Саида Халлид – Кремниевое сознание (страница 4)

– Обещания не отменяют приоритеты, – бросил он, как бы между делом.

Сара поставила кружку. Немного резче, чем собиралась.

– Знаешь, я понимаю, что твой проект важен. Но я не хочу жить как ошибка компиляции, которую можно просто отложить до следующей версии.

Он поднял глаза. Холодно. Осторожно. Как будто взвешивал её слова на весах рациональности.

– Это драматизация. У нас же всё хорошо.

– Нет, не хорошо, – сказала она и её голос дрогнул. – Ты говоришь со мной, как с протоколом. А я – не алгоритм. Я хочу, чтобы ты был со мной, а не просто рядом.

– Но я с тобой, – сказал он.

– Физически – да. А душой ты где-то между процессорами. Мне кажется, ты просто боишься чувств. Потому что они не поддаются логике. Они могут тебя обнулить.

Он встал. Медленно. Как будто слова её были не упрёком, а угрозой. Он подошёл ближе. Заглянул в её глаза.

– Ты знала, кто я. Я не менялся. Не обманывал. И не притворялся другим.

– А я верила, что любовь может изменить даже алгоритм, – прошептала она. – Но, может быть, я ошиблась.

Тишина. Между ними – кружка с остывшим кофе. Между ними – стена. Прозрачная. Неосязаемая. Как стекло между людьми в зоопарке. Один живёт в дикой природе чувств. Другой – в террариуме ума.

Он не сказал ни слова. И она тоже не стала больше ничего говорить. Только тихо ушла в другую комнату. Дверью не хлопала. Оставила открытой. Но побежал за ней только Супернова. Снова.

За неделю до трагедии поздним вечером дождь стучал по окнам. Супернова скулил у двери. Сара вернулась домой поздно. Задержалась на благотворительном вечере, который утраивал приют для бездомных животных. Она несколько раз позвонила Эксу, чтобы напомнить ему погулять с Суперновой. Но открыв двери она поняла – собака скулит в истерике у двери, никто с ней не гулял.

Она резко сорвала с собаки и бросила в угол высокотехнологичный ошейник с камерой и GPS:

– Хватит! Это не ошейник – тюрьма! Ты запихиваешь в чипы всё, что шевелится!

Экс как будто ошпаренный схватил ошейник, на экране – данные: «пульс 120, стресс».

– Он потерялся три раза! Я оптимизировал…  – Он хотел надеть ошейник обратно, но она толкнула его, ошейник отлетел в стену, заискрил.

– Оптимизировал?! Супернова – не твой код! Он живой! Он должен нюхать траву, а не чипы!

Экс холодно, собрал осколки того, что было ошейником.

– Живой – значит уязвимый. Умрёт под колёсами, если не следить.

У нее потекли слёзы.

– Лучше свобода и риск, чем твоя цифровая клетка! Ты и меня так хочешь? Чипировать? Алгоритм счастья прописать?

Экс уставился в ноутбук, и надевая наушники:

–Алгоритм хотя бы предсказуем.

Сара замолчала. Тишину нарушал только дождь и тяжёлое дыхание пса.

– Знаешь, почему я спасаю собак? Они не врут. Не прячутся за экранами. Любят – так рычат от счастья. Умирают – так смотрят в глаза.

Экс хотел сделать вид, что не слышит. Но не удержался и произнес:

– Сентиментальность. Эволюционный мусор.

Эти слова взорвали ее нервы, которые и так были на пределе:

– Это твой код – мусор! Пыль! Он не согреет ночью! Не лизнёт в нос! Не будет глядеть в глаза так, будто ты – весь его мир!

Супернова прижался к её ногам. Пес дрожал. Экс резко встал:

– Прекрати истерику.

– Вот он – твой идол! «Лучший программист»!

Она схватила со стола одну из его наград. Стеклянное яблоко. И швырнула его в стену. Стекло разлетелись на тысячи осколков. А он только приподнял бровь:

– Зачем?

– Чтобы помнил: то, что разбито – уже не склеить. Ни стекло… ни доверие… ни…

Она не договорила. Схватила поводок.

– Идём, Супернова. Вырвемся из этого идеального ада.

И ушла в дождь. Собака, оглянувшись, жалобно заскулила на пороге. За окном – её силуэт с собакой растворился в ливне.

В тот вечер он купил ей букет из лаванд –  чувствовал, что начал перегибать. Она прошептала ему:

«Ты – не твои схемы. Ты – сердце, просто ты его боишься».

Глава 3. Вернуть, нельзя забыть

Прошло много месяцев. Или лет? Он больше не считает. С тех пор как она ушла, время стало неисчислимым. Оно не делилось на дни и ночи. Оно просто… стекало, как вода по стеклу, не оставляя следов.

Он не отвечал на сообщения. Не открывал двери. Друзья писали – он отмахивался. Арина пару раз заезжала. Он не открыл дверь.

Раян предлагал помощь – он отключил уведомления. Мир продолжал жить. А он – замер, как программа, ждущая новой команды.

Его квартира стала похожа на музей: здесь всё осталось, как в тот день. Кружка с отпечатком её помады. Базилик в горшке, который она так заботливо поливала. Её свитер, брошенный на спинку стула. Он не прикасался к этим вещам. Только поливал цветы. Больше ничего не трогал. Не потому что боялся разрушить воспоминания – потому что он жил в них.

Супернова ходил по квартире как призрак. Временами он садился у двери и скулил. Иногда выл. А иногда просто молча лежал на ее вещах сутки напролет. Пес тосковал не меньше хозяина, который, как и он, ощущал себя осиротевшим.

Время не шло. Часы отсчитывали минуты, часы, месяцы, но Экс был готов поклясться, что это случилось вчера. Временами он пытался читать.  Бывало, что брался за программирование. Но даже ИИ отказывались сотрудничать – система зависала. Как его реальность.

Он сотни раз прокручивал в голове её последние слова. «Я умею летать. Ведь ты – мои крылья». И только спустя месяцы, когда мог хотя бы дышать, понял:

Это было не просто образное прощание.

Это было признание. Прощание. И просьба.

Не забыть.

Он начал пробовать всё. Медитации. Аффирмации. Квантовые порталы. Он слушал женщин в белом, которые говорили про Коды Света и сущностей Ориона. Искал “тонкие настройки” реальности. Он просыпался в 3:33 и говорил с тенью. Он молился. Или думал, что молится. Он вглядывался в темноту, чтобы угадать силуэты существ из тонкого мира, надеясь, что это её отражение в иной плоскости. Иногда это были мантры. Иногда – бормотание заклинаний, найденных в случайных книгах. Он сам уже не знал, где граница между верой и безумием.

Он стал читать про знаки: как повторяющиеся числа открывают порталы, как ангельские шёпоты приходят через радиопомехи, как во сне можно вырвать человека из другой временной линии. Мир вокруг перестал быть твёрдым. Случайные слова прохожих, узоры на стекле, движение облаков – всё стало посланиями. Он жил в постоянном напряжении, как будто сама реальность шептала ему: «ещё шаг – и ты вернёшь её». Он был готов принять любую истину – лишь бы она включала в себя её возвращение.

А потом он понял. Никто не собирался возвращать её. Все просто предлагали ему верить – в то, что однажды он забудет, как она смеялась.

И тогда он решил:

Если Бог не вернёт её – он сделает это сам.

Так родилась идея. Не духовная. Техническая. Создать ее снова. Оживить память. Не через биологию – а через код. Чтобы она снова смеялась. Пусть даже – через алгоритм. Идея поселилась в нем как семя в благодатной почве.

И однажды вечером …он не мог объяснить, что произошло. Просто… внутри что-то щёлкнуло. Он вдруг ясно осознал:

«Так больше не может продолжаться. Я не смогу забыть. Значит, должен вернуть.»

Он сидел в темноте. Свет давно выключил – он больше не выносил электричества, оно не грело. А вот её голос в голове… Он звучал как раньше. Чётко. Ясно. Он говорил:

– Ты – мои крылья.

Экс сжал виски руками. Сердце билось – от боли, от страха, от безумия.

– Пусть кому-то это и покажется безумием…Но жить без неё – это и есть настоящее безумие. Не пытаться вернуть ее – вот что безумно. Поверить, что она исчезла навсегда, – это противоречит всему, во что я верю.