Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 48)

Беатрис снова повернулась на спину и уставилась в потолок. По ее выражению лица ничего прочитать было невозможно.

Она сравнивает себя с этими другими женщинами? Но это же абсурдно! В сравнении с ними она была богиней. И даже сейчас Грей продолжал наслаждаться ее телом. Он смотрел и смотрел, и ему все равно было мало. Золотистая кожа, золотисто-каштановые волосы на голове и на лобке, немножко надутый животик, который ему хотелось лизать, гладить и ласкать. Ее тело было идеальным, несмотря на то что думала она сама.

Грею никогда не нравилась большая грудь. Он предпочитал большие попы, и именно такая оказалась у Беатрис. И это не упоминая большой ум, характер и душу. Именно они нравились ему в ней больше всего.

Совершенно определенно, что всеми своими качествами она значительно превосходила тщательно ухоженных светских дам, которых он знал. Ему нравилось, что Беатрис вела себя совершенно естественно, не пыталась скрыть веснушки, не стыдилась загорелой кожи и немодной прически. Она совершенно не соответствовала принятым в обществе правилам, и ее это не волновало.

Ее характер не соответствовал принятым в обществе правилам. Но он сам никогда не старался им следовать, если они не имели смысла. Это всегда был его собственный выбор. Беатрис тоже не позволяла никому насильно заставлять ее что-то делать. И именно это ему в ней нравилось.

Она не позволила своему дяде сделать ее своей любовницей.

Грей нахмурился. Да будь он проклят! Грей приходил в ярость от одной мысли о том, как дядя Эрми мучил Беатрис. А теперь он сходил с ума от того, что сейчас она от него отдалялась. Снова. И все из-за какого-то идиотского представления о том, какую жизнь он вел и как он вообще жил.

Может, все дело в том, что Грей еще не сделал ей предложение? Он знал, что должен его сделать. Это было единственным спасительным средством после того, как джентльмен обесчестил женщину. А несмотря на его поведение этой ночью, Грей на самом деле был джентльменом.

Но вначале ему нужно изменить ее представление о нем, исправить то, что он наделал, как дурак намекая на свой опыт в любовных делах.

– Тебе не нужно беспокоиться о женщинах, которые побывали в моей постели, – объявил он.

– Правда? А почему нет?

– Потому что они много лет назад прекратили быть частью моей жизни. Однажды я понял, что если сеешь дикий овес, то у тебя вырастают одни сорняки. Проще говоря, я перебесился, отдал дань увлечениям молодости и остепенился. И такое поведение, беспорядочные связи утратили свою привлекательность.

Беатрис неуверенно посмотрела на него:

– Много лет назад?

– В большей или меньшей степени. Если честно, то я предпочту удовлетворить себя сам, чем идти в публичный дом и рисковать. Там ведь могут обокрасть, можно подхватить нехорошую болезнь. У меня были романы с парочкой веселых вдовушек, потом я недолгое время содержал любовницу, но… – Он встретился глазами с ней. Беатрис смотрела вопросительно. Грей заговорил более мягким тоном: – Все эти встречи приносили мне гораздо меньшее удовлетворение, чем наше короткое знакомство.

Он был рад, что сказал это, когда увидел, как загорелись ее глаза.

– Правда?

– Я же уже говорил тебе: я тебе никогда не врал.

Она мгновение переваривала это:

– Возможно. Но до этого вечера ты никогда не признавался, что думал о моем участии в отправлении двух моих дядей на тот свет.

Господи, спаси и помилуй! Вот она – расплата за грехи.

– Это было временное помешательство после того, как Шеридан сегодня выяснил, что оба твои дяди собирались продать этот дом. И как только он мне это сказал, я отправился сюда, хорошо не подумав о том, что услышал. Но, если честно, дорогая, как только я здраво поразмыслил над услышанным, я понял, что это чушь.

Беатрис провела пальцами у него по груди.

– Так что на самом деле ты не думал, что я могла убить их обоих?

Его желание успокоить и убедить ее боролось с желанием подразнить ее. Последнее победило.

– Конечно, думал. – Когда Беатрис уставилась на него раскрыв рот, он безмятежно добавил: – Твои собаки подчиняются каждому твоему приказу, так что ты вполне могла дрессировать их несколько месяцев и обучить их, как стянуть дядю Эрми с лошади и сломать ему шею. Затем, когда на сцене появился мой отчим, ты научила их, как столкнуть его с моста. Теперь мне все это ясно как день.

– Грей! – закричала Беатрис, хотя было видно, что она сдерживает смех.

– Ты же хвасталась мне тем, как они у тебя хорошо выдрессированы.

Беатрис хлопнула его по плечу рукой:

– Я не учила их убивать, ради всего святого!

– А значит, эта моя теория летит в тартарары.

Когда он улыбнулся ей, Беатрис закатила глаза:

– Ты на самом деле неисправим.

– Ты меня спутала с Торном.

– Не спутала. – Она стала серьезной и прижалась к его боку. – Может, ты и лучше скрываешь свои наклонности, но вы с Торном гораздо больше похожи, чем ты готов признать.

Грей молчал какое-то мгновение, потом спросил:

– Ты на самом деле так думаешь?

Беатрис кивнула, потом долго смотрела ему в глаза.

– А почему ты так надолго расстался со своей семьей?

Грей напрягся. Это было именно то, чего он боялся: он не хотел никого пускать себе в душу. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабости. Пусть даже и человек, к которому он питал интерес, о котором ему хотелось заботиться, который волновал его, как Беатрис.

– Они жили в Пруссии. Я жил здесь. Мне кажется, что это очевидно.

Беатрис внимательно оглядывала его лицо:

– Тут замешано что-то гораздо большее.

Да будь она проклята за такую прозорливость и чувствительность! Почему никто из его семьи не догадался о том, как дела обстояли на самом деле? Почему только она?

Но он не мог позволить ей видеть его глубоко спрятанные страхи.

– Ты что-то себе нафантазировала.

– Не думаю.

Он наклонился над ней и прошептал:

– Я не хочу говорить о своей семье. И, кстати, о твоей тоже. Если у нас впереди вся ночь, то я хочу провести ее за более приятными занятиями. Например, вот такими. – Он опустил руку и положил между ее ног. – Я снова тебя хочу. – Боже, это было правдой. – А ты хочешь?

– Ты знаешь, что да, – мягко ответила Беатрис.

Только таким способом он мог не дать ей догадаться о том, что он скрывает, о его позорных тайнах. Ему только требовалось не выпускать ее из постели.

Грея разбудил какой-то шум. В первое мгновение он оказался дезориентирован. Где он?

Затем он почувствовал теплое тело рядом с собой и понял, где находится. Он с Беатрис. В ее доме. Это означало, что он заснул. И она тоже заснула. А судя по тому, что в окно пробивался свет, наступило утро. Проклятье! Ему давно уже следовало уйти.

Грей бы прямо сейчас выскочил из кровати, но только в этот момент он как раз понял, какой звук услышал. В первое мгновение он еще не проснулся, и затуманенный сном мозг не отреагировал, как следовало. Рядом с ним взвели курок.

– Вставай! Немедленно!

Черт побери! Грей знал этот голос. И все это должно плохо закончиться.

Рядом с ним проснулась Беатрис.

– Что происходит? – спросила она.

– Твой любовник сейчас отправится на тот свет, моя дорогая сестра, – объявил Вулф, причем с такой невозмутимостью и уверенностью, что Грею на самом деле стало не по себе и холодок пробежал у него по спине. – Тебе, вероятно, следует с ним попрощаться.

– Джошуа? – Беатрис села в кровати и натянула одеяло, чтобы прикрыть грудь. Слава богу, что в какой-то момент ночью они все-таки забрались под одеяло. – Джошуа, убери эту штуку!

Грей с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Он собирался давно уйти, если только и для того, чтобы не опорочить ее репутацию перед братом, пока он не сделает ей официальное предложение. Но Вулф смотрел на него так, что Грею стало ясно: вероятно, ему придется заплатить за это упущение собственной жизнью. А если бы взглядом можно было убить, то он уже был бы мертв.

Вулф проигнорировал Беатрис.

– Как ты смеешь? – заорал он, глядя на Грея. – Это моя сестра, ради всего святого!

До того как Грей придумал, как ему защититься от того, от чего защиты, похоже, не было, заговорила Беатрис:

– Я сама решила быть с ним. И какое тебе дело? Тебя в любом случае нет большую часть времени.