Салма Кальк – Варвара начинает и побеждает (страница 2)

– Наверное, вас хорошо охраняют, раз вы благополучно дожили до своих лет? – поинтересовалась я. – Что ж, надеюсь, в сложной ситуации ваша охрана не дрогнет и не предаст. Желаю вам того от всей души. А сейчас – не могли бы вы отреагировать на наш запрос? У нас с братом Лео поручение от мастера.

– И от короля, – вкрадчиво добавил Лео.

– Не мог бы я сделать – что? – нахмурился тюлений родич.

– Нам нужно ознакомиться с документами, которые хранятся в архиве, – общаться с чиновниками я, что уж, умела, в прошлой жизни без этого умения было сложно. – Мне – с документами об имуществе Ливарио – со всеми, какие существуют. А брат Лео сейчас скажет о своём деле сам.

– А мне нужно всё, что написано о договорах короля, моего отца, с правителями здешних земель, – Лео почтительно наклонил голову – то ли в память об отце, то ли показывая деду уважительное отношение.

– Вы должны знать, что без королевского приказа я даже ни одной печати вам не покажу, не только сами грамоты? – тюлень продолжал хмуриться.

Лео усмехнулся и протянул ему руку, что-то показал. Я глянула – это был перстень, то самый перстень с красным камнем, который он когда-то давно, в походе на Аль-Сиру, мазал своей кровью!

– Вы знаете этот предмет, господин Фока? – и после мрачного кивка продолжил. – Вы знаете, что он обозначает?

– Слушаться подателя сего как короля Годфруа.

– Верно говорите. Сестра Феникс изложила вам просьбу, и я тоже изложил. Мы будем вам весьма признательны, если вы её исполните.

– И где я вам сейчас буду искать всё, что относится к Ливарио и их предкам? – сварливо спросил дед. – Сами, небось, знаете, сколько эти предки наследили!

– Начните с предыдущего царствования, – великодушно разрешила я.

Дед засопел, но, видимо, крыть было уже нечем. Глянул на нас недобро, пробормотал что-то про распоясавшихся девиц, и пошёл в ту дверку, что вела в соседнее помещение, там засветил магический огонёк, и мы услышали шаги и шорохи – очевидно, что-то искал.

Я села на лавку и уставилась в окно. Лео сел рядом.

– Прекраснейшая, не вешай нос. Сейчас он нам найдёт всё, что сможет.

Дед вернулся довольно скоро и выложил передо мной крупный свёрнутый в трубку документ. Я осмотрела его с опаской – а такое вообще можно руками-то трогать, это ж почти музейный экспонат! Одёрнула себя – дома был бы музейный экспонат, а тут просто документы. Как свидетельство о праве собственности на землю, например. Кадастровый паспорт ждать не нужно, геодезию, скорее всего, не проводили, координаты не определены. Я всю эту мороку прошла с дачным участком, который остался от родителей, и который я потом продала, но перед продажей пришлось пошевелиться, пока все документы оформила. Поэтому я бестрепетно взялась за трубку и попыталась развернуть…

Но плотная кожа разворачиваться не желала. Скручивалась снова, и не давала себя развернуть.

Лео улыбнулся, отогнул один край и будто бы прилепил его к столу, затем проделал то же самое со вторым. М – магия.

– Вперёд, прекраснейшая, – подмигнул он мне.

Я глянула на раскрытый документ… ох ты ж!

Вообще мне, конечно, уже доводилось читать здесь кое-что. Языком образованных людей был древний имперский – его учили в немногочисленных монастырских и ещё более немногочисленных светских школах. Плюс ещё язык учёных людей был на востоке, в Бизантиуме. К счастью, этот документ был составлен на древнем имперском, и Барбару научили читать на этом языке. А вообще в королевстве в ходу были все три языка – аналоги наших латыни, греческого и арабского, плюс на каком там говорили наши друзья северяне. Любопытно, а как тут у них с государственными языками вообще? И на каком из них составляются документы? Или на всех сразу?

Я сосредоточилась и вчиталась в текст. Разделять слова пробелами здесь было не принято – видимо, не желали переводить на эти самые пробелы драгоценную кожу. Цифры обозначались буквами – ну, в латыни так же, а с латынью я в университете сталкивалась. Но сами буквы имели совершенно иное начертание, впрочем, что бы сделала грамотная девица Барбара в такой ситуации? Грамотная, упрямая, как тот ишак, и привыкшая получать всё, что ей нужно? Сидела бы и читала. Вот и ты сиди и читай.

Я сосредоточилась… И вдруг внезапно поняла. Не вчитываясь в каждый абзац, но каким-то невероятным образом охватив весь текст. Документ гласил, что октября одиннадцатого дня Руджеро из дома Отвилей и Аделард из дома Ливарио встретились в Кастелло Ливарио и там договорились о том, что Аделард обязуется поддерживать Руджеро и выступать на его стороне, служить верой и правдой до самой своей смерти или смерти Руджеро, а в последнем случае – подтвердить клятву его преемнику. И говорит за всех своих вассалов, а его преемник подтвердит его клятву. А Руджеро обязуется принять Аделарда с семьёй и всеми вассалами под свою руку, охранять и защищать от врагов и даровать за службу блага и привилегии. Записано королевским писцом Робером Кривым под диктовку доверенного человека его величества Руджеро Анастазия Багряного. И записано восемь лет назад.

Так, ещё один бизантианец, да ещё и Багряный. Интересно, нет ли подвоха?

Я принялась трогать выбеленную кожу, но ничего не почувствовала. Рассмотрела печати на шнурках – на одной стройная башня, это Ливарио, на другой Белый Лев, это Отвиль. Так, а это ещё что?

Печать с башней легко разделилась на две половинки, на две тонких пластинки. На одной из них была понятная всем башня, а на другой… животное? Кто-то с когтистыми лапами и головой. Я поскребла пластинку ногтем, ничего не вышло. Тогда пришлось взять нож и проткнуть палец – противно, но что делать? И капнуть кровью на печать. Раз все они тут так делают.

Печать покраснела, будто там не капля крови была, а целая пробирка. Засветилась. А ещё одна капля крови прямо с пальца упала на белую кожу.

Я уже представила, как дед сейчас меня загрызёт за порчу официального документа, прямо здесь, прямо зубами и с особой жестокостью, и на Лео не посмотрит. Но кровь впиталась в белую поверхность без остатка. И поверхность переменилась.

На белом поле горели алые буквы: «Изменник Аделардо, привечавший чужеземца Руджеро, погибнет. Погибнет весь его род и приплод, и род чужеземца Руджеро так же. Иначе не ходить мне по этой земле. Аль-Джафар-ад-Гияс».

3. Червяки и драконы

Я глянула на мужчин – но Лео таращился в окно и зевал, а дед снова ушёл в хранилище.

– Кто такой Аль-Джафар-ад-Гияс? – спросила я у Лео.

– Кто-кто? – так, кажется, здесь мне не помогут.

Лео смотрел так же изумлённо, как и я сама, наверное.

– А вот взгляни, какая красота, – я кивнула на преобразившийся документ.

Лео живо обернулся – и вытаращил глаза. Тоже, видимо, не сталкивался с таким дивом.

– Что это вы тут делаете? – грозно спросил появившийся из хранилища дед.

– А что это вы тут мне подсунули? – в тон ему спросила я и показала на алую надпись.

Дед подошёл, прочитал… и у него из рук посыпались свитки, которые он притащил для Лео. Вот натурально – где стоял, там и сел, на соседнюю лавку, и ещё громко охнул.

– Кажется, вы знакомы с предметом, – кивнула я. – Кто таков этот Аль-Джа…

– Замолчите, глупая девчонка, и не произносите здесь это имя, никогда не произносите!

Эй, да он насмерть перепуган, похоже. Кто же таков, гм, здешний Тот-кого-нельзя-называть?

– Хорошо, не буду, – примирительно кивнула я. – Но вы объясните, кто это, и почему он испортил договор между графом Ливарио и королем Руджеро.

– Что же вы-то ей не рассказали, – дед снова был сварлив и суетлив, и сверкал глазами на Лео.

– В то время, когда был подписан этот договор, меня не было здесь, и потом ещё долго не было, – покачал тот головой. – Я ничего не знаю о том, кто оставил здесь свою подпись.

Дед Фока огляделся – что ли, в самом деле, проверял, не подслушивает ли кто? Но для того можно просто прикрыться от подслушивания, и он знает об этом ещё получше меня!

Я подумала немного, и поставила нам троим защиту.

– Брось, дева, если тут замешан он, то ничем ты не закроешься, – махнул дед руками.

– Свиток пролежал в архиве восемь с половиной лет, и за это время никто за ним не явился, никому он не был нужен, и никакой страшный и грозный враг ничего ни у кого не потребовал, – отмахнулась я.

– Так вот потому и не потребовал, что никто не касался свитка, и уж точно никому не приходило в голову ничего на него колдовать! А теперь-то уж наверное он знает, что его слова прочли, и начнёт действовать!

– Ты понимаешь что-нибудь? – спросила я у Лео.

– Не более твоего, – хмурился он. – Так, уважаемый господин Фока, если вы не в состоянии нам помочь и прояснить эту историю с испорченным договором, то я буду связываться с теми, кто знает и может больше.

– Да пожалуйста, я даже касаться его не хочу! – и ещё перекрестился для убедительности, да как-то не так, как местные.

Хорошо, не так, как местные аналоги правоверных католиков.

– Так, прекраснейший на свете Феникс, сейчас я спрошу кое-что для начала, и буду тебе очень благодарен, если ты дашь мне зеркало.

– Конечно, – я достала из поясной сумки подаренное им зеркало и протянула ему.

А он сначала вызвал принца, и спросил – не может ли тот прийти? Да, сейчас, во владения уважаемого господина Фоки. Что он тут забыл? Как же, выполняет распоряжение. Да-да, то самое. Да, тут есть любопытное явление, на него нужно взглянуть.