Salina – Проклятая королева (страница 17)

Она отвернулась и обратилась к остальным девушкам:

– Касия, Аделина, Серисса… они мои подруги. А вы – вы моя королева. – в её голосе звучала горечь. – И если понадобится умереть ради вас – это будет нашей обязанностью. Не выбором. Обязанностью.

С этими словами она уткнулась лицом в плечо Аделины, зарыдав.

Девушки молча окружили её, обняли. Никто не смотрел на Мариссу. Ни одного взгляда. Ни одного слова.

Они тихо, почти беззвучно покинули покои, оставив Мариссу в одиночестве.

-–

Она стояла посреди комнаты, как статуя, с руками, бессильно опущенными вдоль тела. Слова Лианны эхом отдавались в голове. Слёзы подступили к глазам, горло сжалось – но она не заплакала. Не позволила себе.

Она – королева.

Королевы не плачут. У них нет права на слабость. Нет права на слёзы. Ни на любовь. Ни на дружбу. Только долг. Только королевство. Только её народ.

Но в этот миг она чувствовала себя самой одинокой женщиной в мире.

Глава 11

Весь день Марисса провела в своих покоях, словно за каменными стенами собственной тишины. В окна проникал мягкий свет, сначала утренний, затем полуденный, а под вечер на ковёр легли длинные оранжевые тени. Но она не замечала смены времени. Служанки не осмелилась побеспокоить её без приказа. Только одна, робко войдя, оставила обед на резном столике у камина и сразу исчезла, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Тарелки так и остались нетронутыми.

Марисса сидела у окна, не двигаясь, обняв колени, как делала это в детстве, когда пряталась от грозы. Только теперь гроза была внутри неё. Мысли клубились, как тучи, и не давали покоя.

"Надо выйти замуж за Дэльтрана. Чем скорее – тем лучше."

Эта мысль возвращалась снова и снова. Она не рождалась из любви или желания. Это была необходимость. Щит. Единственный возможный способ защитить себя, укрепить своё положение и обеспечить хоть какую-то стабильность для родины.

"Пока я одна, я уязвима. И не как женщина – как королева."

Сердце сжималось от чувства одиночества. Её мать, королева Скалдена, уехала ещё вчера, сразу после бала, не простившись. И это – неожиданно – стало для Мариссы облегчением. Мать ничего не знала о ночных событиях, и это означало, что она не станет читать ей холодные нравоучения, всё же Марисса ощущала пустоту от того, как быстро и легко она уехала. Будто её участие закончилось. Будто дочь – уже не её забота.

Всё, что прежде было простым и светлым, теперь казалось сном.

"Как же было легко…"

Она вспоминала монастырь. Тихие каменные стены, запах лаванды в коридорах, тёплые ладони сестёр, мягкие разговоры под вязами. Сколько раз она вместе с подругами убегала в сад по утрам, когда роса ещё холодила босые ступни. Как смеялись они, плели венки, придумывали глупые песни. Жизнь была прозрачной, как ручей – в нём не таилось угроз.

А теперь?

Теперь всё изменилось.

Одна ночь – и подруги отвернулись. Страх поселился в глазах Лианны. Обвинение – в её голосе. Даже Касия и Серисса смотрели на Мариссу иначе – будто через стекло, через расстояние, которого раньше не было.

"Как мне теперь одной выстоять?" – думала она, вглядываясь в темнеющий двор за окном.

Тьма медленно наползала на замок. Огни в башнях зажглись, словно глаза стражей. Но в этой защите не было тепла. Только долг. Только камень.

Марисса медленно поднялась и подошла к столу, глядя на остывший обед. Серебряная крышка покрылась испариной. Она приподняла её – запах был тёплым, пряным, но еда не вызывала желания. Она накрыла всё обратно.

"Нет, я не сломаюсь. Я стану той, кем должна быть."

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Лицо усталое, глаза потемнели от бессонной ночи, но осанка прямая. Плечи расправлены.

"Если для этого мне нужен брак – я выйду замуж. Если нужна холодность – я стану льдом. Но я выстою. Во что бы то ни стало."

И в тот вечер, в полумраке своих покоев, Марисса в первый раз почувствовала себя не только королевой… но правительницей.

******

Как только за Мариссой с глухим щелчком закрылась дверь зала советов, король медленно поднялся со своего места. Его лицо было суровым, движения – сдержанными, но в каждом жесте ощущалось нарастающее напряжение.

– Все свободны, – произнёс он ровным, но твёрдым голосом, не удостоив ни одного из присутствующих взглядом.

Члены совета поклонились и начали один за другим покидать зал, оставляя за собой шорох одежд и негромкие, настороженные взгляды. Несколько лордов переглянулись, ощущая, что между супругами назревает нечто большее, чем просто разногласие.

Королева тоже поднялась, готовясь последовать за остальными, но, не успела она сделать и двух шагов, как король протянул руку и тихо, но жёстко остановил её:

– Подождите.

Ливианна обернулась к нему. В её лице не было и тени удивления. Она смотрела на мужа спокойно, почти безучастно, как будто знала заранее, что последует.

Когда двери зала наконец захлопнулись за последним советником, король шагнул ближе и обернулся к ней лицом. Его глаза пылали негодованием, и губы сжались в тонкую линию.

– Что это всё значит? – спросил он тихо, но в каждом слове ощущалась сдерживаемая злость. – Почему я узнаю об этом от Мариссы? Почему вы – вы – отдали приказ о казни без моего ведома?

Ливианна не ответила сразу. Она склонила голову чуть вбок и посмотрела на него так, словно перед ней был не король, а капризный мальчишка, забывший своё место.

– Всё очень просто, – наконец сказала она, ровным, ледяным голосом. – Я не сказала вам по одной причине: вы были в постели с любовницей.

Король чуть вздрогнул. Но не от стыда – от того, как буднично она произнесла эти слова. Без упрёка, без ревности – как факт. Как нечто обыденное.

– И потому мне пришлось принимать решение самостоятельно, – продолжила Лианна. – Подобное преступление не может оставаться безнаказанным. А ваша… занятость не позволяла вам вмешаться.

Он сжал кулаки. В висках стучала кровь.

– Надеюсь, только в этом дело, – произнёс он с ледяным раздражением. – Потому что она – она – только что обвинила нас обоих в предательстве и покушении.

Он сделал шаг к двери, но остановился на мгновение.

– Отныне… – голос его стал холодным, как сталь. – Вы будете ставить меня в известность обо всём, независимо от того, с кем я нахожусь и где. Понятно?

И не дожидаясь ответа, он резко развернулся и вышел, оставив за собой шум распахнутой двери.

Лианна осталась стоять посреди опустевшего зала, не двинувшись с места. На её лице не появилось ни удивления, ни обиды, ни даже раздражения. Только лёгкая тень чего-то, похожего на усталость, мелькнула в глазах – и тут же исчезла.

Она медленно развернулась и, не спеша, покинула зал, направляясь в одно из крыльев замка – к покоям своей служанки.

Дверь в тесную комнату служанки распахнулась с такой яростью, что она со стуком ударилась о стену. Сухой порыв воздуха сорвал с гвоздя тонкую вуаль, висевшую у окна, и она с шелестом упала на пол. В комнату быстрым шагом вошла королева Лианна. Её мантия развевалась за спиной, а лицо, обычно безупречно спокойное, теперь выражало не сдержанную злость.

– Ты уверяла меня, что всё пройдёт гладко! – голос её был холодным, но за ним пылала ярость человека, привыкшего к безусловному подчинению. – Ты обещала, что она не проснётся! А в итоге – она не только проснулась, но и подняла тревогу!

Она резко захлопнула дверь за собой, так что старая деревянная рама застонала от удара.

Служанка, хрупкая женщина лет тридцати, с чёрными как смоль волосами, собранными в плотный узел, стояла у стола, спокойно раскладывая сушёные травы в маленькие мешочки. Ни одна мышца не дрогнула на её лице. Она не сделала ни шага назад.

– Я всё сделала, как было велено, – сказала она мягко и размеренно. – Смесь была точной. Вино надёжное. Сон должен был продлиться до утра. Но я не несу ответственности за руки того, кому было поручено передать бокал.

– Глупый человечишка! – процедила королева, сверкая глазами. – Ничтожество! Он не справился с самой простой задачей!

Она начала шагать взад-вперёд по комнате, словно львица, загнанная в клетку, и каждое её движение было исполнено сдерживаемой яростью. Затем она остановилась и резко повернулась к служанке:

– Но теперь… теперь всё решено?

Служанка подняла глаза. В её взгляде не было страха, лишь безупречная холодная уверенность. Она кивнула.

– Да. Он мёртв. Как вы и просили, я пометила дверь его камеры красным крестом. Палачи знали, кого казнить первым. На рассвете он был обезглавлен. Его тело уже сожжено. Он не скажет ни слова – никогда.

Королева выдохнула, как после долгого, изматывающего бега. С глухим стуком она облокотилась на стол, склонив голову. Молчание повисло в воздухе на несколько мгновений.

– Хорошо… – наконец произнесла она почти шёпотом. Затем выпрямилась, поджав губы. – Хорошо. Пусть так.

Она направилась к двери, больше не глядя на служанку. У самой ручки остановилась и на мгновение обернулась.

– Убедись, что её никто не будет больше тревожить.