Садыков Эрик – Повесть "Затворник" (страница 1)

Садыков Эрик

Повесть "Затворник"

В двух частях

...ибо всякий, кто бежит от людей, бежит не от них, а от того, кого видит в зеркале.

Часть первая. Бегство

Глава 1. Обыкновенный день

1

Утро началось с того, что за стеной заплакал ребёнок.

Алексей лежал в постели, глядя в серый от непогоды потолок, и считал. Раз — детский плач, высокий, требовательный, пробивающий даже сквозь беруши. Два — голос матери, раздражённый спросонья, что-то выговаривающей то ли ребёнку, то ли мужу. Три — хлопанье дверей, сначала в их квартире, потом в подъезде. Четыре — звук перфоратора с верхнего этажа, где третий месяц шёл ремонт. Пять — сигнал автомобиля под окнами, долгий, настойчивый, как крик о помощи.

Шесть — его собственный вдох, медленный, глубокий, за которым последовал такой же медленный выдох. Он не взорвался. Не закричал. Не ударил кулаком в стену, хотя кулак уже сжался под одеялом. Вместо этого он сел, спустил ноги на холодный пол и потянулся за телефоном. Семь пятнадцать. Будильник должен был зазвонить через пятнадцать минут, но теперь в этом не было смысла. Впрочем, как и во всём остальном.

Телефон показал несколько уведомлений. Два сообщения с работы: коллега спрашивал о сроках сдачи отчёта, начальник напоминал о планёрке в десять. Одно сообщение от матери: «Лёш, ты как? Давно не звонил, я волнуюсь». Одно — от оператора доставки: «Ваш заказ передан курьеру». Алексей прочитал их все и не ответил ни на одно. Сама мысль о том, чтобы набирать текст, глядя в светящийся прямоугольник, вызывала у него почти физическую усталость. Словно каждое слово, которое он должен был произнести или написать, отнимало у него нечто, что и так было на исходе. Он сам не мог бы назвать это «нечто» — может быть, волю, может быть, жизненную силу, — но он точно знал, что её осталось мало и что каждая встреча, каждый разговор, каждый взгляд, брошенный на него другим человеком, эту силу высасывает.

В кухне он включил чайник и стоял, глядя в окно. Окно выходило во двор-колодец, тёмный, сырой, заставленный мусорными баками и припаркованными как попало автомобилями. В доме напротив, в окне на четвёртом этаже, горел свет — там жила старуха, которая, по слухам, не выходила из квартиры уже лет десять. Алексей иногда видел её силуэт — сгорбленный, неподвижный, — и думал: «Она тоже прячется. Только у неё получилось, а у меня — нет. Меня всё равно находят».

Чайник закипел и выключился с тихим щелчком. Алексей насыпал растворимый кофе в кружку — ту самую, с отколотой ручкой, которую он не выбрасывал уже года три, потому что к ней привык, — залил кипятком и сел за стол. Кухня была маленькой, четыре шага от двери до окна, и вся её обстановка — старый гарнитур советских времён, газовая плита с вечно закопчённой решёткой, холодильник, гудящий как трактор, — казалась ему продолжением его собственного внутреннего состояния: запущенного, унылого, лишённого красок.

Он пил кофе и думал.

Думал он о том, что не хочет идти на работу. Не в том смысле, в каком всякий нормальный человек иногда не хочет идти на работу — с ленцой, с мыслью «ещё пять минуточек». Нет. Он не хотел идти на работу так, как приговорённый не хочет идти на эшафот. Каждое утро, просыпаясь, он чувствовал одно и то же: глухое, непроходящее отвращение к тому, что ему предстоит. Не к работе как таковой — работа была сносная, он проектировал интерфейсы для банковского приложения, и это было даже интересно, когда-то. Отвращение вызывали люди. Коллеги, с их обязательными утренними приветствиями. Начальник, с его манерой хлопать по плечу. Девушка из бухгалтерии, которая всегда улыбалась слишком широко и спрашивала: «Как дела?», хотя ей явно было всё равно. Курьеры, охранники, уборщицы, случайные прохожие — все они существовали в том же мире, что и он, и от этого мир становился невыносимо тесным.

Он допил кофе и пошёл одеваться.

2

На улице шёл дождь — мелкий, противный, ноябрьский. Алексей поднял воротник пальто и пошёл к метро, стараясь ни на кого не смотреть. Он выработал для себя особую технику ходьбы: взгляд прямо перед собой, шаг ровный, лицо неподвижное. Если не встречаться глазами — тебя не заметят. Если не заметят — не заговорят. Если не заговорят — не придётся отвечать.

В метро было душно и людно. Он встал в углу вагона, прижавшись спиной к двери, и закрыл глаза. Можно было представить, что он не здесь. Что он — где-то далеко, в тишине, в пустоте, где нет никого, кроме него. Этот мысленный трюк он освоил ещё в школе: когда шум становился невыносимым, он просто переставал его слышать, отключал какую-то внутреннюю кнопку и проваливался в воображаемое ничто. Учителя думали, что он задумчивый. Одноклассники — что странный. Никто не догадывался, что он просто прячется.

На работе было как всегда. Он сел за свой стол, включил компьютер, открыл проект. Коллега, Денис, что-то говорил о сроках, о том, что заказчик опять изменил требования, но Алексей слышал только шум — белый шум, в который сливались все голоса опенспейса. Он кивал, поддакивал, а сам думал о том, как было бы хорошо, если бы можно было работать отсюда — из дома, из леса, из любого места, где нет людей.

В обед он не пошёл в столовую. Взял яблоко из автомата и съел его, сидя за столом и глядя в монитор. Экран показывал макет интерфейса — аккуратные кнопки, поля ввода, выпадающие списки. Всё это было правильно, логично, предсказуемо. Не то что люди.

Вечером, вернувшись домой и заперев дверь на все замки, он сел за ноутбук и открыл браузер. В строке поиска набрал: «дом в лесу аренда на длительный срок».

Так всё началось.

Глава 2. Поиск

1

Объявлений было много. Алексей просматривал их одно за другим, методично, как привык работать с данными — открывая вкладки, отбрасывая неподходящие, сохраняя в закладки те, что заслуживали внимания. Он искал не просто дом. Он искал убежище. Место, где можно перестать притворяться.

Первое объявление: «Уютный дом в лесу, 50 км от города». Фотографии: деревянный сруб, мангал, качели, батут. «Отличное место для семейного отдыха и вечеринок». Алексей поморщился и закрыл вкладку. Вечеринки. Семейный отдых. Именно от этого он и бежал.

Второе: «Дача в лесном массиве, 15 км до посёлка». Фотографии: забор, соседский дом в двадцати метрах, спутниковая тарелка. Рядом — ещё один дом, третий, целая улица. Алексей помотал головой. Нет. Слишком близко. Слишком много людей.

Третье, четвёртое, пятое — все не подходили. Где-то было электричество, но не было воды. Где-то требовался ремонт, который он не умел делать. Где-то хозяин жил в соседней деревне и обещал «заглядывать почаще». Одно это слово — «заглядывать» — вызвало у Алексея спазм в горле. Он представил себе, как кто-то приходит без предупреждения, стучит в дверь, задаёт вопросы. Нет. Нет. Нет.

Он просидел за ноутбуком до двух часов ночи, переходя с сайта на сайт, меняя запросы, сужая поиск. «Дом в лесу без соседей». «Глухой лес аренда дома». «Дом для отшельника». Последний запрос он набрал почти в шутку — и вдруг поисковик выдал ссылку, которую он раньше не видел. Сайт был старый, простой, без картинок и анимации — просто белый фон и чёрный текст. Заголовок: «Дом в лесу. 10 км до ближайшего жилья. Аренда на длительный срок».

Алексей нажал на ссылку.

Страница загрузилась не сразу — интернет на старой квартире был медленный. Сначала появился текст, потом фотографии, одна за другой. Дом. Старый, деревянный, с мезонином и резными наличниками. Крыльцо с покосившимися перилами. Большое окно, выходящее на лес. Лес вокруг — густой, смешанный, уходящий вдаль. Никаких соседей. Никаких заборов. Никаких признаков человеческого присутствия, кроме самого дома.

Алексей вглядывался в фотографии и чувствовал, как что-то в груди — то самое, что обычно сжималось в тугой узел при мысли о людях, — начинает понемногу расслабляться. Он представил себе тишину. Настоящую тишину, не ту, что бывает между двумя сигналами автомобиля, а ту, что стоит в лесу зимой, когда даже птицы молчат. Он представил себе, как просыпается утром и слышит только ветер. Как пьёт кофе на крыльце и никого не видит, кроме деревьев. Как работает в полной тишине, не отвлекаясь на чужие разговоры, на телефонные звонки, на дурацкие вопросы «как дела».

Описание было коротким: «Дом в лесу. Площадь 60 кв.м. Три комнаты, кухня, веранда. Печное отопление. Электричество от генератора. Вода — колодец. Удобства во дворе. До ближайшего населённого пункта — 10 км по лесной дороге. Аренда на длительный срок. Цена договорная. Только для тех, кому действительно нужно одиночество».

Последняя фраза зацепила его. «Только для тех, кому действительно нужно одиночество». Это звучало как посвящение. Как пароль. Как будто хозяин дома знал, что обычные люди сюда не приедут — им нужны мангалы, батуты, интернет. А этот дом — для других. Для тех, кто ищет не отдыха, а спасения.

Внизу страницы был номер телефона. Алексей записал его в блокнот и ещё долго сидел, глядя на экран.

2

Он позвонил на следующий день, вечером, когда набрался смелости. Трубку взяли не сразу — гудки шли долго, секунд двадцать, и Алексей уже хотел сбросить, когда на том конце раздался голос. Низкий, с хрипотцой, явно пожилой: