей.