Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 46)

– Грей! – она резко открыла глаза и схватила его за руку. – Боже праведный, Грей…

Теперь его глаза были закрыты. Он ничего не говорил, потому что его рот был занят другим делом… целовал, и лизал, и посасывал ее очень провокационным образом.

Затем его язык проскользнул внутрь ее, и Беатрис выгнула спину, сидя на краю стола.

– Я не думаю, что… любовью занимаются так, – смогла выдохнуть она. – Я не так это… понимала.

Ведь вроде бы он должен был использовать другую часть себя, чтобы…

Но внезапно все мысли испарились у нее из головы. Потому что он… о боже, что же он делал своим языком и… и зубами… Это было восхитительно! Ей хотелось больше этого. Она непроизвольно придвинулась к нему, и ласки языком Грея стали более интенсивными. Удовольствие в ее теле нарастало, Беатрис покачивалась, а потом вскрикнула в припадке какого-то невероятного безумия.

Грей дал ей только мгновение на то, чтобы прийти в себя, затем вытер свои губы ее ночной рубашкой и отодвинулся. У него было очень напряженное лицо.

– Где твоя спальня? – спросил он.

Беатрис еще была не в том состоянии, чтобы о чем-то думать, ее переполняло удовольствие, и она просто уставилась на Грея:

– Зачем тебе спальня?

– Я снова опозорюсь, если мы прямо сейчас не отправимся туда. И я не собираюсь в первый раз заниматься с тобой этим на кухонном столе. Так где она?

– На втором этаже.

Он застонал:

– Ну, конечно…

Грей поднялся с пола, протянул руку ей за спину, взял бокал с вином, который Беатрис оставила на столе, и сделал большой глоток. Затем Грей подхватил ее на руки и понес к выходу из кухни. Когда он поднимался по лестнице, Беатрис ухватилась за его шею, чтобы не свалиться. Хотя было маловероятно, что он ее уронит. Боже праведный, какой же он сильный, если может нести ее вверх по лестнице!

– Я вообще-то могу и сама идти, – сказала Беатрис, хотя то, что он нес ее на руках, давало ей новое удовольствие, и в ней снова начало нарастать возбуждение.

Добравшись до верхней площадки, он увидел три открытые двери.

– Которая? – прорычал Грей.

Беатрис могла только махнуть рукой. Она все еще не пришла в себя и не перестала удивляться его ласкам, этим плотским утехам, о которых она раньше и подумать не могла. Грей быстро вошел в ту комнату, на которую она показала, затем положил Беатрис на ее кровать, чтобы снять галстук и расстегнуть ширинку на брюках.

Лежа на кровати, Беатрис видела сквозь расстегнутую ширинку, как его мужской орган набухает, пока еще скрытый под нижним бельем. Это должно было бы ее напугать. Но после случившегося днем совсем не пугало. Она и подумать не могла раньше, что способна привести в возбуждение мужчину, который может иметь любую женщину, которую пожелает.

Дядю Эрми возбуждали все существа в юбках, но Беатрис видела, как Грей общался с горничными, и отмечала, что даже самые симпатичные из них не привлекали его как мужчину. Его взгляд на них не задерживался. Беатрис уже начинала думать, что он на самом деле предпочитает ее. По крайней мере, он предпочитает ее горничным.

Он смотрел на нее горящими глазами, и этот взгляд обжигал ее – ей становилось еще жарче. А он тем временем сбросил сапоги.

– Сними рубашку, моя милая. Я хочу видеть тебя обнаженной.

Ох! Одно дело – позволить ему видеть ее частями, понемногу за раз, но совсем другое – это позволить ему видеть ее толстую попу, покрытую веснушками спину и маленькую грудь одновременно…

– Боже, как ты любишь командовать! – Беатрис скрестила руки на груди. – Я еще тебя обнаженным не видела.

– Ты хочешь, чтобы я разделся первым? – он вопросительно приподнял бровь. – Хорошо.

Он снял брюки и остался в панталонах, чулках и рубашке, которую Грей тут же стянул через голову и отбросил в сторону. Ну а то, что Беатрис уже видела набухающим чуть раньше, теперь выделялось очень четко, и никакая ткань не могла это скрыть.

У Беатрис перехватило дыхание. Для герцога, у которого должна быть масса свободного времени, он определенно обладал великолепной грудью, у него четко выделялись все мускулы. Черные вьющиеся волосы густо росли на груди, а потом узкой дорожкой спускались оттуда на плоский живот. И живот был таким великолепным, что Беатрис внезапно захотелось его укусить.

Укусить? У нее на самом деле появилась такая мысль?

– Нравится то, что ты видишь? – спросил он тихим хрипловатым голосом, который напомнил ей об их первом поцелуе.

Беатрис кивнула. В эту минуту она была неспособна произносить слова вслух. А на его лице появилась довольная улыбка:

– Хочешь увидеть побольше?

– Да, пожалуйста, – выдавила она из себя.

– Тогда снимай свою ночную рубашку, милая.

– Но…

– Позволь мне догадаться. Ты медлишь из-за бородавок на животе?

Беатрис вопросительно посмотрела на него:

– Не дури. Там ни у кого не бывает бородавок.

Его глаза блестели, когда он стягивал чулки.

– Оспины?

– Конечно, нет! – она вздохнула. – Я просто… понимаешь… ну… Я совсем не красавица как в одежде, так и без нее. Я не выгляжу лучше обнаженной, чем в одежде…

Она поднялась с кровати. Он тут же прекратил улыбаться. Казалось, что веселье испарилось в одно мгновение:

– Кто, черт побери, сказал тебе, что ты не красавица?

Когда Беатрис прикусила нижнюю губу, Грей помрачнел:

– Так, понятно. Предполагаю, что это был твой дядя-ублюдок. – Грей подошел к тому месту, где она теперь стояла у кровати, и взял ее за подбородок: – Давай-ка разберемся с этим вопросом раз и навсегда. Ты не просто красавица, ты – королева красоты.

Беатрис гневно уставилась на него. Зачем так прямо говорить неправду?

– Нет необходимости врать, Грей. Ты уже находишься в моей спальне. И я не собираюсь тебя отсюда выгонять.

– Я не вру, – он нахмурился. – Разве мы не договорились всегда говорить друг другу правду?

– Договорились.

– И разве я этого не делал?

Она склонила голову набок:

– Ты не сказал мне, что пытаешься собрать сведения о моем брате.

– Не сказал, потому что ты не спрашивала. Я ни разу не врал тебе в лицо. Я задавал вопросы, зондировал почву, я понуждал и, может, заставлял, я уговаривал. Но я не врал. Я и сейчас говорю тебе правду, как говорил всегда. – Потом он провел ладонью по лицу: – А вообще если надеть красивую одежду, правильно пользоваться косметикой, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, и иметь опытную горничную, которая умеет укладывать волосы, то любая может стать красавицей.

Грей помолчал мгновение, неотрывно глядя на Беатрис.

– Но лишь немногие обладают внутренней, врожденной и природной красотой. А ты, моя дорогая, ею как раз обладаешь. Ты красива даже в траурной одежде, с простой прической. И я думаю, что, когда тебя будут представлять обществу в роскошном платье, с правильной прической, ты будешь просто великолепна. – У него на губах появилась легкая улыбка. – На самом деле я просто содрогаюсь при мысли о том, со сколькими мужчинами мне придется драться за то, что просто не могли отвести от тебя взгляд.

– Грей… – только и смогла произнести она, едва ли в силах осознать все его комплименты.

– Снимай ее. – Его глаза в эти минуты казались ей дымчато-зелеными в отсветах пламени. – Позволь мне увидеть то, до чего эти мужчины никогда не доберутся. Не представится им такой возможности – если у меня будет право голоса в этом деле.

Его слова звучали почти как обещание. Ей хотелось ему верить, даже если он имел все это в виду только одним этим вечером и у них будет только одна эта ночь. Поэтому она сняла ночную рубашку. Что еще она могла сделать? Беатрис хотела, чтобы он лег в ее постель, а Грей хотел видеть ее полностью обнаженной.

Хотя если бы у него в глазах промелькнуло даже легкое разочарование, она бы сразу же выскочила из комнаты, несмотря на то что уже была голой. Но она видела в них только огонь, желание и потребность. И страсть. Много-много страсти. Он стал медленно ее осматривать, двигаясь с шеи на плечи, а потом на грудь, его взгляд остановился там, а затем он увидел ее всю, включая ту часть между ног, в которой Беатрис все еще чувствовала жар и пульсации после всего того, что он там проделал.

Затем Грей поднял глаза на ее лицо и коснулся его одной ладонью, одна ее щека оказалась в его руке, словно в чашечке.

– Говорю тебе: ты великолепна.

Грей наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но Беатрис отстранилась.

– Моя очередь, – объявила она и протянула руку к пуговицам у него на панталонах.

Он поймал ее руку и посмотрел на нее очень серьезно:

– Скажи мне одну вещь. Ты это делаешь только для того, чтобы избавиться от воспоминаний о своем дяде?