Салма Кальк – Анжелика и принц (страница 17)

Корсет переделали, теперь он плотно облегал корпус Лики и держал всё, что положено. Эффектно, но ни хрена не удобно. Потому что ни согнуться, ни разогнуться, только в бёдрах, даже туфли сам не снимешь, и с полу ничего не поднять. Сразу ясно, на кой ляд нужна такая орава слуг. Не только потому, что здешние тётки и девки ни фига сами не умеют, но ещё и потому, что попробуй сделать что-нибудь путное в таком убойном прикиде!

А потом ещё принесли мерить вертюгаль. Матюгаль, чтоб его. Подъюбник, обычный подъюбник, какие под свадебные платья надевают, чтобы получилось не платье, а торт. Подружка Дашка в таком замуж выходила. Только тот был из сеточки и лёгкий, а эта хрень несусветная – из плотной ткани, и в ткань уже вшиты кольца, и они не сгибаются, их только в кучу рукой собирать. Сидеть – только на самом краешке стула, потому что иначе эта холера задирается, и чуть шевельнёшься – а твои ноги и как бы не жопа уже на всеобщем обозрении. А на толчок как – первым делом подумала Лика, как только Жакетка надела на неё эту штуку. Как-как, аккуратно, блин их нахрен. Тебе дают горшок, ты его суёшь под все юбки и там держишь. Ну, или тебе держат, так тоже бывает. Можно, конечно, задрать юбки до ушей, и вертюгаль этот тоже, и задерётся, но всё равно капец как неудобно. Да с обычным унитазом и то было бы проще – он хотя бы стоит насмерть и не шатается. Ты об него не запнёшься, и не снесёшь случайно юбкой, потому что у тебя вдруг другие габариты. Это приятель Колька рассказывал – он всю жизнь на мотоцикле и отцовской «тойоте» гонял, а как-то ему дали попробовать порулить большегрузный камаз, что ли. И вот там тоже были совсем не те габариты.

И ходила теперь Лика по комнатам, как тот камаз. Повернуться куда – это ж надо смотреть, нет ли там чего на полу, или какой мебели рядом по курсу. Маленькие табуретки она сносила юбками на «раз». За подлокотники кресел цеплялась – юбкой, а потом ещё вышивкой на юбке. Однажды они зацепились рукавами с Туанеттой – у обеих было много пришитых бусин и чешуек типа пайеток, вот и зацепились. Жакетка еле расцепила, чтобы ничего ни у кого не порвать.

Вообще ходить и не видеть, что там у тебя под ногами – нехреновый квест, кто не верит, пусть сам попробует. И когда ты делаешь шаг вперёд – а там у тебя юбка. Твоя собственная юбка, которую можно носить длиной только в пол и никак иначе. Но, блин, если не практиковаться, то навернёшься на первой же лестнице, вот Лика и практиковалась. Если Туанетта в таких юбках всю дорогу рассекает, и ничего, не падает, то и Лика сможет, не совсем же дурная, как бы они все не говорили?

Они все, гады такие, конечно же говорят, что Лика дурная. Потому что смотрит в глаза, говорит, как привыкла и ведёт себя тоже как привыкла. Не, нуачо – она ж всю жизнь жила вовсе не с ними! А дома начни кто-нибудь так выражаться – и его в лучшем случае оборжут, а то и побьют. Здесь же всё наоборот – побить могут, если выразишься недостаточно заковыристо, и это вовсе не про мат. Ну то есть, ей, по ходу, повезло, её не бьют, а вот была бы та помершая Анжелика служанкой – то стопудово били бы. Пока она не разобралась бы, кто есть кто.

Но оказалось просто – со всеми на «вы», со слугами можно на «ты». Принц на «ты» с Пиратом и Колдуном, но они типа друзья. При нём ещё человек пятнадцать ходит, но эти типа близкие, они и его на «ты» называют, а остальные – обычные. Вообще надо будет сесть и нарисовать, кто есть кто, и кто кем кому приходится, а то ни хрена ж не понятно.

И отлично работает правило – говорить навороченно. Тут Лике в помощь неожиданно оказались прочитанные книги – ведь когда-то она читала книги, и очень любила исторические романы. Там же, блин, всё зашибись – на холме древний замок стоит, красивые платьишки у героини, и самый финиш – прекрасный принц в женихи, по уши в тебя влюблённый. Только ни фига в тех книгах не писали ни про ночной горшок, ни про мыться из ковшика – всегда, а не только когда воду отключили, ни про то, как в этом задрищенском замке холодно, ни про тяжеленные неудобные платья, в которых ни согнуться, ни повернуться, ни про то, в конце концов, что принцу-жениху вообще нет до тебя никакого дела, он только знай себе распоряжается. Всё врут в романах, короче. И в сериалах тоже.

За два дня нужно было научиться ходить в платье, смотреть в пол, есть-пить в этом платье – тоже то ещё дело, и выучить слова молитвы – потому что в воскресенье в замок приедет какой-то знаменитый поп, или кто у них тут, и это повод возблагодарить бога за чудесное спасение. Когда Лика заикнулась, что обманывать бога нехорошо и от болезни её никто не спасал, Принц поджал губы и сообщил, что лично её спас Орельен, и спас от кончины неминуемой. А ему это удалось исключительно потому, что было это всё богу угодно. Вот за это и благодарить.

Далее ещё была прочитана лекция о том, как себя вести в церкви. Ясен перец – молчать, смотреть в пол, рот открывать только разом со всеми. Креститься. Крестились они тоже не как люди, а как хз кто. Лика никогда не была верующей, в детстве её не крестили, мать её заделалась православной разве что в последний год, когда Лике она уже была ни разу не авторитет. Поэтому креститься Лика не умела никак, ну, пришлось научиться.

А возражения на тему – что она ничего не помнит – были отметены сходу на том туманном основании, что, мол, хочешь, чтобы сочли еретичкой, или того хуже, ведьмой? Нет? Значит, крестись и молись. И благодари господа за чудесное спасение.

Про ведьм рассказала Жакетка, на ночь глядя, и это были самые те страшные истории. У них тут, оказывается, вообще капец с этим делом, потому что ведьм реально жгут, а доказать, что ты не ведьма – хер там, если заподозрили, то не отмоешься. Благородным, опять же, проще. А как же маги – спросила Лика, и получила исчерпывающий ответ – как-то так. Если маги знатны и могущественны – то никто им ничего не сделает. А если ты дочь прачки – молчи и не отсвечивай.

Ну, про молчать и не отсвечивать Лика понимала хорошо. Даже очень хорошо. Поэтому молчала, учила молитву на каком-то древнем языке типа латыни и ходила из угла в угол в комнате. Потом заставила Жакетку и Мари, служанку Туанетты, поставить кресла и сундуки не по стенам, а как попало, и стала ходить кругами, восьмерками и другими загогулинами. Под конец – с закрытыми глазами. Но что в том толку-то, если она на первой же ступеньке запнётся и завалится?

Тогда Туанетта усмехнулась и велела принести плоский ящик, типа степа из спортзала, и заставила Лику подниматься на него и спускаться. Хорошо, че, всё одно почти тренировка. И ещё надо поднимать эту херову юбку правильно, чтобы ног видно не было. Вот не было печали-то, думала Лика, а осталась бы она дома – и её бы уже похоронили, лежала бы тихонько, и никто бы её не трогал. Ни мать, ни отчим, ни братец, ни преподы, ни Туанетта с Принцем. Черви, может быть, жрали бы, но это не точно, март на дворе, они ещё там в земле не разморозились.

В субботу под вечер к Лике привели лекаря. Типа, чтоб убедиться, что она здорова и ей можно в церковь. Лика к тому моменту уже так истосковалась в трёх своих комнатах, что была готова хоть в церковь, хоть на крышу залезть, хоть куда. Но пришлось сесть в кресло и отвечать на дурацкие вопросы – что болит, что не болит, давать руки, позволять заглядывать в глаза. Впрочем, дома бы её уже на сто раз просветили – и рентгеном, и узи, и как бы не томографом, так что посмотреть в глаза смешно одетому мужику – фигня делов.

А мужик и вправду был смешнючий – у него был живот. Такой всем животам живот, и на животе – застёжка куртки на красивые металлические пуговицы. Живот появился в дверях даже раньше носа. Жакетка потом объяснила, что некоторые мужики себе пришивают на куртку внутри специальные накладки, чтоб живот вперёд торчал, как у гуся. Типа для солидности. Ну не дураки ли?

А после привели ещё одного, Орельен привёл. Говорил с ним уважительно, называл – господин Арно, а шёпотом пояснил, что это – придворный маг его величества. Маг был высок и статен, на вид лет тридцати с небольшим, одет выпендренно – в куртку и штаны из алого бархата, и всё расшито так, что колом стоит. Сколько же времени надо, чтоб такое сшить, думала про себя Лика, пока господин Арно трогал её кисти рук, голову – виски и лоб, касался кончиками пальцев разных частей её тела – к счастью, поверх одежды, иначе бы она не дала, заорала бы и спряталась.

Маг долго на неё смотрел, а потом сказал Принцу, Орельену и Туанетте:

– Госпожа де Безье здорова. Не могу сказать, что послужило причиной беспамятства, но вижу в ней что-то необычное. Что-то, чего не могу объяснить. Орельен, ты понимаешь, о чём я?

– Не вполне, – покачал головой Колдун.

Тогда господин Арно стал показывать, и Лика ничегошеньки не поняла из тех объяснений. Орельен кивал, а потом пообещал наблюдать – вдруг что не так?

Господина Арно проводили, а потом Орельен вернулся.

– Уф, пронесло. Мы прошли проверку, госпожа Анжелика.

Называть её на «ты» при Туанетте ему было неловко – сам сказал. Правда, оказалось, что господин Арно его самого называет именно так потому, что является его учителем. Да, Орельен ещё совсем пацан, и его магическая сила ещё пробудилась не до конца, ему ещё предстоит несколько лет учёбы.