Салма Кальк – Музей магических артефактов (страница 2)

– А вот так, нет как нет. Сама видела. В детстве-то все там побывали, любопытно же, сами понимаете, – она улыбнулась и затрепетала ресницами, прямо как юная девица.

– А в окно залезть? Или окна тоже нет?

– Есть, но его ж ещё надо найти и отворить, – сказала она так, будто это не простое действие, а нелёгкое дело.

И впрямь что-то странное.

– Госпожа Марсо, давайте так: вы сейчас покажете мне комнату, и пообедать я тоже не прочь, и тем временем расскажете – что за дом, откуда взялся, и почему у него нет дверей. Куда делись. Наверное же, были когда-нибудь, а потом их заложили?

– Ох, господин хороший, нет, всё было не так. Но лучше вы спросите моего мужа – он вам расскажет в подробностях, потому что он давным-давно однажды был там внутри. А больше не был никто. Потому что трудно и страшно. А мой Алоиз – был, потому что хитрый и храбрый.

Жорж никак не мог представить себе хитрым и храбрым почтенного трактирщика, одетого в поношенную жилетку и штаны с заплатками, объёмное брюхо которого торчало далеко впереди него самого. Но – кто ж его знает, как тут всё на самом деле? Ему велено всё разузнать и привезти сенсацию, и будет он не Жорж Морель, если этого не сделает.

– Я готов следовать за вами, госпожа Марсо, – сказал он хозяйке гостиницы.

– Сестрица Эрмина, расскажи сказку!

– Поздно уже, спать пора.

– Ну пожалуйста, всего одну! Так хочется!

– Совсем маленькую сказку, ладно? Мы будем завтра самыми послушными на свете!

– Хорошо, уговорили, – улыбнулась Эрмина, девушка семнадцати лет – нежная, хрупкая, с мечтательным взглядом голубых глаз.

Правду сказать, сказки рассказывать она и сама была готова день-деньской, без особой просьбы. Но уже поздно, и если отец или матушка услышат и поднимутся в детскую, то будут недовольны – почему младшие ещё не спят, а сама она не спустилась помочь кухарке Жавотте или посидеть с бабушкой. Но сказка позволяла мечтать… а мечтать Эрмина любила больше всего на свете.

– И какую же сказку вам рассказать, неугомонные? – спросила она братьев.

Восьмилетние близнецы Пьер и Поль задумались.

– Ну… давай про некромантов, люблю про некромантов, – сказал Пьер.

Он был заводилой в их делах и проказах.

– Нет, кому нужны некроманты, давай про путешествия в далёкие страны, – возразил Поль.

Он не мог дождаться, когда вырастет и отправится за океан. Ничего, ждать осталось немного, каких-то лет десять всего.

– Про дом! Про заколдованный дом! – заверещала Мадлен, самая младшая, ей недавно исполнилось шесть.

– Тихо, тихо, а то сейчас придёт матушка, и будете спать без сказки, – замахала на неё руками Эрмина. – Хорошо, про заколдованный дом.

– Нет, про большие корабли, – попытался возразить Поль.

– Про некромантов! Я хочу про некромантов!

– Дом! Волшебный дом!

– Да что у вас тут опять такое, – раздался недовольный голос от двери.

Эжени уже исполнилось шестнадцать, она мнила себя девицей взрослой, которой не по нраву ни игры, ни сказки. Она была готова день-деньской сидеть у окошка и разглядывать всех, кто проходит мимо – вдруг жених покажется? Но денег у родителей немного, приданое у сестёр Руа небольшое, поэтому женихи в их дом не торопились.

– Всё в порядке, Эжени, – Эрмине, как старшей, всегда приходилось быть миротворцем. – Посиди с нами.

– Дела мне нет, только с вами сидеть! – фыркнула Эжени, но осталась – уже темно, жечь лампу без дела матушка не позволяет, а спать вроде бы и рано ещё.

– Дети, а ну тихо, – сказала Эрмина негромко, но твёрдо, – а то не будет вам никакой сказки.

– Ладно, давай про дом, – согласился со вздохом Поль.

– Дом, – мечтательно улыбнулась Мадлен.

– В наших предгорьях стоит старый-старый дом, – начала Эрмина. – давным-давно его выстроил могущественный волшебник, господин Гийом, для своей возлюбленной госпожи Маргариты. Он был самым великим волшебником на свете, ему подчинялись и ветры, и воды, и земная твердь.

– И огонь, – влез Пьер. – Он побеждал врагов одним лишь мановением руки, и все враги падали! Замертво!

– И огонь, – кивнула Эрмина. – Но он полюбил Маргариту, дочь королевского советника, да только просватали его возлюбленную за другого – богатого и знатного, а Гийом был из простой семьи, и всего в своей жизни добился сам. Её отец отказал Гийому, сказал – ты никто, хоть и маг, и не отдам я тебе свою единственную и прекрасную дочь. Разозлился Гийом, хотел убить советника, но взмолилась прекрасная Маргарита и попросила сохранить жизнь её отцу. Не смог Гийом отказать, а она пообещала – что если будет на то господня воля, что она окажется свободна, то обязательно примет его предложение.

– Но только потом, – глубокомысленно заметил Поль. – А он хотел сейчас.

– Удалился огорчённый Гийом в леса и выстроил там дом. На прочном каменном фундаменте, с толстыми стенами и заговорёнными прозрачными окнами, через которые были видны и ёлки на горных склонах, и снега на вершинах. И наполнил он этот дом удивительными вещами, которые умели всё делать сами. Печка и котлы варили вкуснейшую еду. Метла сама мела двор. Лампы зажигались, когда хозяин заходил в комнату, и гасли, когда он выходил. Утюг сам утюжил ему сорочки, а игла зашивала прорехи. Клавесин играл прекрасные мелодии. А у ворот стояла пушка.

– И когда приходили враги, она сама стреляла! – с воодушевлением сказал Пьер.

– Громко-громко стреляла! – добавила Мадлен.

– Точно, стреляла, – улыбнулась Эрмина. – Поэтому ни один враг не осмеливался приблизиться к тому дому – ни с равнины, ни через горы. А потом жених прекрасной Маргариты заболел и умер.

– Его убили враги, – заявил Поль.

– Да нет. Это сам Гийом его потихоньку убил, – поправил Пьер.

– Поносом он страдал, как сосед дядька Готье, от него и помер, – авторитетно сообщила Мадлен.

– Но как только Гийом об этом прослышал – то сразу же явился в столицу. И снова предложил прекрасной Маргарите стать его женой. Она согласилась, но её отец никак не хотел отдавать дочь за человека незнатного, хоть бы и мага. И тогда Гийом пришёл ночью, а Маргарита вышла к нему из потайной двери, и он посадил её на своего коня, и умчал в заколдованный дом.

Но отец красавицы отправил за ними погоню, и пришлось им заметать следы. На потайных тропах, которыми вёз Гийом свою любимую, за ними вырастали непроходимые кустарники. Ветви деревьев цеплялись за одежду преследователей и рвали её.

– И выкололи одному глаз! – мстительно сказал Пьер.

– А ты откуда знаешь? – не удержалась тихо сидевшая Эжени.

– А вот знаю!

– Ему бабушка сказала, – выдала Мадлен.

– Успели Гийом и прекрасная Мадлен добраться до волшебного дома и скрылись в нём. Но прибыла погоня, и потребовали они отдать прекрасную Маргариту, потому что её отец уже нашёл ей нового жениха – богатого и могущественного. И тогда выстрелила пушка, и половина отряда упала замертво. А потом сгустились тучи, и град обрушился на тех, кто ещё держался на ногах, и половина от оставшихся тоже попадала на землю. Только самые смелые никуда не делись, они-то и попытались взять дом штурмом. Но не смогли найти дверь! Потому что дом распахивал двери только для тех, кого желал видеть хозяин. Открылись окна, оттуда высунулись ружья – и выстрелили все разом! А потом ещё прилетели птицы из горного леса и принялись клевать и рвать когтями тех, кто не сдавался. И пришлось последнему оставшемуся в живых, а это был юный барон Тремон, кричать, что он сдаётся, и тогда вышел на порог господин Гийом, и велел передать своему тестю, что госпоже Маргарите в его доме будет оказан всяческий почёт и уважение. И все они отправились в город Верлен, и там пошли в церковь, и святой отец обвенчал Гийома и Маргариту, а барон Тремон был тому свидетелем.

– В церковь Сен-Реми они пошли, что на Круглой площади, – добавил Пьер.

– И все колокола зазвонили, стоило им только ступить под своды, – вставил своё слово Поль.

– А они вернулись в волшебный дом и жили в нём долго и счастливо в любви и согласии, – продолжала Эрмина. – Жизнь госпожи Маргариты в том доме была легка и приятна, потому что волшебные предметы всё в доме делали сами. У них с господином Гийомом родились сыновья, и ни одной дочери, но старший сын женился и привёл в дом свою жену, и звали её Маргаритой, и стала она там хозяйкой после смерти его матери. И с тех пор только женщина по имени Маргарита может стать хозяйкой дома, и если найдётся такая, то дом будет её слушаться. Но иссяк род господина Гийома, долго уже не было в доме Маргариты, поэтому стоит он в лесу посреди поляны с лиловыми цветами и ждёт, пока она появится. А когда она найдётся – то откроется невидимая дверь, распахнутся окна, дом стряхнёт с себя пыль веков и снова будет, как давным-давно.

– И пушка выстрелит, – пробормотал засыпающий Поль.

– Непременно, хороший мой, – Эрмина наклонилась и поцеловала его в щёку. – А сейчас всем спать и видеть только самые лучшие сны, – сказала она, зажигая ночник.

– И охота тебе всякие глупости повторять, – пробурчала Эжени, когда они обе спускались по старой скрипучей лестнице.

– Не любо – не слушай, – пожала плечами Эрмина. – Дом-то есть, и все его видели.

– Старая развалина это, а не дом!

– Откуда тебе знать? Может, развалина, а может, и нет.

– Девочки, вы что это там так долго? – раздался снизу голос старой госпожи Руа, бабушки обеих юных девиц.