Салма Кальк – Анжелика и принц (страница 18)

Лика вздохнула – лучше бы она на пары ходила, чем вот так.

– А девушки как учатся?

– Девушки – дома. Их не берут в университет.

– Ну и дураки, что не берут, – выдохнула Лика.

Спать они с Жакеткой наловчились, как в первую ночь. На вторую девчонка протопила камин, но стало только хуже – тепло, да, но дышать нечем. И они сошлись на том, что никакого камина, а спать будут в одной кровати под всеми одеялами. И нормально.

А завтра встанем и посмотрим на местное общество.

18. Сполохи огня

Утром в воскресенье Туанетта явилась раньше обычного – собираться на службу. Нормального завтрака не было – мол, всё потом, пока кусок хлеба да чашка молока. В четыре руки они с Жакеткой надели на Лику зелёное платье со всеми его периферийными устройствами – шапками там, сетками на волосы и поясом-цепочкой, к концу которого была прицеплена какая-то тяжёлая штука. Жакетка достала ящичек, из него бусы типа жемчужных, в несколько рядов, и застегнула у Лики на шее.

– Вытащи всю эту ересь, – брезгливо кивнула на что-то Туанетта.

Жакетка поняла и принялась вытаскивать из ушей Ликины сокровища.

– Зачем? – взвыла Лика, но Жакетка молча сделала своё черное дело, а потом сказала:

– Сейчас наденем вам другие, красивые. Все должны видеть, что красивее и богаче вас – никого нет. А эти я положу в шкатулку, потом наденете обратно, если захотите.

И вправду надела ей какие-то серёжки с зелёными камушками, кажется – в золоте. И потом ещё – пяток колец на пальцы обеих рук.

Интересно, это каждый день так ходить, или только в церковь по воскресеньям?

Про краситься Лика даже и не заикалась. Пока. Дальше видно будет.

А дальше её вывели наконец-то из комнат, и куда-то повели. Ещё в какой-то комнате ждал Принц – поклонился, подал руку, они пошли первыми, а сзади – Орельен, Пират, Туанетта и ещё какие-то люди, которых Лика до того не видела и понятия не имела, кто они.

Шли долго – через комнаты, коридоры, залы и лестницы. Пришли к высоким двустворчатым дверям, которые оказались входом в домовую церковь.

Внутри оказалось, что нужно пройти и сесть на лавку возле Принца. Это Лику устраивало. Видимо, им оставили свободные места, или у Принца там были всегда под него зарезервированные. В общем, они сели прямо перед главной частью, как там она называется, алтарь, кажется, и возле прохода. Лика украдкой разглядывала, что там вокруг – куча людей, куча золота на стенах и потолке, и вообще на хрена в эту одежду и в этот ремонт вбухали столько денег?

Пока она думала – началась служба. Языка она не понимала, смысл от неё ускользал, но она честно делала то же самое, что и остальные.

И так целый час, если не больше! Свихнуться можно. Жить неверующей куда проще!

Когда всё закончилось, Принц подвёл её к служителю, который был там главный. Лике ещё вчера сказали, что нужно поклониться и поцеловать руку, она так и сделала.

– Я рад, дочь моя, что ты снова с нами в добром здравии, – проговорил служитель красивым голосом. – Господь сохранил тебя для всех нас, несмотря на все нечестивые помыслы твоего отца, который преступил границу между дозволенным и недозволенным в своих бесовских магических делах, за что и поплатился.

Чего? Ей рассказывали, что графа де Безье отравили. Какого хрена? Что за чёрный пиар, после смерти-то? Или помер, так уже и можно говорить, что вздумается?

Лика подняла голову и заорала бы, наверное, то есть спросила, как думала – какого хрена, как вас там, не запомнила, не смейте говорить гадости про моего отца! Ну то есть, она подумала, что это более нормально, чем просто так стоять и слушать, как поливают покойника, с которым она как бы связана, и который, по легенде, ей ничего плохого не сделал. Уже открыла рот, вдохнула, но тут что-то мягко обхватило её сзади за шею… и Лика поняла, что не может издать ни звука.

Могла только дышать! И разевать рот! И слушать, как встрепенулся рядом Принц.

– Ваше преосвященство, откуда у вас эти сведения о покойном графе? – спросил Принц, да как сурово-то спросил!

– Меня известили, – сказало преосвященство своим красивым голосом.

– Вас обманули, – холодно произнёс Принц. – Граф был добрым католиком, и все его действия, в том числе магические, были направлены во славу господню, – он вежливо поклонился. – Я же, как человек, который вскоре женится на его дочери, заинтересован в сохранении его доброго имени.

– Может быть, и так, ваше высочество, всё это надлежит хорошенько выяснить, – пошло на попятный преосвященство.

– На мой взгляд, выяснять тут нечего, и всё это происки врагов – моих и графа. Но если вас ввели в заблуждение, то наверное, вам ничего не помешает принять моё приглашение на обед?

– Конечно, ваше высочество, буду счастлив принять его, – преосвященство всё поняло правильно.

Далее они так же пафосно пошли на обед. Может, он и был вкусный, но Лике кусок в горло не лез. Она так до сих пор и не могла издать ни звука, только вдыхать и выдыхать. К счастью, к ней никто не обращался. Кроме Принца – тот спрашивал, что ей положить, и она вынуждена была кивать головой, соглашаясь, или мотать, отказываясь. А другие гости за столом болтали, ржали над чем-то, и вообще чувствовали себя нормальными людьми!

Наконец-то вся эта бодяга завершилась, и Принц повёл Лику в её комнаты. Когда за ними всеми – его дружки тоже притащились, ясное дело – закрылась дверь, Пират сделал в её сторону какой-то жест.

Лика вдохнула…

– Так это был ты? Это ты не дал мне сказать ни слова?!

– Конечно. Вот ещё – слушать дурную девку и позориться, – усмехнулся тот.

– Урод, скотина безмозглая, собачий хер!

Лика подскочила к нему и со всей злости попыталась достать кулаком до его наглой ухмыляющейся рожи, но вдруг на кончиках её пальцев появились огоньки. Ярость подняла её и повела, и на охреневшего Пирата обрушились языки пламени.

Его руки взлетели в ответном жесте, завизжала Антуанетта, Жакетта вцепилась Лике в юбку и попыталась оттащить, Принц схватил её за руки, а Орельен встал между ней и Пиратом.

А потом ноги Лики подкосились, она сползла куда-то вниз, и сознание кануло в темноту.

19. Бессилие госпожи Анжелики

Жакетта испугалась, когда госпожа Анжелика набросилась на господина Жана-Филиппа. Ибо он человек ничуточки не мягкий и терпением не отличается, он и так с трудом выносит её словечки и шутки, вот и решил отомстить, не иначе. Или не отомстить, но поберечься – потому что госпожа Анжелика уже была готова вступиться за господина графа, да в своей обычной манере. За намерение Жакетта была ей благодарна, потому что нечего вытирать ноги о его честное имя, вот в самом деле нечего! Господин граф был замечательным человеком, и очень хорошо, что его высочество Анри тоже не побоялся схватиться с епископом. Впрочем, про епископа Фуши знала вся округа – он любит сладко есть и мягко спать, и ещё любит деньги и сплетни. Уж конечно, он согласится придержать язык ради вкусного обеда и милости его высочества!

А госпожа Анжелика оказалась очень доброй. Ни за что не подумаешь, если видеть только тяжёлый взгляд, а слышать только грубые слова! Но она понимает, что люди вокруг неё не всемогущи, и если ей пришлось немного подождать утром тёплой воды, или вечером лечь в не нагретую постель – то никого за это не накажут. Когда Жакетта удивилась её терпению, та только плечами пожала – это же ерунда, и вообще, раз ей дали новую жизнь, то она не будет уподобляться кое-кому из своей прежней жизни.

В общем, Жакетта одобряла намерение госпожи Анжелики, но совсем не одобряла методы исполнения. И господин Жан-Филипп тоже хорош – мог бы там на ухо ей что-нибудь сказать, или ещё как поступить. Но Жакетта отлично понимала, что у него нет причин жалеть госпожу Анжелику или быть к ней снисходительным. Поэтому он поступил, как на поле боя – быстро и действенно. И весьма унизительно для госпожи Анжелики.

Но госпожа Анжелика так переживала, что в ней проснулась магическая сила! Вот ничего же себе, кто ж мог подумать! И главное – сходная с силой господина графа, тот тоже был очень мощным стихийником. Значит, никто ничего не заподозрит. Вот если бы она вдруг оказалась целительницей, или там мысли внушать научилась – было бы странно, а так – очень даже хорошо.

Сейчас госпожа Анжелика лежала без чувств в кресле, напротив неё в таком же кресле тяжело дышал бледный господин Жан-Филипп. Господин Орельен держал госпожу Анжелику за руки и, видимо, пытался привести в себя, но она не отзывалась.

– Жакетта, помогай. Ты же чуток целитель, верно? – вдруг спросил её господин Орельен.

Он такой милый и такой весёлый, сделать что-нибудь для него или по его просьбе – всегда приятно.

– Да, но совсем слабый, – кивнула Жакетта. – Хорошо, я попробую.

Она опустилась на ковёр возле кресла, в котором лежала госпожа Анжелика, и, повинуясь жесту господина Орельена, положила свои пальцы поверх его ладоней.

– Зови её. Она не рассчитала своих сил, не могла просто, у неё мощнейший откат.

Жакетта попробовала выпустить на госпожу Анжелику немного своей целительной силы – пусть уже приходит в себя.

– Может, она добила себя сама, и мы на этом закончим происходящий фарс? – слабо усмехнулся господин Жан-Филипп.

– Да ты что, она же необыкновенная! Она знает тысячу вещей, которых у нас нет и быть не может, и умеет много всего, и видела совсем не то, что мы, это же кладезь уникальных знаний, – не согласился Орельен. – И мне очень любопытно, сможет ли она быть такой, как все мы, или нет.