Салли Грин – Похитители дыма (страница 25)
Мужчина пожал плечами.
– Точно не я. Это всё, что я знаю.
Марш уже думал было вернуться обратно к Холивеллу, когда из красно-золотого шатра вышел хорошо одетый юноша. На нём были изящные сапоги, узкие штаны и плотно облегающий тело камзол из мягкой кожи. Ветер смахнул его светло-каштановые волосы ему на глаза, и парень зачесал их себе за уши.
Марш едва не рассмеялся.
– Это он, – сообщил он Холивеллу. – Он словно молодая копия принца. Те же волосы, та же фигура. Он выглядит в точности так, как Телоний должен был выглядеть двадцать лет назад. Он подходит по возрасту, а продавец лотка с едой сказал, что он незаконнорождённый.
Холивелл поглядел на Ригана, чей взгляд был прикован к юноше.
– Похоже, Риган тоже это знает.
И действительно, Риган следовал за Эдионом по ярмарке.
– Идём, – резко сказал Холивелл, – нельзя позволить им заговорить.
Абаски поспешили следом, догоняя Ригана, но калидорский лорд, похоже, не спешил познакомиться с будущим наследником престола, предпочитая пока держаться от него на расстоянии. Наконец, юноша скрылся в шатре, над которым висела вывеска, обещающая предсказать судьбу. Риган задержался на мгновение, а затем удалился той же дорогой, которой пришёл.
Нырнув в сторону, Холивелл распорядился:
– Я прослежу за Риганом. Ты не спускай глаз с юного принца.
– Что? Почему?
– Я должен узнать, что задумал Риган. Возможно, у него здесь друзья. Друзья, с которыми мы бы не захотели внезапно познакомиться позже. – Глаза Холивелла сверкали. – Мы нашли наш трофей, брат. А теперь нам нужно убедиться, что мы его не потеряем.
Эдион
Эдион шел к фургону своей матери по вытоптанной траве. Он вернулся к мадам Эрут, чтобы потребовать от неё более развёрнутых объяснений вчерашнего зловещего предсказания, но помощник гадалки вытолкал юношу взашей.
– Она вас не примет. Она говорит, вас окружает смерть. Она никогда больше вас не примет.
– Глупости, – ворчал Эдион, уходя прочь. – Это она воровка, а не я. Берёт у людей деньги, а затем пытается напугать их. Рассказывает им сказки, а затем отказывается объяснить их значение. – Юноша остановился. – Она – мошенница. Лгунья.
Проходящий мимо торговец пожал плечами.
– Типичная женщина, приятель.
Эдион проигнорировал его слова и пошёл дальше.
– Я должен настоять на том, чтобы она вернула мне деньги, и будь прокляты все эти «Я чувствую присутствие твоего отца» и «Тебя окружает смерть» и прочие бредни.
Он остановился, готовый развернуться и пойти обратно, но тут кое-что привлекло его внимание. Справа от него располагались фургоны, на которых торговцы перевозили свои товары между городами.
Эдион почувствовал, как уголки его рта расплываются в улыбке.
Ближайшая повозка принадлежала Стоуну, ещё одному торговцу, конкуренту Эрин. Подобно всем странствующим торговцам, Стоун путешествовал между городами в богато украшенном личном фургоне: роскошном, удобном, доверху забитом подушками и шелками. Но все ценные товары – произведения искусства, драгоценные ковры и украшения – хранились в больших, тяжёлых грузовых фургонах. И эти фургоны круглосуточно охранялись. На самом деле, все повозки, от обычных походных кухонь до роскошных личных фургонов, охранялись, потому что на ярмарках всегда отирались люди, готовые воспользоваться любой возможностью спереть еду, котелок или драгоценную шкатулку.
Эдион знал это, поскольку в своё время он украл все эти вещи.
Фургон Стоуна был типичной грузовой повозкой, простой и деревянной. Борта фургона опускались, чтобы можно было положить или снять крупные товары. На корме повозки располагалась маленькая деревянная дверь. Для сохранности содержимого фургона она всегда запиралась. Вот только сейчас дверца фургона Стоуна была не заперта. На самом деле, она даже не была закрыта должным образом, Эдион почти мог заглянуть внутрь. Он мог заглянуть внутрь, но всё, что он видел – это краешек тёмно-красного ковра, богато украшенного шёлком, шерстью и невероятно мягкого – товар из дальних стран.
«Ты должен сделать выбор. И воровство не всегда неправильный вариант».
Оставлять без охраны открытый фургон было немыслимым преступлением. Но, возможно, охранник был внутри. Эдион нахмурил брови. Нужно проверить. Он направился к фургону, заглянул внутрь, чтобы проверить, есть ли кто внутри – никого не было, – и прежде, чем он успел одуматься, юноша уже забрался внутрь и закрыл за собой дверь.
Проще простого.
Внутри было тепло и сумрачно. Деревянные брусья крыши фургона были туго обтянуты полотном, так что солнечный свет отбрасывал решётчатые тени на всё. Ярмарочный шум был приглушён, словно звуки, доносящиеся из другого мира, и на несколько мгновений Эдион просто наслаждался своим присутствием тут, в окружении стольких возможностей. Затем он начал оглядываться по сторонам. Он никогда не знал, что он ищет, но он всегда понимал это, как только находил то, что ему было нужно.
Эдион обыскивал фургон методично, быстро и осторожно. Юноша вырос посреди подобных предметов, поэтому мог в считаные секунды распаковать и заново упаковать любую статую. Ему хватало одного взгляда, чтобы оценить примерную стоимость вещей, но это было неинтересно. Эдион поймёт нужную вещь, как только возьмёт её в руки и не сможет положить обратно. Это будет нечто такое, в чем он нуждается, что-то такое, что он просто обязан будет взять. Эта нужда никогда не длилась дольше несколько дней, после чего вещь теряла все свои чары. Как только Эдион получал желаемое, он мигом утрачивал к этому интерес, иногда юноша даже испытывал отвращение к украденным предметам. И к себе. Он всегда избавлялся от украденного, что-то просто отдавал, что-то выбрасывал в переулках или в лесах. За всё время он продал лишь две украденные им вещи, и оба раза он чувствовал себя на редкость мерзко и терзался угрызениями совести. И даже тот факт, что юноша отдал все деньги попрошайке, не слишком поднимал ему настроение. Однажды Эдион даже вернул украденную картину обратно в тот же дом, откуда он её вынес. И всё время, что юноша возвращал картину, он трясся от ужаса при мысли, что его схватят. Странно. Когда он что-то воровал, ему никогда не было страшно, даже наоборот, он словно испытывал необъяснимый зуд. Как сейчас. Но даже так Эдион не был уверен, почему он крадёт, то ли ради острых ощущений от самого процесса, то ли потому, что не мог иначе. Кто-то пил, кто-то соблазнял женщин, а он вот был вором.
Эдион методично обыскивал фургон, открывая и закрывая ящики, распаковывая и запаковывая предметы, и прочесал уже половину помещения, когда нашёл его.
Крошечный серебряный корабль.
Кораблик сидел в его руке словно готовый отправиться в плавание. Парус представлял собой изящный лист серебра, а люк в трюм открывался, чтобы показать… ну, ничего там не было, но возможно, предполагалось, что внутри можно хранить монетки или – да! – маленькие свечки: корпус корабля был усыпан крошечными отверстиями, чтобы струившееся изнутри мерцание свечи могло создавать особые узоры. Это была изящная поделка, но она не представляла почти никакой ценности. Глупая безделушка, но Эдион моментально влюбился в неё. Он поцеловал нос корабля и прошептал:
– Ты – мой.
– А ты, приятель, – мой.
Эдион обернулся и обнаружил стоящего у него за спиной здоровенного охранника. Ещё один заглядывал внутрь фургона из дверного проёма.
Юноша замер. Корабль парил в его ладони, его нос указывал в сторону, противоположную от двери и преградивших к ней путь охранников. Попытка убежать была крайне плохим вариантом действия, но хороших у него особо и не было.
– Вы джентльмены, часом, не иностранцы?
– Чего?
– Какое облегчение, – Эдиону быстро нужно было придумать какую-то отговорку, и, неожиданно для себя самого, он произнёс: – Я ищу Стоуна. Мне показалось, я видел, как он заходил сюда.
– Чушь собачья.
– Мы друзья, Стоун и я.
– А что же это тогда такое у тебя в руке?
Эдион невинно распахнул глаза:
– Это? О, эта восхитительная безделушка выпала из упаковки, я просто складывал её обратно. Она просто очаровательна. Из Абаска, судя по изящности мастерства. На вид лет пятьдесят.
– Вдвойне чушь!
– Думаете, она старше? А может быть, из Саваанта? – Эдион внимательно осмотрел корабль. – Может, вы и правы. – Юноша шагнул вперёд, вручил безделушку первому охраннику и добавил: – Ну, поскольку Стоуна здесь нет, я, пожалуй, пойду.
Охранник схватил Эдиона за полы камзола, болезненно прижав серебряный кораблик к груди юноши.
– Ты, пожалуй, увидишься с мистером Стоуном. Сейчас.
И с этими словами бугай вышвырнул Эдиона из фургона. Юноша упал лицом в траву, в рот моментально набилась грязь.
– Вставай.
Слова были совсем необязательны, поскольку второй охранник уже поднимал Эдиона на ноги. Люди пялились на то, как Эдиона тащат мимо них, один мальчишка даже указал на юношу пальцем и рассмеялся. Ноги Эдиона перестали быть ватными, и юноша смог заставить их идти. Он выплюнул грязь и с облегчением отметил, что челюсть не сломана.
Они добрались до фургона Стоуна, и Эдиону велели вытереть ноги, прежде чем заходить внутрь. И хотя в данной конкретной ситуации воровство явно было неверным решением, и Эдион определенно не находился на пути к богатствам, просьба вытирать ноги перед входом как-то плохо вязалась с прелюдией к боли, страданиям и смерти, так что юноша с радостью подчинился. Не успел он закончить, как охранники уже затолкали его внутрь и поставили на колени. Эдион постарался выглядеть так умоляюще, насколько это вообще возможно.