Салма Кальк – Анжелика и принц (страница 22)

– Вы усомнились в его мужественности, чем смертельно оскорбили его. Будь вы мужчиной – он бы вас уже убил.

– А, я спросила, чего он так вырядился. Я ж не знала, что у вас тут мода такая. Ну, могу извиниться, мне не сложно вот вообще. Но знаете, появись он в таком виде у нас, его бы крепко побили. Чисто за то, что в таком наряде ходит.

Анри улыбнулся – он имел своё мнение о том, кто бы кого побил.

– Мне будет спокойнее, если вы сможете сохранять мир с моими друзьями.

– Да мне он вообще не сдался ни разу так-то, – пожала она плечами. – Век бы его не видела. Вот Орельен у вас классный пацан, опять же – в магии понимает. Если он мне что-нибудь объяснит про эту самую мою магию – я буду ему премного благодарна.

Она допила вино, он забрал у неё бокал и вернул на стол.

– Я помогу вам добраться до постели, – он легко подхватил её на руки и отнёс в спальню, где посадил на кровать.

– Спасибо, конечно, но толку-то мне с той постели в этой шубе, – показала она на своё платье, которое, к слову, шло ей необыкновенно, и сегодня ему не раз сказали о том, какая красавица его невеста.

Он усмехнулся.

– Поверите ли, но я знаю, как помочь даме раздеться.

Она взглянула на него с интересом.

– Это вы мне сейчас сказали, что не раз раздевали других, прежде чем с ними переспать?

Анри внутренне содрогнулся. Зачем, ну зачем называть всё своими именами? Зачем в лоб? А удовольствие от флирта? А тонкие иносказания, разгадывать которые – отдельное удовольствие?

– Вы правы. Но у вас был непростой день, и я не вправе настаивать. Я приглашу Жакетту, и она поможет вам снять платье и приготовиться ко сну. Доброй ночи.

– И вам доброй ночи, – кивнула она.

Ничего, пусть привыкает. И приручается. Может быть, из неё и будет какой-нибудь толк.

21. Беды Антуанетты

Когда Антуанетта пришла к себе в комнаты, на улице уже смеркалось. Спать ещё не хотелось, да после такого насыщенного дня сразу и не уснёшь, можно и не пытаться. На столике возле кровати лежала книга – сборник древних легенд, и ещё одна – записки придворного о нравах при дворе его величества. Первая навевала скуку, вторая – приводила в бешенство. Истории о древних героях в нынешней жизни никуда не годились, а неистребимый фривольный дух, царивший среди наиблагороднейшего дворянства, выводил Антуанетту из себя.

О нет, она не была ханжой, не была она и чрезмерно верующей или опасающейся греха. Ей ли опасаться греха, подумать только!

Антуанетта была единственной дочерью Шарля де Безье, который, в свою очередь, был младшим сыном младшего сына. Он женился на красавице Ивонн ле Во, приданое которой так и не выплатил её брат – всё время отговаривался какими-то причинами, а семья в этом вопросе Шарля не поддержала, и семьи-то той было – старший брат, виконт де Безье, наследник земель и титула, да дальняя родня, которую можно не считать. Так и сказал – что ты за муж такой, что не можешь получить приданое своей жены. Брат Ивонн тоже в конце концов перестал даже упоминать об этом, мол – не было, и всё.

Антуанетта родилась хилой и слабой, но выжила, и со временем уже ничем не отличалась от сверстниц. Ей дали то минимально необходимое образование, без которого нечего делать на рынке невест. Правда, для полноценного вхождения на тот рынок нужно было ещё и приданое, а с этим вышла загвоздка. Поэтому к семнадцати годам жених у неё ещё не завёлся, даже какой-нибудь небогатый сосед.

Родители Антуанетты умерли от морового поветрия один за одним – гнилой весной три года назад. И сразу же на их маленький замок наложил руку дядюшка Филипп, старший брат отца, ему нужно было выделять отдельные владения для младшего сына. Антуанетте было решительно некуда деваться, но – её позвал погостить дядюшка Гастон, старший брат матери. У него не было дочерей, только сыновья, и сначала он растекался мёдом и говорил ласково – мол, она ему тоже как дочка. Однако же, иллюзия скоро закончилась.

К нему приехали гости – охотиться, или плести интриги, кто их там разберёт, уж точно не Антуанетта. И как-то вечером дядюшка не просто позвал её за стол, а велел надеть лучшее платье и красиво причесать длинные тёмные волосы. И сам подливал вина в её кубок, и говорил – пить. Когда совсем стемнело и гости захмелели, взял Антуанетту за руку и подвёл к одному из гостей – приезжему из столицы, она не знала, как зовут этого крупного лысого мужчину, по виду – старше её отца. Дядюшка вложил её руку в руку гостя и строго-настрого приказал ей идти с ним и выполнять всё, что он прикажет.

Антуанетта поняла всё почти сразу, но не сразу поверила. Она не была совсем уж наивной, видела за подобным делом отцовских стражников и слуг в замке. Читала в книгах украдкой, что ради плотской любви люди теряют голову, и что иначе не познать наивысшего земного наслаждения в жизни. Она же не познала никакого наслаждения, только унижение и боль. Тот гость даже не стал её раздевать, просто задрал юбки, и ему хватило. А когда всё закончилось – без единого слова выставил её из своей спальни.

Наутро она попыталась не выйти из комнаты к завтраку, но пришла дядина жена, госпожа Мадлен. Она была худа и костлява, но надменна, как сто дьяволов, и сообщила, что раз её, Антуанетту, в этом доме кормят и поят, то она должна быть благодарна и стремиться помочь родне всеми своими силами. То есть так, как ей скажет старший родственник. Что? Как её теперь возьмут замуж? Да кому она нужна замуж, за ней ничего не дают, и это всем отлично известно! Бесприданницу не сговоришь за выгодного союзника, а сбыть её с рук просто так успеется. Поэтому пока пусть приносит пользу семье, как может. И если Антуанетте что-то не нравится – она может отправляться жить туда, где ей будет лучше. Держать её никто не станет.

А куда пойти юной девице? Вот Антуанетта никуда и не пошла. Хотя она подумывала, что если вдруг наберётся смелости сбежать, то с дядюшки станется её поймать и вернуть обратно. Потому что очень уж рад он был тому факту, что у него в доме есть воспитанная, пригожая и полностью подвластная ему девица. Ну, то есть, какая там уже девица, но для дядиных гостей и соратничков по какой-то гнилой политике – самое то. И главное – никакого наслаждения во всём этом мерзком деле и близко не было.

Одно хорошо – в замке была лекарка, владеющая целительской магией. Она залечивала синяки, трещины и ссадины, и она же готовила зелье, не позволявшее Антуанетте зачать. Забеременеть и родить в такой ситуации было бы совсем плохо, куда она потом с ребёнком? Антуанетта думала, что если вдруг зелье Клодины даст осечку, то она заберётся на башню и спрыгнет на каменные плиты двора. Потому что ладно она, а ребенку-то такая жизнь за что?

Всё изменилось, когда в гости приехал граф Флориан де Безье, могущественный местный вельможа и дальний родственник Антуанетты. Строго говоря, он приходился ей троюродным братом, и сюзереном злобному дядюшке Филиппу, отнявшему отцовские владения. Другое дело, что ему было уже под пятьдесят. Он внимательно рассматривал Антуанетту за столом, она было уже подумала – тоже захочет её после ужина. Но оказалось, что ему нужна не безропотная девка на ночь, а компаньонка. К дочери графа посватался его высочество герцог Лимейский, и нужна дама благородных кровей и хорошего воспитания, которая сопроводит невесту к жениху и останется с ней после свадьбы. Будет первой дамой её двора, а там, глядишь, монсеньор и её замуж выдаст.

Это означало – бегом из ненавистного дома! Но дядюшка Гастон заартачился. Мол, отчего это граф так легко распоряжается судьбой его племянницы? Граф, правда, усмехнулся, глянул на дядюшку недобро и велел тому замолчать. Потому что госпожа Антуанетта – тоже его родственница. И если ему, Флориану де Безье, нужна для каких бы то ни было целей его родственница – то Гастону ле Во лучше не препятствовать. Тут-то Антуанетта и вспомнила рассказы о том, что граф – могущественный маг. Интересно, а его дочь – тоже маг? Да какой бы она не была, эта Анжелика, главное в том, что она ключик к её, Антуанетты, новой жизни!

Правда, новая жизнь оказалась тоже не самой простой. Девица де Безье обладала ангельской внешностью и неуживчивым характером. Она заливала слезами всё вокруг по малейшему поводу – из-за плохой погоды и отмены прогулки, отсутствия на столе пирога с нужной начинкой, не того, как ей бы хотелось, порядка танцев после ужина. Служанки терпеть её не могли – потому что за малейшую провинность она тыкала в них иголками и веретеном, а за, скажем, испачканную случайно юбку или слишком горячую, на её вкус, воду в ванне могла и приказать, чтобы беднягу выпороли на конюшне.

Девица де Безье умела вышивать, но у неё не хватало терпения закончить работу. Книг она не читала, обычно ей читали камеристки – сонеты и сказки. Она неплохо пела нежным высоким голосом, но не умела играть ни на одном музыкальном инструменте. Танцевала она только самые простые танцы, скажем, могла с важным видом выйти в паване, но на гальярду уже просила своего кавалера проводить её на балкон или просто к её креслу. Если ей вдруг случалось оказаться в официальном бранле, где кавалерам по правилам нужно было поднимать даму и переставлять по другую сторону от себя, то она повизгивала, стоило только к ней прикоснуться, и совсем не могла подпрыгнуть вверх. И жаловалась, что её приподняли недостаточно аккуратно, и у неё теперь будут синяки на рёбрах. Уж конечно, синяки, через сорочку, двухслойный корсет и лиф платья! Да что она вообще знает о синяках!