Salina – Легенда о лесном короле (страница 5)

По его приказу на лес, что окружал их царство, и на великое озеро, что сияло в сердце владений, были наложены сильнейшие чары. С того дня ни один человек не мог ступить на их землю, а тропы, ведущие сюда, исчезли для смертного глаза. Так фейри отгородились от людей, и мир людей вскоре стал считать их лишь вымыслом.

Наследника назвали Эрган. Он рос стремительно, словно само время в его жилах текло быстрее. Уже в юные годы принц владел магией так же уверенно, как другие дети владеют игрой в мяч. Ему подчинялись силы воды, ветра, земли… и, благодаря венцу гномов, огня.

Однажды, выполняя поручение отца, Эрган обходил границы владений и задержался у великого озера. Его воды были тёплы и ласковы, а в солнечные дни поверхность сияла золотом. Этому цвету воды придавали редчайшие водоросли, растущие только здесь, в глубине чарованной глади.

Принц присел на берегу, достал свою флейту из резного серебристого дерева и заиграл. Мелодия, мягкая и прозрачная, словно утренний туман, заполнила воздух. Она была волшебной: сухие деревья расправляли ветви, мёртвые листья становились снова зелёными, сломанный цветок поднимал головку и, едва касаясь стеблем ветра, начинал качаться в такт музыке.

Элария слушала с широко раскрытыми глазами, будто перед ней и правда проплывали золотые волны и оживавшие цветы. Анна же пыталась скрыть улыбку, но в глубине её взгляда мелькнуло то самое детское восхищение, которое она прятала от всех.

Эрган сидел на берегу, погружённый в музыку, когда вдруг уловил иные звуки – тонкие, едва уловимые ноты человеческого голоса. Пение было тихим, но в нём звучала такая нежность и грусть, что он, сам того не желая, перестал играть.

«Это не голос фейри…» – подумал он, насторожившись. Его отец всегда говорил, что люди сюда попасть не могут. Но слухи и сказания иногда обманывали, а магия мира была непредсказуема.

Скрывшись в тени старых дубов, Эрган осторожно двинулся к источнику звука. Он шёл почти бесшумно, ступая по мягкому мху и прячась за кустами папоротника, чтобы незваный гость – или гостья – его не заметила.

И вдруг он увидел её.

На небольшой поляне, освещённой золотыми лучами солнца, стояла девушка. Её волосы, словно светлая медь, рассыпались по плечам. Лицо – нежное, юное, с мягким румянцем – казалось светлее любого цветка вокруг. В её руках трепетал крошечный птенец, ещё покрытый редким пушком. Девушка тихо пела ему грустную, но ласковую песню, будто стараясь успокоить его страх.

Она подняла взгляд на старое дерево, в ветвях которого виднелось гнездо. Встав на носочки, она потянулась вверх, но до гнезда было слишком высоко. Птенец в её ладонях тихо пищал, а она, нахмурившись, пыталась придумать, как помочь.

Эрган замер. Он видел много людей издалека, но ни один не осмеливался ступить в его мир… А эта девушка словно появилась из луча света, и в её движениях не было страха, только забота.

Эрган наблюдал ещё несколько секунд, а потом шагнул вперёд, оставив тень деревьев позади.

– Позволь, – сказал он мягко.

Девушка вздрогнула, но, увидев его, почему-то не испугалась. Перед ней стоял высокий юноша с волосами цвета ночи и странным, почти сияющим взглядом. Он протянул руки, и она, немного поколебавшись, отдала ему птенца.

Эрган подошёл к дереву, легко взбежал по стволу и, ловко перебравшись на толстую ветку, аккуратно посадил птенца в гнездо. Малыш тихо чирикнул, а мать-птица, сидевшая неподалёку, тут же перелетела к нему.

– Вот и всё, – произнёс он, спрыгивая на землю.

– Спасибо… – тихо ответила девушка, в её голосе было и удивление, и смущение.

Она поправила прядь волос и сделала шаг назад. – Мне пора…

– Подожди, – остановил её Эрган. – Я даже не знаю твоего имени.

Она взглянула на него внимательно, словно что-то взвешивая, и ответила:

– Элария.

Он кивнул, будто запомнил это имя навсегда.

– Красивое имя… – тихо сказал он.

Девушка улыбнулась, но не сказала больше ни слова. Развернувшись, она быстро ушла в глубь леса, оставив после себя лишь лёгкий аромат полевых цветов.

С того дня принц Эрган часто возвращался к золотому озеру. Он садился на берег, играл на флейте или просто ждал. Иногда он думал, что видит её силуэт среди деревьев, но это оказывался лишь отблеск солнечного света.

Дни тянулись, а Элария не приходила.

И вот, в один из тихих вечеров, когда солнце клонилось к закату и вода на озере мерцала медью, он услышал тот самый голос. Он обернулся – и она стояла там, у самой кромки леса.

Эрган поднялся с камня, на котором сидел, и шагнул к ней.

– Я ждал тебя, – произнёс он тихо, но так, что эти слова утонули в вечернем воздухе, словно часть шёпота ветра.

Элария смутилась, опустив взгляд.

– Я не думала, что мы встретимся снова…

– Но ты всё же пришла, – улыбнулся он. – Что привело тебя?

Она посмотрела на озеро, где лёгкая рябь играла отражением закатных облаков.

– Здесь… спокойно, – сказала она после паузы. – Когда я у озера, кажется, что мир перестаёт спешить.

Эрган кивнул.

– Это место хранит тайны. – Он присел на берег и пригласил её жестом. – Садись.

Элария колебалась, но всё же подошла. Они сидели рядом, и воздух наполнился тихим стрекотом вечерних цикад. Эрган взял флейту и заиграл – нежная мелодия лилась, будто переплетаясь с шумом воды.

Элария слушала, затаив дыхание.

– Она… живая, – прошептала она. – В этой музыке есть что-то… тёплое, как весеннее солнце.

– Музыка – часть меня, – ответил он. – Она может исцелять и успокаивать.

Они долго молчали, просто глядя на золотую гладь воды. Когда Элария поднялась, собираясь уходить, он спросил:

– Придёшь ли ты ещё?

Она улыбнулась, но не дала прямого ответа:

– Может быть…

И ушла, оставив его в мягком свете заката, с мелодией, что ещё долго звенела в его пальцах.

Они встречались всё чаще. Иногда – днём, когда солнечные лучи пробивались сквозь листву и озеро сверкало, словно зеркало небес. Иногда – ночью, когда луна стояла над водой и всё вокруг дышало тишиной.

Эрган, воспитанный в мире, где чувства подчиняются древним законам, не знал, как скрывать своё счастье. Каждый взгляд на Эларию, каждый её смех зажигал в нём огонь, который невозможно было спрятать. Они сидели у костра, касались ладонями, говорили о том, что будет завтра, о местах, которых она мечтала увидеть, и о тайнах, что он не мог раскрыть.

Ночи у озера были полны шёпота – но не только их. Лес слушал. Ветер, пробегая меж ветвей, уносил их смех и тихие признания. Трава, колыхаясь, перешёптывалась с цветами. Даже вода озера, отражая их, словно хранила в себе отпечаток их прикосновений.

А в сердце леса, за семью кругами охранных чар, слова эти долетели до ушей Лесного короля. Не прямо – но через древних духов, что видят всё. Они говорили ему о нарушении: принц Фейри связал судьбу с человеческой девушкой.

Король молча слушал. Его взгляд был холоден, как зимний лёд, а пальцы сжаты так, что суставы побелели.

– Человек… – произнёс он наконец, и в его голосе звучало не только недовольство, но и опасение. – Это изменит всё.

В тронном зале Лесного короля царил полумрак – солнечные лучи пробивались сквозь высокие витражи зелёным, золотым и багряным светом. Дубовые колонны, переплетённые узорами из серебристых лоз, отбрасывали длинные тени. На возвышении, в резном кресле, сидел Король Фейри. Его лицо, обычно спокойное и величественное, сегодня было суровым.

– Эрган, подойди, – его голос прозвучал твёрдо, без привычной отцовской мягкости.

Принц шагнул вперёд, стараясь держаться с достоинством, но сердце у него билось, как пойманная птица.

– Мне стало известно, – продолжил король, – что ты связан с человеком. С девушкой из деревни. Это правда?

Эрган выдержал его взгляд.

– Да, отец. Её зовут Элария. Она… она не похожа на других людей.

Взгляд короля потемнел.

– Все люди похожи. Чужды нам. Где появляются они – следом придут и другие. А их народ живёт страхом. И что они делают со страхом? – он поднялся, глядя сыну прямо в глаза. – Они убивают. Они ненавидят тех, кто иной.

– Элария не такая, – тихо, но твёрдо возразил Эрган. – Она добрая, она понимает меня… она спасла птенца, рискуя сама упасть.

– Твои чувства ослепили тебя, – голос короля стал ледяным. – Ты нарушаешь древний закон Фейри. Этот союз невозможен. Забудь её.

– Я не могу, – резко ответил принц. – Я люблю её.

В зале повисла тишина, в которой слышно было только, как ветер за стенами тронного зала стучит в высокие окна.

– Тогда, – медленно сказал король, – ты выбираешь не только сердце, но и путь, который может привести к гибели и тебя, и её.