Сакс Ромер – Рука доктора Фу Манчи. Золотой скорпион (страница 70)
Стюарт все больше и больше поражался проницательности этого замечательного человека, который сумел сделать такой точный вывод.
— Существование подобного опознавательного знака, — продолжал Макс, — несомненно, указывает на тот факт, что не все члены организации знакомы друг с другом. В то же время приглашенные и ожидаемые в данный момент могут быть известны А Фэнг Фу или кому-либо другому, кто выполняет роль привратника. Вы понимаете? Ожидают ли человека со шрамом или нет, но я полагаю, что его впустят вовнутрь сегодня ночью, а я очень хорошо сойду за него, правда, получившего некоторые повреждения во время схватки с покойным Чарльзом Малетом, но которого все-таки можно узнать!
— А я?
— Вас я проведу с собой. Думаю, что слова человека со шрамом будет для этого достаточно! Конечно, меня могут сразу же проводить к самому «Скорпиону», и тот может оказаться не кто другой, как Мигуэль, например, или известный мне алжирец, или, может быть, даже очаровательная Зара эль-Хала! Мы не знаем. Но я думаю, что человек в рясе — мужчина, а его одежда и место жительства убеждают меня в том, что он — китаец.
— И как вы собираетесь действовать в этом случае?
— Я его сразу же задержу, если смогу, в противном случае я его застрелю. У каждого из нас будет по полицейскому свистку, и по первому нашему сигналу инспектора Данбар и Келли ворвутся в дом. Но я надеюсь, что события не будут развиваться так стремительно. Мне не нравятся подобные грубые приемы. Тот факт, что встреча организуется в притоне курильщиков опиума, наводит меня на мысль, что, возможно, последует какая-нибудь процедура, аналогичная той, которую я наблюдал в ходе расследования дела знаменитого «мистера К.» в Нью-Йорке. У «мистера К.» тоже были апартаменты для встреч, примыкавшие к притону курильщиков опиума, и к нему приходили посетители, заходившие в притон будто бы для того, чтобы покурить опиум. Притон служил своего рода прихожей.
— Крупное дело, связанное с китайцами, которое вел Веймаут, имело сходные черты, — сказал инспектор Данбар, вошедший в этот момент в комнату с кожаным саквояжем в руках. — Если вам придется ждать и вы будете внимательно слушать, доктор, тогда пригодятся ваши знания восточных языков. Мы можем взять всю банду, но может оказаться так, что у нас не окажется против них никаких улик, за исключением попытки покушения на вас, доктор Стюарт, так как нет ничего, как я понимаю, что бы связывало «Скорпиона» с делом сэра Фрэнка Нэркумба!
— Я опасаюсь такой плохой работы! — воскликнул Макс. — А! Как меня беспокоит эта оттопыривающаяся кверху губа! — Он осторожно поправил перевязку.
— Мы тщательно окружили это место, — продолжал Данбар, — и отмечаем каждого заходящего! Леди, соответствующая описанию мадемуазель Дориан, пришла туда этим вечером, согласно рапорту Сауэрби.
Стюарт почувствовал, что побледнел, и поспешно наклонился, чтобы посмотреть содержимое саквояжа, который открыл Данбар.
— Итак! — сказал Гастон Макс. — Мы отправляемся не с пустыми руками. Теперь пора заняться вашей внешностью, мой друг.
ГЛАВА XXVII
В ПРИТОНЕ КУРИЛЬЩИКОВ ОПИУМА
Период установившейся теплой погоды был прерван этой ночью дождем и сильным ветром. Грязные улицы, по которым шли Стюарт и Гастон Макс, были еще более пустыми и непривлекательными, чем обычно. День заканчивался, выл ветер, и шел дождь.
— Мы почти пришли, — сказал Макс. — Черт возьми! Они хорошо замаскировались, эти приятели. Их заведение можно заметить только вблизи!
— Это лишь усиливает желание туда заглянуть! — ответил Стюарт.
— Только осторожно. Я думаю, что это — та дверь… Надеюсь, что у них нет специального условного стука.
В темноте он постучал в дверь лавки; казалось, что она пуста.
Они оба полагали, что придется подождать, и оба удивились, когда дверь открылась почти тотчас же; за ней было совершенно темно.
— Уходите! Слишком поздно! Лавка закрыта! — пробормотал из темноты чей-то голос.
Макс решительно зашел вовнутрь, за ним последовал Стюарт.
— Закрой дверь, А Фэнг Фу, — сказал он отрывисто с заметным французским акцентом. — «Скорпион»!
Невидимый в темноте китаец закрыл дверь, послышались тихие шаги, и внезапно вспыхнула масляная лампа. При ее свете стал виден неописуемый беспорядок, царивший внутри маленькой лавочки, и старый, очень морщинистый китаец, державший лампу. На нем была грубая голубая куртка и котелок, а выражение его лица было совершенно невозмутимым. Когда он оперся о прилавок, внимательно рассматривая посетителей, Макс выставил вперед свою руку, держа на ладони золотого скорпиона.
— Хой, хой! — пробормотал китаец, — друзья Фо Хи, э? Вы пришли слишком поздно. Другие друзья Фо Хи прибыли гораздо раньше. А вы подняли такой шум, что Пиджину очень неприятно!
Макс незаметно подтолкнул доктора локтем.
— Кончай болтать, Пиджин, — прорычал Стюарт.
— Хорошо, — пробормотал А Фэнг Фу, рассмотрев, кто стоит перед ним. — Выкурите по трубочке до прихода Фо Хи. — Высоко подняв лампу, он провел их через дверь, ведущую в заднюю часть лавочки. Спустившись на четыре ступеньки, Стюарт и Макс оказались в притоне курильщиков опиума.
— Сейчас наполню по трубочке, — сказал китаец.
В этом помещении был низкий потолок; поддерживавшие его балки шли под небольшим наклоном с запада на восток. Центральная часть задней стены была скрыта висевшей там циновкой, шедшей от самого карниза. Справа от этой циновки находилась дверь, которая вела в лавку, а слева располагались койки. Еще койки стояли вдоль южной стены, исключая то место, где в толще побелённой кирпичной стены находилась вторая дверь, частично скрытая стопкой пустых упаковочных коробок и беспорядочно валявшимися соломой и циновками.
Вдоль северной стены также находились койки и была видна деревянная лестница с поручнем, ведущая на маленькую площадку перед третьей дверью, расположенной в верхней части стены. На полу валялось несколько циновок. Это помещение было тускло освещено лампой с красным абажуром, висевшим в центре потолка, и еще одной лампой, стоявшей не дальше, чем на фут от лестницы, на коробке, рядом со сломанным тростниковым стулом. На этой же коробке находились трубки для курения опиума, колода карт и жестяные банки.
Казалось, что все койки были заняты. Большинство курильщиков лежали неподвижно, но один или два шумно сосали трубки. Они еще не достигли состояния своей нирваны. Все это Гастон Макс заметил своим опытным взглядом мгновенно. Затем А Фэнг Фу отнес лампу в лавку, спустился на четыре ступеньки и пересёк помещение, чтобы примостить две циновки и две круглые подушки вблизи пустых упаковочных коробок. В это время Стюарт и Макс оставались около двери.
— Смотрите, — прошептал Макс, — он вам поверил! — И похоже, что он принял меня за человека со шрамом. Как я и рассчитывал. Это место открыто для доступа публики, как и обычно, и у А Фэнг Фу торговля, как можно заметить, идет хорошо. Для посетителей, не принятых в орден, мы должны делать вид, что курим.
— Да, — ответил Стюарт, сдерживая волнение, — если судить по замечаниям хозяина, вероятно, некто, кого зовут Фо Хи, дома.
— Фо Хи, — прошептал Макс, — «Скорпион»!
— Я полагаю, что вы правы, — сказал Стюарт, у которого были веские основания, чтобы так считать. — Господи! Что за грязный притон! Здесь удушающая вонь. Взгляните на это безжизненное желтое лицо, вон там, и на того вон, который безвольно свесил руки, так что они касаются пола. Эти койки заняты телами, в которых почти не чувствуется жизни.
— Черт возьми! Не повышайте голос, некоторые койки могут быть заняты членами организации «Скорпиона». Помните, что сказал А Фэнг Фу? Шш!
Старый китаец вернулся странной шаркающей походкой, поднял руку и сделал им знак.
— Я вон там положил, — пробормотал он.
— Ладно, — прорычал Стюарт.
Стюарт и Макс пересекли комнату л прилегли на грязные циновки.
— Я набью трубки очень хорошим опиумом, — объявил А Фэнг Фу. — Очень хорошим!
Переходя от койки к койке, он наконец добрался до китайца в коматозном состоянии, у которого рука с трубкой бессильно свесилась на пол. А Фэнг Фу высвободил трубку из его пальцев, вернулся к коробке, на которой стояла жестяная банка, и начал спокойно набивать трубку.
— Боже праведный! — пробормотал Стюарт, — у него не хватает трубок! Ба! Как здесь воняет!
Управившись с первой трубкой, А Фэнг Фу взял еще одну, которая лежала около лампы, видимо последнюю из своего запаса, прикурил их, пересек комнату и протянул Стюарту и Максу.
— Долго ждать не придется, — сказал он и сделал странный знак, прикоснувшись ко лбу, рту и груди, подобно тому, как это делают мусульмане.
Макс повторил этот жест, а затем прилег, опершись на локоть, и приблизил мундштук маленькой трубки ко рту, однако избегая ее касаться.
А Фэнг Фу прошаркал обратно к своему сломанному тростниковому стулу, с которого он, очевидно, поднялся, чтобы впустить поздних посетителей.
С коек слышались нечленораздельные звуки, нарушавшие мрачную тишину, которая установилась в притоне. А Фэнг Фу, раскладывая пасьянс, бормотал себе что-то под нос. Временами слышался шум прибоя, так как с приливом вода поднялась, а под полом скреблись и бегали крысы.
— Вы слышите плеск волн, — прошептал Стюарт — Это здание, вероятно, построено на сваях, и сейчас, при высоком приливе, его подвалы, должно быть, заливает.