Салли Пейдж – Книга начал (страница 16)

Сейчас канун Ночи Гая Фокса[9]. Над стоящим перед ними зданием в холодном ноябрьском небе взрывается фейерверк, и Джо наконец решается задать своим спутникам вопрос:

– Какие три вещи в жизни кажутся вам переоцененными?

Мужчины с радостью подхватывают предложенную тему. И когда все трое добираются до ресторана, вопрос оказывается проработан вдоль и поперек.

Ответ Ландо: фейерверки, завтрак в постель (в этом пункте Эрик с ним решительно не согласен) и Бог.

У преподобной Руфи, по мнению Джо, явно было бы что на это сказать, зато вот Малкольм наверняка радостно похлопал бы Ландо по спине (если, конечно, представить, что Малкольм на это способен).

Ответ Эрика-викинга: икра, походы по магазинам и эмодзи.

И прежде, чем Джо успевает ее осознать, в голове проносится мысль: с этим вполне можно жить.

Она предлагает свой вариант: макаруны[10] (что, с точки зрения Ландо, далеко не бесспорно), индейка (что, с точки зрения Эрика, также далеко не бесспорно) и футбол (что далеко не бесспорно, с точки зрения обоих мужчин).

Вероятно, прежде в здании ресторана располагалась библиотека – все стены до сих пор уставлены книгами в толстых прозрачных пластиковых обложках. Джо подозревает, что название ресторана – «Ла Библиотека» – отнюдь не случайно. Сидя за столиком, Джо с досадой оглядывает интерьер ресторана: увы, книги в этой библиотеке никто никогда не прочтет. Впрочем, досада быстро улетучивается. С унылой физиономией сидеть между Ландо и Эриком просто невозможно.

С первого взгляда видно, что они давно знают друг друга и теперь то язвительно подначивают один другого, то превозносят достоинства друг друга чуть ли не до небес. Ландо рассказывает Джо про свои путешествия, которые помогли ему вырасти как мастеру татуировок (именно тогда он познакомился со своей женой, болгаркой по имени Саша). В этот момент Эрик просит Ландо показать в телефоне фотографии набитых им татуировок.

Это настоящие произведения искусства.

Каждый знаменитый художник, продолжает Эрик, становится известен благодаря своему неповторимому стилю, причем одни берут своеобразным колоритом, другие – реалистичной манерой, третьи черпают вдохновение в той или иной тематике. Например, в аниме или в символике маори, в пиратах или в диснеевских мультиках. Ландо работает в основном с черными чернилами, но иногда любит добавить цвет.

– Напоминает работы Бэнкси[11], – замечает Джо.

– Вот так-то, понял, приятель? – восклицает Эрик и хлопает Ландо по плечу.

Потом за дело берется Ландо, подвергая безжалостной критике все, что имеет отношение к Эрику: начиная с размеров и стиля его одежды и кончая его неспособностью вовремя открывать свой магазин. И вдруг тут же, не переводя дыхания, сообщает Джо, что, случись с ним беда, он первым же делом обратится именно к Эрику и что Эрик в канун Рождества всегда работает в благотворительной организации «Кризис», бесплатно проверяя зрение бездомных и изготавливая им очки.

Здесь Эрик перебивает своего друга, обзывая его эспаньолку козлиной бородой, и настаивает, чтобы тот наконец отпустил нормальную бороду.

И в эту минуту – все уже успели осушить по нескольку бокалов вина – Джо вдруг восклицает:

– Но я же вас видела!

Оба собеседника, изумленно уставившись на нее, умолкают.

– Я вас видела, – повторяет она, глядя на Ландо, – в оптике. Вот почему я подумала, что вы и есть хозяин магазина.

– Этому бедняге тоже нужна моя помощь, – говорит Эрик, качая лохматой головой. – Он же у нас слепой как крот.

– А тебе нужна помощь опытного парикмахера, – парирует Ландо. – Эрик и сам носит контактные линзы. А лично я не тщеславен и плохого зрения не скрываю: когда работаю, надеваю очки.

– Я не могу без контактных линз. Я ведь занимаюсь спортом, – сообщает Эрик серьезным тоном.

– Правда? И каким же? – интересуется Джо.

В ответ оба громко хохочут, и женщина чувствует себя полной дурой, а потому не настаивает на ответе.

– И он всегда покупает цветные линзы, – сообщает Ландо, наклонившись к ней поближе. – Вы же не думаете, что у него и впрямь голубые глаза, верно?

Джо не хочет во второй раз оказаться в дурах, но, заглядывая в пронзительно-голубые глаза Эрика-викинга, она вдруг густо краснеет, чувствуя, что ее опять одурачили.

Покидая ресторан, Джо берет на ресепшене визитку ресторана.

– Для доски для заметок? – спрашивает Эрик, замечая визитку в руках женщины.

Джо кивает, едва скрывая свое удивление. Оказывается, он заметил, что она там на доске что-то выстраивает… Но что? Новую жизнь? Визитку же она взяла на всякий случай: вдруг ей захочется сводить сюда Руфь с Малкольмом?

– Вы прямо как сорока, все в дом тащите, – шутит Эрик.

Пожалуй, не так уж он и не прав: весь этот хлам, что она собирает, дорог ей – особенно те слова, которые ей пишут покупатели, когда пробуют перьевые ручки. Может быть, и друзей Джо тоже стала коллекционировать? Завести дружбу с Эриком-викингом оказалось легче, чем она ожидала. «Он просто друг, – повторяет себе Джо, – друг и сосед». Вроде пока это работает. Правда, только до тех пор, пока женщина не смотрит на его руки.

– Моя жена Саша – вот кто настоящая сорока, – заявляет Ландо.

– Серьезно? – Джо рада смене темы.

– Ну да, только не в том смысле, в каком вы подумали, – говорит он, открывая перед Джо дверь. – Саша собирает все, что ей рассказывают другие. Эта женщина – настоящий кладезь всякой бесполезной… – тут Ландо задумывается, – впрочем, иногда и очень полезной информации. Я не понимаю, как ей удается все запоминать. Она способна найти общий язык с кем угодно.

Ну, прямо как Люси.

И тут телефон Джо вновь издает звук уведомления. Словно лучшая подруга догадалась, что Джо сейчас думает о ней. Так случалось и раньше. Только они начинают думать друг о друге, как почти одновременно получают сообщение или слышат звонок.

Джо смотрит на экран и тут же жалеет об этом. Сообщение действительно от Люси: «Финн приезжает в Лондон. Я дала ему твой адрес. Он сказал, что заскочит в ближайшее время. Целую, Люси».

Конечно, нет никаких причин скрывать от Финна ее адрес.

Люси, наверное, недоумевает, почему Финн сам не написал Джо. Но ведь они с Финном не настолько близки.

Или все же настолько?

Глава 13

Что тянут в дом сороки

Составлять список сейчас нет времени. Как ни рада Джо покою, что поселяется в ее душе, когда по вечерам она составляет список предстоящих дел и приводит в порядок свои мысли, сейчас для этого явно не время.

Во-первых, надо лечь на кровать и свить себе гнездышко из подушек и стеганого одеяла. Во-вторых, она немножко пьяна. А в-третьих, ей совсем не хочется заносить в свой список все то, что вертится сейчас у нее в голове. Куда труднее будет смеяться над своими полуночными бредовыми мыслями, если оформить их в слова и записать чернилами на бумаге.

На самом деле ей сейчас хочется одного – поскорее забыться сном, хотя женщина и понимает, что до этого ей так же далеко, как до Нортумберленда. Поэтому Джо пытается сосредоточить мысли на чем-то одном. Она думает о том, что говорил Ландо про свою жену Сашу, назвав ее «сорокой». Не занимается ли Джо тем же самым? Берет понемножку у каждого из своих друзей. Кое-что она взяла от Люси. Не только ее одежду, но и способность выходить из положения в минуты стеснения и робости. Ведь так и есть!

Джо вспоминает о тетради Малкольма и его заметках, посвященных Уильяму Фойлу. Такое ощущение, будто их она тоже позаимствовала у друга. Фойл был родом из Ист-Энда. Он пытался поступить на государственную службу, но провалил экзамен и остался с кучей ненужных больше учебников. И тогда Уильям обнаружил, что на свете есть люди, которым нужны подержанные книги, причем по самой разной тематике. Вот так его провал превратился в процветающий книжный бизнес. Вглядываясь в темноту, Джо хмурится. Можно ли назвать ее поступок «заимствованием»? Ведь читать тетрадь Малкольма ей никто не предлагал.

Но ведь сороки и подворовывают иногда?

Мысли Джо несутся дальше. Есть и другие воспоминания – о том, что ей когда-то говорили друзья, и потом эти слова навсегда остались в ее сердце. Слова ценнейшие, в которых отражается образ друга, который их ей подарил. Такие подарки стоит хранить, даже если что-то в них кажется странным или незначительным.

«Сезанн оказал на других художников огромное влияние, и его работы положили начало кубизму» – слова кузины Элис, которая сейчас работает в Нью-Йорке.

«Шокирующий розовый цвет впервые был популяризирован в тридцатые годы итальянским дизайнером Эльзой Скиапарелли» – слова Люси.

«Урожай бобов лучше всего собирать в не слишком сухую погоду; иначе они обретают свойство отскакивать от всего на свете, и собирать их становится очень трудно» – слова Адама, ее первой любви, из Школы молодых фермеров.

«Пыльца лилий для кошек ядовита» – слова Джорджии из университета, которая, получив диплом, наплевала на математику и занялась цветоводством. С ней Джо в конечном итоге потеряла связь.

«„Фестив-500“ – это пятисоткилометровый велопробег, который стартует на Рождество, а финиширует в Новый год» – слова Финна.

И снова мысли ее возвращаются к Финну.

Джо пытается их отогнать, но в ответ получает бурный поток новых мыслей, заливающих ее сознание: «Эрик-викинг… какой все-таки странный человек. И неаккуратный. Но ест он довольно опрятно и беззвучно, и это очень даже неплохо. Готова поклясться, что он храпит. Почти наверняка. Глаза у него поразительные. Да и фигура тоже ничего. Я не особо обижаюсь, когда меня поддразнивают. Нет, я совсем не люблю, когда меня поддразнивают. Чувствую себя дурой. Ландо любит его. Ландо мне очень нравится. Интересно, мама была бы против татуировок? Люси татуировки нравятся… и он бы ей тоже понравился. Его руки… Забудь. Он для тебя слишком молод». Потом продолжает уже шепотом: «Не хочу жить в Лондоне. Он ведь оптик и мог бы работать где угодно. Станем ли мы рассказывать о сегодняшнем вечере нашим детям?»