Салли Грин – Тот, кто спасет (страница 29)

– Вряд ли она их ест, скорее, приберегает для последующего использования, – в качестве бутылированных ингредиентов в основном.

– А мой отец? У него есть ученики?

Иск отвечает не сразу.

– У меня он никогда никого не покупал. Но, может быть, ты планируешь сам скоро подыскивать учеников? Обращайся прямо ко мне, я тебе подберу самых лучших.

– Нет, – говорю я, – рабы мне не нужны.

Она берет чашку, подносит к губам, делает глоток:

– Ну, смотри, может, еще передумаешь.

– А ты не собираешься предложить кого-нибудь из них Меркури? – спрашивает Ван.

– В настоящий момент Меркури не работает со мной напрямую. Я слышала, Охотники плотно сели ей на хвост в Швейцарии, и с тех пор она оборвала контакты со всеми, кроме Пайлот. Соблюдает осторожность. Я уже послала к Пайлот одну девчушку для Меркури. Злючка еще та, но умница и способная ученица. Меркури понадобятся лучшие из лучших, чтобы заменить умершую Розу.

– Роза не умерла. Ее убили. Застрелил Охотники, – говорю я.

– Увы, – отвечает Иск, растянув ярко-красные губы в широченной улыбке. – Катастрофы, как всегда, создают новые возможности для бизнеса.

– Что ж, надеюсь, вы получите хорошую прибыль, – говорю я.

– А ты не знаешь, где сейчас Пайлот? – спрашивает Ван. – Мы тоже хотим провернуть одно дело с Меркури.

Иск долго смотрит на Ван, потом отвечает:

– В Пиренеях, в маленькой деревушке за Эткзаларом. Последний дом в верхней части улицы.

– Спасибо. – Ван берет кусочек рахат-лукума, бледно-розовый, как ее костюм.

Десять минут спустя мы уже сидим в машине.

Ван пристегивается ремнем безопасности и командует:

– Поехали.

Одной рукой набирая что-то в навигаторе, Несбит другой выворачивает руль, и машина, визжа по асфальту шинами, отъезжает от тротуара.

– Вы доверяете Иск? – спрашиваю я. – Она не пошлет нас в ловушку? Вряд ли ее интересует что-нибудь, кроме денег.

– Она прекрасная Черная Ведьма. И никому нас не продаст.

– Продает же она девочек в рабство.

– Они вольны сами выбирать, идти им к новому хозяину или нет.

– Если им некуда идти и у них нет никого, кто приглядел бы за ними, позаботился бы о них, то они не вольны.

– Может, вернемся, ты их купишь и будешь сам заботиться о них?

Я не отвечаю.

Ван оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

– Вряд ли я то, о чем они мечтают.

Ван улыбается.

– Верно.

Пайлот

Уже сильно за полночь, когда мы прибываем в крохотную горную деревушку. Дорога заняла почти шесть часов, мы ехали без остановки. В каком-то городе, понятия не имею, как он назывался, Несбит сменил прежнюю машину на полноприводную, и теперь она – с Ван внутри – стоит у подножия холма, потому что в этих местах любой автомобиль привлекает слишком много внимания. Здесь вообще мало машин, а те, которые есть, старые и разбитые. Сейчас мы – Габриэль, Несбит и я – идем по деревенской улице вверх, поднимаясь на самую вершину холма. Дом Пайлот там, на самом краю деревни, и нам видна крохотная желтая звездочка света – где-то в нижнем этаже горит огонь.

Ван считает, что ее присутствие вызовет ненужные проблемы. У них с Пайлот случались разногласия в прошлом, хотя до сих пор она об этом не упоминала. Но это все равно, ведь переговоры будет вести Габриэль, которого Пайлот знает и которому доверяет.

Я то и дело забегаю вперед и возвращаюсь к своим спутникам, которые идут очень медленно.

– Ты как щенок, спущенный с поводка, – говорит Несбит. Темно, но он наверняка увидит палец, который я ему показал. – Идти надо медленно, смотреть во все глаза. В наши дни осторожности много не бывает, – ворчит он.

Мы подходим к маленькому домишку, Несбит тихонько стучит в дверь, мы ждем.

И ждем.

И ждем.

Свет в нижнем этаже моргнул – кто-то прошел между лампой и окном. Тишина.

– Qué quieres? – Тихий голос раздается не со стороны двери, а позади нас.

Мы, как один, оборачиваемся и видим на дорожке позади нас женщину – невероятно высокую, с невероятно длинными волосами: черная грива окутывает ее почти до колен, точно плащ.

Габриэль выходит вперед. Раскинув руки, он приветствует ее:

– Пайлот, как я рад тебя видеть.

Не улыбнувшись, она наклоняется к нему, и они обмениваются перекрестным поцелуем в обе щеки – начало многообещающее. Габриэль переходит на французский – кажется, представляет нас. И тут я понимаю, что мы с Несбитом поцелуев от нее не дождемся, никогда в жизни. Глядя на меня, она едва не скалит зубы, как собака, а на Несбита ей, кажется, хочется плюнуть.

Рывком повернувшись к нам спиной – такие порывистые движения ей с ее ростом как-то не к лицу, – она шагает к дому. Мы медленно плетемся за ней, Габриэль впереди, мы с Несбитом сзади, и я говорю:

– У нее такой вид, как будто мы ее сильно раздражаем.

– Не бери на свой счет. Просто она сноб. Они почти все такие. Ван – та необычайно либеральна в своих взглядах, да и молодой Габриэль тоже. Для Иск важен только бизнес. Вообще среди Черных Ведьм есть удивительно свободомыслящие люди, но есть и снобы, как… как Пайлот. Она терпеть не может шавок.

– Шавок?

– Не породистых. Полукровок. Она признает только беспримесно-Черную кровь.

– Спорю, половина Белой крови в ее глазах куда хуже, чем половина фейнской.

Несбит подталкивает меня в плечо.

– Не трусь, парень, ты все равно мне нравишься. – И он кладет руку мне на плечи. – Нам, шавкам, лучше держаться вместе. Один за всех, все за одного.

Я отталкиваю Несбита, он смеется.

Позади дома открывается патио с навесом из виноградной лозы, под ним в яме горит костер. Похоже, что Пайлот не спала. А может, она спит здесь. Мы рассаживаемся на больших пыльных подушках вокруг костра, – точнее, рассаживаются Габриэль с Пайлот; нам с Несбитом отведены места во внешнем круге, на протертом до дыр ковре.

Пайлот зовет кого-то, появляется девочка. Она худая, мышастые волосы спутаны и, кажется, живут собственной жизнью, столько в них вшей. При виде нас она хмурится и, едва выслушав инструкции Пайлот, уходит в дом.

Несбит наклоняется ко мне:

– Ей велели принести нам воды. Я бы не стал пить на твоем месте, парень: она наверняка туда плюнет.

Пару минут спустя девочка появляется с оливками и графином вина. Потом она еще несколько раз ходит туда-сюда, принося хлеб, оливковое масло, помидоры, перцы, и все это для Габриэля и Пайлот. Несбит прав: мы действительно получаем только по стакану воды, причем стаканы грязные.

Габриэль говорит с Пайлот. По-моему, он объясняет ей, что произошло. Раз или два мне кажется, что я слышу свое имя, но разговор идет на французском, так что я могу ошибаться.

Они все говорят и говорят.

Дом старый и страшный. Низкая оштукатуренная стена вокруг патио, раньше белая, теперь совсем посерела. Поверху стена надставлена деревянной решеткой, по которой вьется лоза, поднимаясь над стеной, накрывая собой патио и соединяя изгородь с домом.

Габриэль и Пайлот сидят по-восточному. Пайлот подбрасывает полено в костер, Габриэль внимательно следит за ней, продолжая разговор.

Несбит развалился на ковре и дремлет. Он говорит мне:

– Похоже, это долгая песня. – Я тоже ложусь, – уже и не помню, когда я нормально спал в последний раз.