Салма Кальк – Варвара начинает и побеждает (страница 3)

– Он сейчас будет, – кивнул Лео, возвращая мне зеркало. – А с мастером свяжемся потом, пусть сначала брат посмотрит.

Помянутый брат появился прямо тут же – через свой увечный портал.

– Приветствую вас, господин Фока. Доброго дня вам, прекрасная госпожа, – а это уже мне, да ещё и с поклоном. – Рассказывай, что ты выискал такого удивительного, брат мой, о чём не сказать громко и в кабинет тоже не принести.

– А вот тут, на столе лежит, – Лео кивнул на мой стол. – Это сестрица Феникс нашла. По твоему слову, между прочим, переданному через мастера. Ну или вы это вместе придумали, не знаю.

Мы обернулись к столу… и я рассмеялась. Потому что алые буквы исчезли, и перед нами слова лежал обычный развёрнутый свиток.

– Он прячется. А если я попробую снова? – я уже достала нож и приготовилась проткнуть палец, но Лео забрал и проколол свой собственный палец.

– Тоже хочу попробовать. Нужна ему определённая кровь или сгодится любая?

Экспериментатор хренов. Но капля крови упала на растянутый по столу лист… и точно так же впиталась, как моя перед тем. Прямо было видно, как волны расходятся от того места, куда она упала, до краёв листа. Но… ничего не произошло.

– Печать ещё помажь, ту, которая двойная, – показала ему я.

– Печать, говоришь, ещё и двойная, – Лео взял предмет разговора и внимательно рассмотрел – обе части. – Смотри, о брат мой, что тут можно разглядеть.

– Постой, это же печать, как его, ну, дождевого червяка, так его звали! – Годфруа едва ли не принюхивался.

– Кого-кого?

– Да был такой, один из легендарных героев Звездных Дождей. Вроде бы и из Дождей, и из тех, что прежде людей жили в мире, только я не понял, как он разом ухитрился попасть и туда, и туда.

– Как смешивают кровь? Берут кого-нибудь в жёны. Или в мужья, – пожал плечами Лео. – Так что там за червяк?

– В общем, он умел оборачиваться в дракона. Видишь, тут на печати рисунок как будто не до конца пропечатался? Больно мала печать. Вот голова, вот четыре лапы, от крыльев только намёк, а хвост не поместился. Большой он, зараза, понимаешь ли.

– И почему тогда червяк? – не поняла я.

– Потому что злобный был, мелочный и пакостный, дракону такое не по чину, а червяку – самое то, – усмехнулся Годфруа. – Ладно, дай ему крови, и посмотрим.

Лео коснулся проколотым пальцем печати, помазал… да, сработало. Мы все увидели, как из глубины листа проступил текст – теми самыми алыми буквами.

– Это вашего червяка так звали? – я ткнула пальцем туда, где было написано имя.

Изнутри листа меня как укусил кто-то, я от неожиданности ойкнула и отдёрнула палец. Потрясла рукой, потом осмотрела внимательно – повреждений нет, и то ладно.

– Что там, прекраснейшая? – Лео взял мою ладонь и тоже осмотрел. – Ничего не вижу.

– Оно кусается, – сообщила я. – Агрессивный документ.

– Говорю же – мелочный и пакостный, – ухмыльнулся Годфруа.

– А он что, того? – спросила я. – Ну, кончился?

Раз уж мы тут вокруг да около и с осторожностью, то и я поддержу.

– Он куда-то делся, о нём давно уже не было никаких известий.

– Он из Дождей, так? А Дожди нам нужны. Или не нужны? – я глянула на Годфруа.

– Да шли бы они себе, но непорядок же. Во-первых, не мне разбазаривать то, что собрал наш отец. Во-вторых, они же спокойно жить не дадут. Поэтому – нужны. И ещё, госпожа моя, для спокойствия ваших владений – с ними нужно жить в мире.

– А они вообще умеют, в мире-то? – усомнилась я.

– Я всегда полагал, что умеют, – хмуро кивнул принц.

То есть король. Кстати, когда коронация-то? Нужна же, да? Надо спросить.

– И в целом ты не знаешь, что это и зачем тут написано, – вздохнул Лео.

– Нет, – честно и прямо сказал его брат.

– Кого спрашивать? Я тут, понимаете ли, тоже поименована, и мне нужно знать, что к чему. А господин Фока не захотел нас просвещать.

– Ещё несколько дней назад я бы спросил Аль-Адиля, – усмехнулся Годфруа.

– Позови брата Смерча и вели расспросить его голову, она ж до сих пор висит? – усмехнулся в ответ Лео.

– Ну, висит. Но может того, к мастеру? – скривился король.

– Наверное, к мастеру, – согласился Лео и принялся сворачивать в трубку документ, который уже снова принял свой обычный вид.

– Что это вы, собрались выносить свитки из хранилища? – попробовал возмутиться Фока. – Не положено!

– Воля короля, – пожал плечами Годфруа.

Дед Фока только вздохнул и принялся собирать с полу всё ещё лежавшие там другие свитки, а Лео уже говорил через моё зеркало с мастером, и просил разрешения прибыть немедленно, чтобы обсудить с ним удивительное и странное дело.

4. Брат Змей и его проделки

Мастер как будто только пришёл с тренировки – кивнул нам на лавки, а сам мыл руки, и разминал пальцы, и ещё что-то делал. Потом сел, внимательно осмотрел нас троих.

– Рассказывайте, герои. Что накопали?

– Сестра Феникс накопала, – Лео кивнул в мою сторону.

Я попыталась разложить свиток на столе мастера, он не разворачивался, и Лео снова прикреплял его к поверхности.

– И что вам не так в этом договоре? – мастер недоумевал.

– А сейчас сами посмотрите. Во-первых, тут у нас печать с секретом, – я показала мастеру шнурок.

Он взял, явно не ожидая ничего особенного, осмотрел, шевельнул пальцами… и печать знакомо задвоилась. Рассмотрел, брови так и взлетели.

– Так, и это ведь не всё?

– Нет, что вы, – я достала нож, проколола палец, измазала печать, а потом и капнула на лист.

Лист послушно показал знакомые угрозы. Мы были вознаграждены – мастер изумился ещё сильнее. Но не испугался, нет. И то хорошо, а то ведь и я уже пугаться собралась. А мастер человек разумный, разумнее Фоки, и чего попало пугаться не станет.

– Значит, Аль-Джафар. Занимательно.

Ну хоть не боится называть по имени, и то хорошо. Значит, и у нас не всё потеряно. А то когда человек вдвое старше тебя-настоящей начинает дрожать, как овечий хвост – поневоле задумаешься.

– Что за фрукт? Дед… то есть господин Фока не нашёл в себе сил рассказать нам об этом человеке.

– А что он мог бы вам рассказать? – изумился мастер. – Они разве встречались?

– Не знаю, он перепугался самое малое не до смерти, – пожала я плечами.

– Это известный герой Звёздных Дождей, – мастер будто что-то вспоминал. – Но когда он здесь был, то ещё не успел стать не то, что героем, а вообще сколько-нибудь приметным человеком.

– Он ещё и учился здесь? – так, можно сказать, вообще свой.

И чего он выпендривается? Или всё это давно в прошлом?

– Аль-Джафар провёл в Ордене пять лет, – сообщил мастер. – Только давно это было.

Забыл, значит? Память короткая?

– Он ведь родич Ахалиля? – вдруг спросил Годфруа.

– Младший брат, – подтвердил мастер.

Я глянула на Годфруа – а объяснить? Тот улыбнулся.