Sam Blackthorn – Последний апофеоз (страница 12)
Театр делает пометку.
Это – семечко.
С ним ещё придётся поработать.
Шут кланяется залу.
– Итак, зрители и актёры, – произносит он. – Перед вами – Бунтарь, который смертельно боится тишины. Сейчас он начнёт играть. А мы с вами посмотрим, как долго он сможет держать громкость на максимуме, прежде чем сорвётся голос.
Занавес поднимается.
Первая часть спектакля закончена.
Но Маски только начинают прирастать к коже.
Часть II. Маски крепнут.
Глава 4. Аделина. Женщина, которая теряет себя между “надо”.
В машине тише, чем должно быть.
Дворники двигаются по стеклу в ровном ритме, но дождя нет. За окном – город без времени: светофоры моргают, люди переходят дорогу, но ни один из них не оборачивается. Как будто весь мир занят чем‑то своим, а её жизнь – отдельная проекция, к которой никто не имеет отношения.
На заднем сиденье – мать.
Её дыхание – частое, с хрипотцой.
– Одышка, – констатирует она, как диагноз. – Врачи ничего толком не говорят. То одно, то другое. В твои годы мне бы в голову не пришло таскать маму по больницам. Я сама как‑то справлялась.
Фраза звучит привычно. Не прямой упрёк – фон упрёка.
Пластинка о том, как “мы раньше”, и о том, как “вы сейчас”.
Аделина держит руки на руле крепче, чем нужно.
– В твои годы, – спокойно отвечает она, – у тебя не было двести человек в подчинении, международных контрактов и ребёнка, которому нужно и внимание, и деньги. Времена меняются.
Ей хочется добавить:
Но она прикусывает язык.
Маска силы не любит оправданий.
Она любит, когда всё “держится” – даже если от перенапряжения начинают трескаться своды Театра.
– Обязательства у нас всегда были, – мать откидывается на спинку. – Ты думаешь, я для тебя всё делала – от хорошей жизни? Я ночами была на двух работах, чтобы ты “с людьми правильными общалась”, чтобы ты не… – она запинается, – не жила, как я.
В этой фразе – корень.
Все её “надо” родились не в офисе, а здесь – в маленькой квартире, где мать вечно “делала, что должна”, а про “хочу” забыли обе.
Машина останавливается на светофоре.
На перекрёстке стоит маленькая девочка с букетом воздушных шариков. Она держит верёвки так цепко, будто от них зависит её жизнь. Ветер пытается вырвать хотя бы один шар, но она ни за что не отпускает.
Аделина отворачивается.
Слишком очевидная метафора.
Телефон на панели вибрирует.
Сообщения сыпятся одно за другим:
“Ада, инвесторы в бешенстве. Они не понимают переносов”.
“Мы не можем принять решение без вас”.
“Вы обещали быть здесь, это выглядело, как договорённость”.
“Ада, вы где?”
“Аделина, нам нужно ваше
Каждый текст – как тонкий крючок, вонзающийся в кожу под Маской.
Мать наклоняется вперёд.
– Опять работа? – прищуривается. – Скажи им, что у тебя мать в больнице. Пусть обождут. Или у тебя там всё важнее?
Она произносит это так же, как Лиза недавно сказала: “Ты сильная”.
По сути – то же самое обвинение в другой обёртке:
Справедливость в этом есть.
Но Театр не о справедливости – о правде.
– У меня нет роскоши выбирать, что важнее, – срывается Аделина. – Всё важно. И ты, и работа, и Лиза, и… – она запинается, – и я сама.
Последнее слово звучит, как чужое.
Мать фыркает.
– Себя она туда же записала, слышишь, – бормочет она уже как будто не дочери, а кому‑то в воздух. – Раньше люди жили проще.
Человечество много столетий спорит о долге: долг перед родителями, перед детьми, перед обществом, перед собой.
Но редко кто признаёт очевидное: когда все эти долги предъявляются одновременно, человек оказывается раздавлен не потому, что он “слабый”, а потому, что сама система требований нечеловечна.
Тут уже не вопрос силы, тут вопрос – осмелится ли он
Маска силы так и устроена: она не допускает основания для отказа.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.