Сагара Люкс – Нарушая правила (страница 17)

Лес. Меня преследует мужчина. Темнота.

Думала, после того как меня похитили и притащили в место, которого боюсь больше всего, мой кошмар станет более ярким и жестоким, но произошло с точностью до наоборот. Впервые за долгое время я проспала всю ночь.

Проснулась с чувством спокойствия и отдохнувшая. Поют птицы, лёгкий ветерок ласкает лицо. Скромный приятный свет проникает через открытое окно. Я протягиваю руки, чтобы размять мышцы, и вдруг понимаю, — что-то не так.

Ощущение благополучия внезапно исчезает, сменяясь страхом. Моё запястье приковано наручниками к изголовью кровати, но это ещё не всё. Под простынёй я голая. Когда вчера вечером я заперлась в комнате, на мне были майка и трусы. Но теперь дверь открыта, а одежды нет.

Здесь кто-то побывал.

Нет, не кто-то. Он.

Затылок покалывает. Я поворачиваюсь к креслу в изножье кровати и вижу его. Сердце сбивается с ритма при мысли о том, как он раздевает меня и связывает, пока я сплю. Но это ничто по сравнению с тем сильным страхом, который охватывает меня, когда понимаю, что на нём уже нет балаклавы.

Рассматривая мужчину, я тяжело сглатываю. Он отличается от того, каким его представляло моё воображение. Он не обезображен, не уродлив. Светлые волосы, короткие по бокам и длинные на макушке. Наверное, он только что принял душ, потому что волосы выглядят влажными. У него хорошо очерченный рот, челюсть квадратной формы, а голубые глаза смотрят на меня недобро. Похититель красив, но как-то брутально. Мощное телосложение, руки на коленях, жёсткая осанка… Одет полностью в чёрное. Несмотря на жару, на нём нет ни одного открытого участка кожи. И я не могу не задаться вопросом: почему?

— Ты боишься леса, — неожиданно говорит он.

Я вздрагиваю. В его голосе что-то глубоко неправильное. Каждое слово, каждый вздох… Я чувствую, как они отдаются внутри меня, словно он настроен на мою душу. Мне это не нравится. Но я не могу отвести взгляд, не могу перестать надеяться, что мужчина снова заговорит со мной.

Я облизываю губы, чувствуя себя неловко. Его взгляд быстро перебегает на мой рот, затем снова поднимается и наблюдает за мной с такой интенсивностью, что мне становится не по себе.

— Я не боюсь леса, — вру я.

Он долго-долго смотрит на меня. Затем наклоняет голову в сторону и едва заметно прищуривается.

— Но ты боишься меня.

«Да. Сильно».

Меня пугает его мощное телосложение, грубость, с которой затащил меня в душ, и лёгкость, с которой доминирует над моим телом. Но также и то, что он един с окружающим его диким миром, и даже то, как соблазнительно падает более длинная светлая прядь, затеняя его взгляд. Меня пугает власть, которую он излучает, и тайна, что его окружает.

И всё же, между лесом и ним я выбрала его.

Он слегка поднимает пальцы, барабаня по подлокотнику кресла. Стук слабый, едва слышный, но я всё равно вздрагиваю, вспоминая, что он может сделать этими грубыми большими руками.

«Не дай запугать себя».

Как бы трудно это ни было, я пытаюсь восстановить контроль.

Поднимаю подбородок, возвращая ему взгляд.

— Зачем ты меня похитил?

Он не отвечает, но это не удивительно.

— Это потому что видела тебя в «Голубых нотах»? — Он резко перестаёт постукивать пальцами по подлокотнику. Я понимаю, что нахожусь на правильном пути, и продолжаю. — Если отпустишь меня, клянусь, я ничего не скажу.

— Почему? Что ты можешь сказать?

В горле внезапно пересыхает. Это не просто вопрос, это провокация. Прежде чем продолжить, я увлажняю губы. И снова его глаза отрываются от моих, чтобы посмотреть на мой рот.

Я плотно сжимаю ноги, напуганная вспышкой интереса в его взгляде и тем, как моё тело реагирует на его близость.

Я боюсь его, но не только.

В этом массивном мужчине есть что-то такое, что притягивает меня.

— Я видела, что сделал твой спутник.

— Скажи это, — бросает мне вызов.

Как нехорошо. Холод его взгляда. Гнев, бурлящий в моих венах. Ветер крепчает, раскачивая зелень сосен.

— Он убил человека. Задушил его своими руками, как…

— Убийца? — предлагает он.

Я качаю головой.

— Как животное.

Похититель едва приподнимает уголки рта, смеясь. На мгновение, мне кажется, что он хочет что-то ответить, но нет, молчит. Он встаёт и неспешно приближается ко мне. Я не отвожу взгляда от его лица и не отползаю, готовая принять неизбежные последствия своих действий. Когда он засовывает руку в карман, я готова ко всему: к тому, что вытащит нож, шприц или что-то ещё более страшное…

Но он достаёт ключ.

— Мужчина, которого ты видела, был вовсе не животным, а чудовищем. — Он наклоняется ко мне, придвигаясь ближе. Я хочу отстраниться, но жар, исходящий от его тела, и интенсивность взгляда приковывают меня. Он хватает прядь моих волос, осторожно тянет. В отличие от моего прерывистого дыхания, его дыхание спокойное. Я чувствую, как лаская, оно скользит по коже лица. — Животные — это чистый инстинкт. Если они убивают или ранят, то только из чувства голода или для защиты. Люди не так предсказуемы. Они убивают из злости, интереса… Или просто ради развлечения.

— Так вот что сделал мужчина, который был с тобой? Он убил ради… удовольствия?

Не могу не вздрогнуть, когда он растягивает губы в нервной улыбке и я вижу сверкающие белые зубы. Кажется, чувствую, как они ползут по моей коже, сжимая плоть, пока не поставят на ней свою метку… Расчёсываю шею, почти в трансе. Она уже влажная от напряжения и пота.

«Не позволяй ему запугать себя».

Мне хочется что-нибудь сказать, спросить, зачем он привёз меня сюда, но не могу. Он слишком близко. И то, как смотрит на меня… Я не могу понять, делает ли он мне замечание или бросает вызов. У меня такое впечатление, что какая-то его часть хочет, чтобы я взбунтовалась, чтобы получить законное право прикасаться ко мне, но другая часть хочет как раз обратного, то есть чтобы я не дала ему шанса высвободить свои инстинкты.

Наконец он отступает.

Поднимается на ноги, и я снова начинаю дышать.

Думать.

— Птичка, ты знаешь, для чего существуют клетки?

Я подавляю дрожь.

— Для заточения?

— Не только.

Он оставляет ключ на прикроватной тумбочке и скользит взглядом по моему телу. Медленно. Я знаю, он меня раздевал и уже видел обнажённой, но в этот раз всё по-другому. Я не сплю. Прикована наручниками к кровати.

А он — грёбаный хищник.

Я смотрю, как мужчина приближается к двери. У него необычная походка. Она кажется медленной, ленивой, но на самом деле выверена. Всё в нём продумано. Каждый жест. Каждое слово.

Каждый вопрос.

Вдруг я понимаю.

«Птичка, ты знаешь, для чего существуют клетки?»

— Чтобы защититься от опасностей, — шепчу я.

Хотя он уже дошёл до двери, он поворачивается и смотрит на меня. Он услышал меня; вот почему перестал сдерживаться и позволил увидеть частичку зверя, которым является на самом деле.

Взгляд голубых глаз мрачный. В них жажда. Я знаю, какими сильными могут быть его руки, ведь уже ощутила их на своём теле. Но по тому, как мужчина держится за дверной косяк, вижу, что могло быть хуже.

Он действительно может причинить мне боль.

«Так ли это на самом деле или ты просто хочешь, чтобы я в это поверила?»

Из всех орудий принуждения страх — самое мощное. Я это хорошо знаю, потому что именно страх мешал мне последние несколько лет жить нормально.

Я больше не хочу, чтобы так было.

Возможно, я ошибаюсь, может, пожалею об этом, но как только он исчезает за дверью, я хватаю с прикроватной тумбочки ключ и снимаю наручники. Он назвал меня «птичкой». Он запер меня в комнате с решётками — клетке — и дал понять, что пока буду сидеть на своём месте тихо, он не причинит мне вреда.

«Х*йня».