Салли Хэпворс – Моя любимая свекровь (страница 21)

Я подхожу к монитору. Питание отключено. Я смотрю на Диану:

– Ты его выключила?

В моем голосе нет обвинений, потому что я в это не верю. Какая бабушка выключит радионяню? Но по тому, как она стискивает зубы, я начинаю сомневаться. А вдруг это так?

– Я его приглушила, – говорит она.

– До конца? – Я кручу диск, увеличивая громкость, пока сам воздух не начинает сотрясаться от истерических рыданий Арчи. Я могу сказать, что он уже какое-то время плачет.

– Мама! – восклицает Олли. – Скажи, что ты не…

Но конца фразы я не слышу, потому что бегу вниз к моему ребенку.

У меня уходить двадцать минут на то, чтобы успокоить Арчи. Когда он наконец перестанет плакать, то соглашается спать только у меня на руках. Я поглаживаю и успокаиваю его, яростно шепча Олли в темноте:

– Завтра мы уезжаем. На рассвете.

Олли смотрит на меня во все глаза. Я знаю, о чем он думает. Для него ничего страшного не стряслось. Завтра будет немного неловко, но потом все вернется на круги своя. В конце концов, с Арчи ничего не случилось. Незачем прерывать отпуск.

И, разумеется, он говорит:

– Давай не будем делать из мухи слона, Люси.

– Речь не о мухах или слонах. Диана не уважает меня как мать, поэтому я не могу здесь оставаться. Как она посмела выключить мою радионяню? Как она посмела?!

Олли беспомощно пожимает плечами:

– Может быть, она решила, что так будет правильно? Может, она хотела дать тебе передышку?

– Она не имела права. Никакого права.

– Но…

– Если хочешь остаться, Олли, валяй. Но я завтра уезжаю, и Арчи тоже.

Мы еще несколько минут пререкаемся, прежде чем Олли соглашается – в основном от усталости. Почти сразу после этого он забирается под одеяло, его дыхание становится ровным и ритмичным. Я бодрствую еще несколько минут, поглаживая и укачивая Арчи, который глубоко спит. Только я укладываю его в раскладную детскую кроватку, как слышу тихий всхлип, приглушенное рыдание. Но исходит оно не от Арчи.

Оно доносится откуда-то поблизости. Из комнаты по ту сторону коридора.

Из комнаты Нетти.

17

ЛЮСИ

НАСТОЯЩЕЕ…

Что-то не дает мне покоя.

Я лежу на диване, закинув ноги на колени Олли. Дети уже спят, а я потягиваю пино-нуар. Олли прихлебывает из своего бокала – обычно это мое любимое время суток. Но сегодня что-то не дает мне покоя. И у меня такое чувство, что я знаю, что именно.

Чувство вины.

Мобильник Олли начинает вибрировать, и мы оба вскакиваем, как будто ожидали этого.

– Кто там? – спрашиваю я.

– Не узнаю номер… – задумчиво тянет он.

– Почему не берешь трубку? Возможно, это из похоронного бюро или… Ну, не знаю… А вдруг это полиция?

Он качает головой.

– Сейчас узнаем, – говорит он, прижимая трубку к уху. – Оливер Гудвин слушает.

Он хмурится, поднимает голову. Затем он встречается со мной взглядом.

– Это Джонс, – произносит он через пару секунд одними губами.

– Включи громкую связь, – так же беззвучно говорю я, и он включает.

Холодный, деловитый голос Джонс наполняет комнату.

– Мы получили отчет о вскрытии вашей матери. Мы хотели бы поговорить об этом в участке.

– В участке? – Олли моргает. – Вы не можете сказать по телефону?

– Будет проще, если вы приедете сюда. Ваша сестра и ее муж уже едут.

Олли смотрит на меня. Я недоуменно пожимаю плечами.

– Ну… то есть… если так нужно… Я сейчас же приеду.

– На самом деле мы были бы очень признательны, если бы вы приехали с Люси. Мы бы хотели побеседовать с вами обоими.

– С нами обоими?

– Да.

– Сейчас половина девятого вечера. Дети уже в постели.

– Тогда вам нужно найти няню, – говорит Джонс. – Потому что это важно. Мы хотели бы видеть вас обоих сегодня вечером.

18

ДИАНА

ПРОШЛОЕ…

– Слышали новости? – спрашивает Том, его лицо сияет от радости.

Я удивленно оглядываюсь. Вся семья собралась в «хорошей комнате»: Том, Нетти, Патрик, Олли, Люси, даже Арчи. Хотя за последний год я видела каждого в отдельности, вместе мы не собирались почти год, с самого фиаско с радионяней в Сорренто, когда Люси, Олли и Арчи поспешно вернулись в Мельбурн на следующий же день после приезда (ужасная гиперреакция, на мой взгляд, даже если я хватила лишку с монитором). В любом случае я рада снова видеть всех вместе.

– В чем дело? – спрашиваю я, украдкой поглядывая на Нетти.

Ничего не могу с собой поделать. Люси на восьмом месяце беременности. Теперь очередь Нетти. Но она только пожимает плечами, как бы говоря: «Не смотри на меня».

– Олли собирается открыть собственное дело! – Том едва сдерживает радость. – Агентство по подбору персонала!

– О!

В моем голосе слышится удивление. Олли никогда не проявлял никакого интереса к открытию собственного бизнеса, на самом деле он всегда сопротивлялся этой идее. Я его мать, но не видела в нем ни тени честолюбия, несмотря на отчаянное желание Тома увидеть, как его сын сделает себе имя. Я думала, он счастлив, работая на кого-то другого, в обстановке меньшего стресса, даже если это означало меньше денег.

– Ну… поздравляю, милый.

– Ты папу должна поздравлять, – откликается Олли, но выглядит порозовевшим и довольным собой. – Он уже много лет меня понукает. И я не собираюсь делать это один. У меня есть деловой партнер.

– И кто он? – спрашиваю я.

– Эймон.

По моей спине ползут мурашки ужаса.

– Эймон Кокрэм?

– Да.

Я пытаюсь выдавить улыбку, но получается похоже на гримасу. Эймон Кокрэм. Мне никогда не нравился этот льстивый проныра. Он из тех невыносимых типов, которые считают, что очаровывают матерей, говоря, что годы были добры к нам (к сожалению, годы не были так добры к нему, – в последний раз, когда я его видела, он оказался толстым и совершенно лысым). Недавно до меня дошли слухи, что его жена Джулия ушла от него, и не могу сказать, что ее стоит винить.