Салма Кальк – Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя (страница 14)
— Тайка, ты вообще с ним пересекалась? Ну, как оборотень? — спросил Макс.
— Да, однажды, в самом начале первого курса. К нему приглашали индивидуально. Он спросил, давно ли я оборачиваюсь и есть ли проблемы. А я ж с детства, поэтому — нет проблем. То, что бабушка долго этот факт переживала — небольшая проблема.
— А почему? — не понял Макс.
— Ну, у меня это по маминой линии. Вострецовы оборотнями не были. А с маминой стороны устойчивое наследование, кто-то один в поколение. И чаще женщина. Мама — нет, а вот тётя Тоня — да. И бабушка, мамина мама.
Макс обнял Тайку и поцеловал за ухом. Просто так.
— Ты очень клёвый оборотень, знаешь?
Профессор Верхоленский оказался дедком лет так под… а вот Макс не понял, сколько ему лет. По ходу, много. Оглядел их обоих.
— И что же, молодёжь, вы хотели?
— Профессор, — начала бойко Тайка, — Вот, у Максимилиана вчера случился спонтанный оборот в стрессовой ситуации. И он ещё не вполне понял, как дальше жить.
Дедок бодро выбрался из-за громадного стола, оказавшись невысоким, но крепким.
— Так-так, молодой человек. Позвольте вас осмотреть. И что, неужели ничего не предвещало?
— Нет, — пожал плечами Макс. — Разве что тут вот насчитали, — он в сто пятьсотый раз за неделю показал результаты анализа.
Профессор глянул, потом ещё раз глянул. Вернул Максу телефон.
— Не буду говорить, что это ерунда, потому что, наверное, нет. Но вот на ваши фото до оборота взглянул бы. Есть?
— Наверное, — Макс растерялся.
Принялся рыться в телефоне, нашёл летние фотки из экспедиции, с раскопок. Профессор смотрел внимательно, приближал, увеличивал. Листал, изучал другие фотки тоже.
— Не знаю, куда смотрели другие уважаемые коллеги, но форма крыльев носа, ушной раковины и бровей в сочетании с линией роста волос свидетельствуют о несомненной способности к обороту. Я давно уже говорю, что готов консультировать абсолютно всех студентов, но почему-то меня не слышат. Зверем сходить, что ли? — подмигнул он Максу.
— И… что делать? — спросил Макс.
— Поехать туда, где нет людей и есть лес. Пока зима — побегать по снегу, полазать по деревьям. Поохотиться. В идеале — с уже давно осознавшим себя оборотнем такого же вида, или хотя бы тоже с хищником. Понимаете, это не болезнь и не недостаток. Это — серьёзное преимущество. И с физической стороны, и с магической. Рысь же, верно?
— Верно, — кивнул немного ошарашенный Макс.
— Так, сейчас поищу, про рысей что-то было, — профессор отошёл к шкафу, в котором стояли на вид сплошные старинные издания, открыл стеклянную дверцу и пробежался пальцами по корешкам. — Вот, например это.
Он выудил с полки тоненькую книжицу и дал Максу. На ветхой бумажной обложке было написано: «Рысь. Особенности жизненного цикла и оборота». Имя автора Максу ничего не сказало, год издания — 1873, типография Петербургской Магической Академии.
— Подарить не подарю, а копировать разрешу. Перепишете нужное.
— А отсканировать можно? — тут же отреагировал Макс.
— Кто ж вам такую книгу-то возьмётся сканировать? — скептически усмехнулся профессор.
— Да я сам, — растерялся Макс. — У меня обычно выходит. Я в библиотеке нашей это делаю.
— В самом деле? Ещё и гений, не только рысь? Вот, я всегда говорю, что оборотни лучше обычных магов, с какой стороны ни погляди, — довольно усмехнулся профессор.
— Верну на следующей неделе, большое спасибо, — Макс бережно спрятал книгу в рюкзак.
— Успехов, молодой человек. Помните, что с вами всё в порядке. А почему так поздно — ну, всякое случается. Или раньше не было столь сильного стресса. Родители ваши как — не оборачиваются?
— Мама нет, отец вроде тоже не оборачивался, его давно нет в живых. Мама сказала — оба прадеда.
— Так даже по обеим линиям? Отлично. Найдите супругу-оборотня, и дети будут оборачиваться все. Но это на будущее, конечно. А сейчас — добиться полного контроля, для этого я бы посоветовал оборачиваться при малейшей возможности примерно в течение двух недель, и — выезд за город, как только получится. Вот, скажем, сейчас сможете оборотиться? Кладите на стул ваш рюкзак и вперёд.
Макс подумал… а сможет ли, просто так, на холодную голову? Вчера сначала он сам не понял, а потом его просто пёрло. От Тайки и от новых возможностей. А если просто так?
Он вспомнил это ощущение — другой центр тяжести, другое зрение, другой слух… другое всё. Вспомнил запах Тайки, потянулся к ней носом… и плюхнулся на пол на все четыре лапы. Подошёл обнюхать профессора.
— Видите, смог, — говорил профессор Тайке. — Возможно, вы являетесь для него катализатором, кстати. Нужно, чтобы мог и без вас.
Дальше Максу пришлось сменить обличье ещё трижды — и Тайку профессор попросил выйти из кабинета. Для чистоты эксперимента и закрепления результата. Но потом она всё равно вернулась.
— Видите, ничего сложного. Да, может быть немного непривычно, но — это ненадолго, уверяю вас, — говорил профессор. — Ступайте, и тренируйтесь.
— Спасибо, Фёдор Терентьевич, — сказал Макс.
— На здоровье, молодые люди. А у вас, барышня, вопрос? — он хитро глянул на Тайку.
— Да. Скажите, а… вы кто? Что за зверь?
— Я? — усмехнулся он. — Обычный тюлень. Их много, поверьте.
И впрямь на миг показалось, что за столом сидит усатый тюлень в пиджаке, жилетке и с галстуком. Макс переглянулся с Тайкой, они синхронно попрощались и вышли.
— Послушай, я сегодня пойду ночевать домой, — сказала Тайка.
— Понимаю, — вздохнул Макс.
— Но завтра я предлагаю отправиться в гости. Моя подруга приглашает на день рождения, она обещает открыть портал.
— Это что, подруга где-то там? Далеко? — не поверил Макс.
— Да, в Паризии.
— Только нужно придумать подарок, да? И цветы?
— У нас ещё почти полдня, придумаем.
Такая Тайка восхищала ещё больше. Нужно? Придумаем.
Они поцеловались и побежали вниз, в гардероб.
21. Бабушка обеспокоена
21. Бабушка обеспокоена
— Таечка, присядь.
Тая тихонько вздохнула — сбежать к себе наверх с чашкой чая и парой пирожков Полины Владимировны не удалось.
— Да, бабушка, я здесь.
— Вот-вот, здесь и оставайся, нечего в спальню еду таскать. Поела — и ступай, занимайся.
— Да, конечно, — Тая села за стол.
Вообще в доме всегда было жёсткое правило — не носить еду за пределы кухни и столовой. Разве что отцу в кабинет подавали и чай, и еду, и гостей ему случалось там принимать — с едой и питьём, и с винами-коньяками, и как ему было нужно. Но то отец, он важный большой человек, у него бывают надобности.
А у Макса дома, видимо, все — большие люди. То есть и он, и его мама. Потому что он говорил, что им случается вместе сидеть в гостиной за тем самым столиком и ужинать, и кино смотреть, и ещё что-нибудь. Интересно, бабушка зашла, чтобы сказать Тае про еду, или не только?
— Таечка, послушай. Этот мальчик, с которым ты приходила, — бабушка смотрела очень цепко. — Ты думаешь, это хороший мальчик?
— Отличный, бабушка, — Тая ответила спокойно, без горячности, но — не сомневаясь в своём ответе ни минуты.
— И что же заставило тебя так думать о нём?
— Потому что я знаю его второй год, — пожала Тая плечами. — Он честный и бесстрашный, он не пройдёт мимо несправедливости, он поможет, если видит, что помощь нужна и он в силах помочь. И учится он прилично. И ещё он умеет оцифровывать старинные книги, — не зря же профессор Верхоленский назвал его гением!
Но об оборотничестве говорить не нужно, потому что бабушка оборотничество не одобряет. Ни в маминой родне, ни в Тае. И всегда радуется, что Витя не оборотень. И Тая помнила из детства, что раньше и отцу выговаривала, что он женился не на той, потому что зачем Вострецовым оборотни?
— И кто же родители замечательного мальчика?