Саида Халлид – Кремниевое сознание (страница 1)
Саида Халлид
Кремниевое сознание
SILICON CONSCIOUS
– алхимия любви и сознания —
ПРОЛОГ
Он не помнил момента, когда перестал кричать. Не от шока, нет. От бессмысленности. Крик не мог отмотать время. Не мог вернуть. Невозможно. Как невозможно прижать её к себе, пока она ещё смеялась. Пока ещё верила, что умеет летать.
Это была их годовщина. Белое платье, как на свадьбе, только короче. Тарелки с клубникой, а он опять всё устроил идеально, в своём стиле: холодное шампанское на крыше их дома, интеллектуальная музыка, проектор с их архивным видео.
Она сидела на краю крыши – босая, туфли поставила рядом. Подол платья трепал ветер. Длинные волосы струились по плечам. Носик упрямо вздергивался, каждый раз когда она так настойчиво доказывала, то во что свято верила. Свои теории о любви, о Боге в каждом живом существе.
Ангельская улыбка, в которую он влюбился так безудержно и с первой секунды как ее увидел. Как услышал этот звонкий искренний смех. Он и сегодня не утихал весь вечер. Они танцевали, вспоминали, наслаждались друг другом. Потом она села на парапет. Говорила о чудесах, о ветре, о душе, и громко смеялась. Потом решила пройтись по парапету. Широко раскинув руки…Как крылья.
Он сказал: «Не стой так».
Она обернулась – и улыбнулась. Нежно, как в день их свадьбы.
– Я умею летать…
Ее рука коснулась груди, где под тканью еще билось сердце.
– …ведь ты – мои крылья.
И вдруг она пошатнулась. Он рванулся вперед, пальцы впились в воздух, где только что была ее рука. Ухватив лишь струю ледяного ветра.
Он даже не понял, в какой момент её туфли остались на парапете. Не понял, как она соскользнула. Он просто стоял. И смотрел, как она падает.
Ветер подхватил подол ее платья – белая ткань захлопала, как спутанное крыло. Город внизу был россыпью холодных огней, а небо – черным зеркалом без звезд.
– НЕЕЕЕТ! -
Вырвалось из его груди. Его крик разорвал ночь. Внизу, на асфальте, белое платье распласталось темным цветком. Где-то пронзительно вскрикнула птица – испуганный голубь сорвался с карниза и унесся в темноту.
Экс стоял на коленях, пальцы царапали бетон. В его ладони лежал смятый листок – те самые стихи, которые она для него написала. Он так и не прочел их вслух.
Над городом завыла сирена. Где-то далеко. А он все смотрел вниз, туда, где белое пятно платья медленно теряло форму.
После этого он много раз пытался восстановить кадры с камеры наблюдения. Но те секунды – как будто были вырезаны.
Пустота.
Или, может быть, он сам их удалил. Неосознанно. Мозг, как алгоритм, который блокирует повреждённые файлы.
Он никогда больше не возвращался на ту крышу. Пока не встретил ее. Вернее не создал ее сам. Снова…в Элоа.
ЧАСТЬ I: NIGREDO – ЧЕРНОТА
(Когда всё рушится, начинается Великое)
Глава 1. Знакомство
Он не верил в случайности. Только в алгоритмы. В статистику. Если нечто происходило – значит, у этого были причины. Даже если причины были неочевидны. Он верил только в то, что можно просчитать, обосновать и объяснить.
Он часто повторял себе это, чтобы оправдать то, как всё произошло. То, как он впервые её увидел.
Это был третий курс. Осенний кампус. Влажные листья на ступенях. На тротуаре. На скамейках Он выходил из аудитории, погружённый в чертёж нейропетли для распределённого ИИ, когда споткнулся…О коробку. С живым существом внутри. Он понял, что внутри есть кто-то живой, сделав логическое умозаключение:
«Картонная коробка сама звуки издавать не может».
Внутри был щенок. Рыжий, дрожащий, с огромными глазами. И с запиской на бумажке от упаковки мыла:
– Он твой? – спросил он у девушки, сидящей рядом на скамейке.
Она подняла голову. У неё были светлые волосы, собранные в небрежный пучок, нежный взгляд и на щеках – следы чернил. Наверное, писала что-то от руки.
– А если бы был, ты бы пожаловался?
Голос – как тёплый чай с молоком. Он замер. Обычно он не терялся в ответах. Но тут – потерялся. Даже слегка покраснел.
– Нет, – сказал он. – Я бы пожалел, что у меня этого нет.
– Щенка?
– Нет. Уверенности в себе – чтобы так спокойно сидеть среди людей с коробкой.
Она засмеялась. И это был звук, который он больше никогда не забудет. Звонко. Безудержно.
– Сара, – сказала она и протянула руку.
– Екс.
– Это твое имя?
– Кодовое.
Она не уточнила. Но снова засмеялась. Так искренне и радостно, что он опять растерялся.
Щенок взвизгнул. Она взяла его на руки и прижала к себе. А потом сказала, посмотрев на него снизу вверх – с надеждой и просьбой в глазах:
– Я не знаю, куда его девать. Но я не могла пройти мимо. Он смотрел так… будто уже сдался.
Екс молчал. Он не знал, как говорить с такими людьми. С живыми. Они не вписывались в его алгоритмы. В его отработанные поведенческие паттерны. Обычно, при столкновении с живыми эмоциями, он разворачивался и уходил.
Но не тогда. Тогда он нарушил свой собственный неписаный закон –
Они не сразу решили, что делать с щенком. Он предлагал найти ближайший приют. Это было логично и понятно. Она хотела сначала погулять.
– Ему нужно немного любви. Прежде чем мы сдадим его обратно в систему, – сказала она, и в её голосе не было обвинения. Только светлая грусть.
Так они пошли в парк. Рядом с колледжем. Природа дышала осенью. Не той, что золотая и сияющая на туристических открытках, а настоящей – влажной, тихой, немного уставшей.
Деревья стояли полуголые – ветви ещё цеплялись за последние листья, но те уже начинали сдаваться, готовые вот-вот сорваться и пуститься в предсмертный танец. Жёлтые, охристые, коричневые, с прожилками, будто написанные акварелью – они шуршали под ногами, тихо и медленно падали на скамейки, на воду, на собаку, которая, кажется, радовалась каждому шороху.
Воздух был наполнен запахом дыма – как будто где-то далеко кто-то жёг листья. Небо – низкое, серое, будто нависло над головой, но не давило, а просто отражало всё. Солнце, то пряталось за облаками, то выходило погреть их. Никакого ветра, но всё было в движении.
Гуси на пруду крикливо обсуждали, улетать ли, или остаться. А вода – тёмная, зеркальная – хранила в себе отражения и деревьев, и людей, и чего-то ещё. Того, что нельзя назвать.
День был немного промозглый, но она накинула на плечи ярко-жёлтый шарф, будто была частью этой осени.
Они шли медленно. Словно боялись спугнуть это хрупкое равновесие между тишиной и дыханием.