Салма Кальк – Прямо в сердце (страница 78)
- Нам всегда нужно торопиться.
- Ты сейчас где и как?
- Я вдова. Век бы не видела двор, но – пришлось.
- У тебя же сын и дочь?
- Строго говоря, сын, ему одиннадцать лет, и племянница, его ровесница, но мы удочерили её. Я по-прежнему служу императрице Жозефине и её дочери.
- Ты должна быть у императрицы сегодня?
- Надеюсь, уже нет. Завтра. А ты? – она ощупывала кончиками пальцев его лицо, прикосновения жгли.
- Я вдовец с апреля. У меня дочь, ей десять. Она не так часто видит меня, потому что я редко бываю дома. Сейчас вот – задержусь, пока император планирует дальнейшие действия.
- Хорошо-то как – задержишься…
Звуки вальса долетели из бальной залы и очень удивили Дени.
- Откуда в программе бала взялся вальс?
- Её величество настояла.
- Пойдём?
Вальс – это вам не кадриль, и не контрданс. Можно почти что обнять свою даму прилюдно, и вам обоим ничего за это не будет. Можно не сводить друг с друга глаз. Улыбаться. Чуть шевелить пальцами, поглаживая спину через слои придворного платья. Подсунуть кончик пальца под ленту шнуровки, упереться в ткань, где-то там, под слоями одежды – нежная кожа. И лететь, лететь по кругу, любуясь этими холодными серыми глазами, длинными ресницами, бледными губами.
Это был финальный танец бала, и Дени спросил:
- Вы позволите проводить вас, госпожа моя?
- Да, - ответила она с улыбкой.
Едва экипаж тронулся, они снова потянулись друг к другу – будто им снова было восемнадцать и двадцать один, под ними – старая солома, над ними – ветхая крыша, снаружи – дождь. Зато есть он, и есть она.
8. Между небом и землёй
Изабель сама не поняла, как так вышло, что в её жизни появился Дени.
Последние семь месяцев прошли, как в тумане. После отпевания и оплакивания Анатоля она хотела остаться в Зелёном замке, но Антуан попросил её вернуться в столицу.
- Если бы ты пожила там, а я здесь…
Она не сразу сообразила, в чём дело, но оказалось, что он всего-навсего надумал жениться, и хотел привести жену в дом хозяйкой. А невеста не некромант, она универсал, и вообще не из древнего рода, и даже не дворянка, и очень боится оказаться в одном доме с Изабель.
- Она привыкнет, вот увидишь, - говорил Антуан, но Изабель было всё равно.
Столица так столица. Тем более, можно отправить детей в школу при Академии, всё польза.
Две недели по возвращении в столицу Изабель либо пролежала в постели, либо просидела в кресле у окна, выходящего в сад, не отзываясь по магической связи и не реагируя на причитания Черити. А потом к ней нагрянула Жозефина.
Она не сказала ни слова о состоянии Изабель, но села рядом и принялась говорить, просто говорить. О погоде, о последнем бале в Тюильри, о розе нового сорта, которая распустилась у неё в Мальмезоне, о тканях, которые привезли из Медиолана, о новых шалях, присланных из Персии или ещё из каких-то не менее далёких и сказочных земель. И потом пригласила Изабель поехать к ней и прогуляться по саду. И Изабель согласилась, просто чтобы та замолчала. И отстала, может быть.
Но Жозефина не отстала. Она приезжала ежедневно, пристально смотрела за тем, как Жоржина одевает Изабель, слушала её немногие недобрые слова о том, что она не хочет носить светлые платья, глупости эти ваши светлые платья. Жозефина согласилась, и на следующий же день привезла портного и ворох тёмных тканей. И предложила выбирать. Изабель не желала ничего выбирать, но подумала, что если выберет Жозефина, то это окажется что-то не то. И выбрала, чтобы она отстала. Тёмно-красный бархат. Как-то очень он перекликался с её душевным состоянием.
- Изабель, это великолепно, вам подойдет. Суровая блондинка в красном – невероятно, - восхищалась Жозефина. – Сошьём вам несколько красных платьев. И синяки под глазами замазать, ясно? – строго говорила она Жоржине.
А Черити, кажется, была готова благодарить бога за то, что Жозефина свалилась на них, сидит тут, командует и заставляет Изабель шевелиться.
Императрица долгое время молчала о той ночи в Мальмезоне. Однажды только вспомнила, когда прошло уже месяца полтора, что ли, и Изабель с утра маялась от дурного настроения и полного нежелания что-либо делать.
- Жозефина, скажите честно, вам не надоело? Я сейчас… не самое приятное зрелище, и терпеть меня – то ещё удовольствие.
- Вы не говорили, что вам надоело, ни когда прогнали покойного Богарне, ни когда не дали ожившим мертвецам пожрать меня и всех обитателей моего дома. Мне не надоело, даже и не рассчитывайте.
Иногда с ней приезжала Гортензия. Время от времени появлялись Жермена и Лилиана, и рассказывали, как обстоят дела с охраной обеих императриц. Ближе к осени разнеслась новость, что Мари-Луиз в тягости и роды ожидаются к концу зимы.
С новостями заглядывали женившийся Антуан, не женившийся Анри, присмотревший богатую невесту Пьеррен Туше, ныне граф – подумать только. Жермена приходила с супругом.
Обоим детям нравилось в школе – и Раулю, и Мадди. Они радостно рассказывали, что именно там делают и чему учатся, и это было правильно, маги должны учиться.
И в конце концов Изабель просто вернулась к своим прежним обязанностям при Жозефине – потому что должен же человек что-то делать, правда?
Жозефина не удовлетворилась этим и уговорила Изабель прийти на бал. Даже и не на бал, а просто на вечер в Мальмезоне – сказала, будет толпа, побудьте со мной, дорогая Изабель, без вас неуютно. Изабель согласилась, потом ещё раз согласилась.
А потом случился тот бал, даже и не императорский, а просто бал, его давал некий выскочка из Массилии по имени Шарль Дюмон, в прошлом никто и звать никак, но он ухватил удачу за хвост, купил землю и женился на девице из магического рода – ещё когда о таких качествах невест предпочитали помалкивать. А полгода назад купил дом в Сен-Жерменском предместье у какой-то разорившейся дворянской семьи, отремонтировал его на все деньги мира и устроил грандиозный праздник, на котором обещали появиться даже император с императрицей. Изабель не собиралась танцевать, она приглядывала за Жозефиной и Гортензией, и думала этим ограничиться, но откуда-то явился принц Роган – его все так называли, хоть на самом деле он носил фамилию своей матери, и со всеми подобающими случаю поклонами и словами уговорил встать в кадриль.
И нужно же было Дени оказаться её визави!
Но впрочем, теперь их обоих ничего не сдерживало и не ограничивало. Они совсем немного поговорили, потом столь же немного потанцевали вальс… и отправились к ней, на улицу Сен-Катрин. Это было какое-то безумие – словно она получила что-то, чего ждала очень, очень долго. И наверное, даже очень хотела, только не понимала и не замечала. А кто-то хитрый свыше всё понимал и всё замечал.
Она даже не подумала об обитателях дома – видел ли её кто-нибудь и что скажет. Умный не скажет ничего, а глупых она вроде бы не держит.
Дени собрался домой уже перед рассветом.
- Я ведь снова приду вечером, - улыбался он. – Узнаю, где ты есть сегодня, и приду.
- Ты… можешь прийти? Тебе это… хорошо? – спрашивала она, не могла не спросить.
- Мне замечательно, - выдохнул он. – Раз так вышло, что мы с тобой столько лет провели друг без друга, то теперь будем наверстывать.
- Так вышло, да.
- И раз все высшие силы всё же отдали нас друг другу, кто мы такие, чтобы спорить с ними?
- Спорить не будем. Будем жить.
- Это обязательно.
* * *
- Доброе утро, Рауль, - приветствовала Изабель сына за завтраком. – А где Мадди?
Сын улыбнулся.
- Я сейчас позову, она придёт.
- Это хорошо, но сейчас-то куда она делась? – можно даже чуть нахмуриться и взглянуть строго, так, самую малость.
Изабель никогда не была строгой с детьми – не было нужды.
- Она завтракает в библиотеке, нашла там какую-то интересную книгу, - вздохнул он.
Дети полюбили читать после того, как пошли в магическую школу, и там им начали рассказывать о разных изумительных книгах. Многие из этих книг можно было найти и дома, но если в библиотеке Академии читать за едой было строжайше запрещено, то дома главное – чтобы тебя не поймали за этим делом, так понимала Изабель. Господин Адольфо Реньяно сказал, что он слишком стар для службы в Академии, и остался у де Риньи. Он мигрировал между Зелёным замком и столичным домом, и составлял каталог книжного собрания. И приглядывал за чтением детей.
Сейчас господин Реньяно как раз в замке, в библиотеке обычно никого нет, и дети этим пользуются. Набирают на кухне еды и идут туда читать.
Изабель не ругала за еду в библиотеке, только строго говорила – чтобы никаких потом крошек между страницами! И тем более, никаких жирных пятен от пальцев, маги вы или кто? Увидели грязь – выведите немедленно. Дети вздыхали и учились выводить со страниц жирные пятна и убирали застрявшие крошки.
И вот сейчас Мадди что-то там читает, а Рауль спокойно завтракает в малой столовой, так это называлось, где семья обычно собиралась, если не было гостей.
- И что, Мадди пользуется тем, что господин Реньяно в замке?
- И ещё тем, что тебе некогда, - совершенно спокойно сообщил ей сын. – Вдруг придёт госпожа Жозефина, или госпожа Гортензия, или что там у тебя ещё, раз ты спишь до обеда, - пожал он плечами.
Ах ты ж, вздохнула Изабель про себя. Ну, сплю до обеда, потому что уже которую по счёту ночь провожу вместе с Дени. Потому что они оба всё равно что пытаются успеть, или наверстать, или ещё что – даже почти и не разговаривают, на самом-то деле. Он не говорит о своей прошлой жизни, она молчит об Анатоле… но теперь уже не так больно, как она неожиданно поняла пару дней назад.