Салли Торн – Второе первое впечатление (страница 57)

– Она наконец получила то, чего хотела. – В этом волшебном свете Рената кажется едва ли не двадцатилетней. – Моя любимая выиграла еще один спор. – Она подносит руку Агги к губам и целует. – Я должна тебе двадцать долларов.

– Почему вы ничего мне не говорили? – повторяю я.

– Ведь твой отец – священник, – отвечает Рената. – Сперва мы тебе ничего не говорили, поскольку боялись обнаружить, что ты идиотка. Да и вообще так было намного проще. Люди всегда считали нас сестрами. Но с этим покончено. – Рената оглядывает зал. – Все именно так, как я и думала. Хотя я и очень, очень старая.

Я разглаживаю перья на платье.

– Но вы ведь знаете, что я вовсе не идиотка. Хотя я и в самом деле считала вас сестрами. Интересно, а Тедди знал?

– С самого первого дня, – отвечает Агги, и Рената улыбается. – Впрочем, мы особо и не старались держать это в секрете. Мы просто жили так очень долгое время. Что было… – Она пытается подобрать нужное слово.

По-моему, она хочет сказать, что им было отнюдь не просто.

Рената бросает на меня острый взгляд:

– Впрочем, это наше личное дело. Хотя времена изменились. И твой рождественский бал оказался очень кстати.

– Вам нужно было узаконить ваши отношения. – Надеюсь, я не перешла черту.

Рената с Агги переглядываются, а затем улыбаются.

– Ты наконец начинаешь врубаться, – говорит Рената с явным одобрением в голосе. – Ты наконец начинаешь понимать, что жизнь слишком коротка. Тебе нужно срочно найти своего любимого.

– Боюсь, я навсегда потеряла своего любимого.

– Тогда постарайся найти его, – советует Агги.

– Я ужасно рада, что она все-таки не совсем идиотка, – заявляет Рената, направляясь в сторону танцпола.

У нее с плеча сползает шаль, и я вижу татуировку: «АГАТА НАВЕКИ». Татуировка идеальная.

Рената с Агатой начинают кружиться в вальсе. К ним присоединяются другие пары, и вскоре весь танцпол медленно раскачивается под скрип ходунков. Я вижу, как старички время от времени присаживаются, чтобы передохнуть. Короче, получился очень домашний, уютный вечер. Взяв коробку с бутоньерками, собственноручно изготовленными Мелани, я начинаю прикреплять их к костлявым запястьям своих подопечных. Ведь сегодня вечером все чувствуют себя на двадцать пять лет.

Сегодня вечером происходит чудо.

Прислонившись к стене, я задумчиво наблюдаю за танцующими и неожиданно замечаю, как в зал входит какая-то незнакомая женщина. Высокая, очень крепкая. В школе таких всегда отбирают первыми для занятий спортом.

– Вы правы, это действительно очень милое зрелище. – Роуз Прескотт ставит дорожную сумку у стены рядом со мной. – У вас очень хороший вкус. Я приехала сообщить, что утром здесь будет папа. Я решила лично ознакомиться с тем, что выявила аудиторская проверка, раз уж папа считает это крайне важным. – Роуз явно не из тех, кто способен сказать что-нибудь типа «спасибо за приглашение».

– Мелани говорит, вы захотите перестроить это место, когда истечет срок действия договоров аренды.

– Это именно то, чем мы занимаемся. И вы, естественно, в курсе. И не нужно смотреть на меня с укоризной, – добавляет Роуз. – И тем более отыгрываться на мне из-за того, что вы сердитесь на сына моего отца.

– Почему вы никогда не называете его своим братом?

– Потому что мне не нужен брат.

– А вот он вас так любит, что даже вытатуировал на руке розу. Но вы наверняка слишком редко общались с ним, чтобы это заметить. У него осталась детская травма из-за того, что вы не хотели иметь с ним ничего общего.

У Роуз вспыхивают глаза.

– Все очень запутанно.

– Работая здесь, я поняла, что такого не должно быть. Жизнь слишком коротка. Когда-нибудь и вы, и я будем выглядеть совсем как они. – Я киваю на старушек в зале. – Думаю, нам обеим пора примириться с некоторыми вещами.

– Тедди наверняка сказал, что придет, да? – Роуз делает последнюю попытку меня переубедить. – Спорим, он обещал вам прийти.

Нет, не обещал. Но я надеялась.

– Да, он что-то такое говорил. Но если ему сейчас важнее быть в другом месте, я пойму. – Я вижу в дверях высокого человека, и у меня екает сердце.

Но тут Роуз радостно восклицает:

– Ой, а вот и папа!

К нам направляется Джерри Прескотт с маленьким чемоданом в руках.

– Только что приехал. И подумал, что, пожалуй, стоит увидеть все своими глазами. Потрясающе!

Он отворачивается от нас, улыбаясь танцующим старичкам на танцполе. Взгляд Джерри останавливается на Ренате и Агате Парлони, не разжимающих нежных объятий, но если он и удивлен, то не показывает виду.

– Рути, я хочу поздравить вас с фантастическим годом тяжелой, но успешной работы. Несмотря на все то, что за это время случилось.

– Не спешите меня поздравлять, – мрачно отвечаю я. – У Роуз плохие новости.

– О да. Она уже ввела меня в курс дела. – Лицо Джерри сразу становится серьезным. – Кстати, а она сказала, что мы никогда вас не подозревали? Теперь дело за правоохранительными органами. Завтра утром Сильвия должна сойти на берег в Нумеа, а там ее встретит местная полиция. Похоже, она присваивала деньги и предыдущих владельцев «Провиденса». Так как она работает тут более пятнадцати лет, то, по самым скромным оценкам, ущерб составляет четыреста тысяч долларов. Если бы в свой первый визит я принял ваше предложение осмотреть объект, мы бы обнаружили недостачу еще раньше. Сорок маленьких таунхаусов.

Роуз виновато вздыхает:

– Я уже заранее знаю, что ты сейчас скажешь. И совершенно с тобой согласна. Торжественно обещаю впредь лично осматривать каждый приобретенный нами объект.

Зеркальный шар в очередной раз поворачивается, на секунду меня ослепляет вспышка множества звезд, а когда глаза приспосабливаются к наступившей темноте, я вижу в дверях еще один мужской силуэт. Я не знаю этого мужчину. Он очень высокий, в отлично сидящем деловом костюме. С короткой стрижкой «площадка» и выбритыми висками. Иссиня-черные волосы блестят в свете диско-шара.

Это Тедди. Он вернулся и…

– Он подстригся! – не сговариваясь, ахают Роуз и Джерри.

Обнаружив нашу маленькую группу, Тедди направляется к нам. Так же как и Парлони, которые увидели своего бывшего помощника.

– Ух ты! Выглядишь круто! – Джерри хлопает сына по плечу. – Думаю, теперь ты будешь отлично смотреться в штаб-квартире ДКП. Что скажешь, Роуз?

Тедди не сводит с меня глаз:

– Рути, я вернулся. Надеюсь, не опоздал?

Я обвожу рукой зал:

– Ну, я бы сказала, ты идеально выбрал время. Впрочем, как всегда. А где твои прекрасные волосы?

Он очень красивый и совсем взрослый. Я смотрю на его начищенные кожаные туфли. Похоже, Фэрчайлд кардинально изменил Тедди. Такого просто невозможно было представить. Я с ужасом думаю о наполовину заполненных вещами картонных коробках в моей гостиной.

Тедди становится рядом со мной. Его теплая ладонь на моем плече греет душу, принося несказанное облегчение.

– Итак, я сделал то, что велел папа. Коротко подстригся. Я пришел сказать, что ты выиграла. Я готов двигаться дальше и стать тем, кем ты хочешь, чтобы я стал. Можешь включить меня в платежную ведомость. – Тедди обращается вовсе не ко мне. Его глаза устремлены на Роуз.

– Погоди-ка, – перебивает брата Роуз, но Джерри останавливает ее взмахом руки:

– Что ты задумал?

– Роуз, я окончу любые бизнес-курсы, какие скажешь, и начну работать в ДКП начиная с нижней ступени карьерной лестницы. Но взамен я хочу, чтобы вы оставили «Провиденс» в прежнем виде.

– Я только что завершила оценку активов и выяснила, что это место не представляет для нас особой ценности, – отвечает Роуз. – А когда мы компенсируем Рути задолженность по зарплате, ситуация станет еще хуже.

– Какая такая задолженность? – удивляюсь я.

– Сильвия шесть лет платила вам меньше минимальной зарплаты, – терпеливо объясняет Роуз, словно разговаривая с умственно отсталой. – Вас никогда не удивляло, почему вы так мало получаете?

– Но это потому, что мне предоставили здесь жилье.

Роуз тяжело вздыхает, типа: «Ох, Рути!»

– Во время ревизии я также ознакомилась с вашей должностной инструкцией. Вы выполняли обязанности работника, занимающего гораздо более высокую должность. Нам еще предстоит выяснить, что все это значит. И мне очень жаль, что вас банально использовали. Мы постараемся все исправить. – Роуз смотрит на отца, тот одобрительно кивает.

Тедди поворачивается к сестре:

– Мне жаль, что я родился на свет. Я серьезно. – Роуз пытается возразить, но он не обращает внимания. – Мы с мамой сломали тебе жизнь, и мне действительно очень, очень жаль. Единственное, чего мне всегда хотелось, – это произвести на тебя впечатление. Не уверен, сработает ли моя последняя попытка, но я все-таки попытаюсь, потому что все остальное я уже испробовал.

Роуз заливается краской. Непонятно, то ли она злится, то ли переживает.