Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 35)
– Я просто говорю, что если ты прав и майор на самом деле имеет виды на герцогский титул и все, что к нему прилагается, то он также может искать и жену, чтобы, так сказать, получить полный пакет. Кого-то типа нашей сестры.
Шеридан расхохотался.
– В таком случае мой кузен сделал неудачный выбор. Гвин слишком умна для того, чтобы выходить замуж за нищего егеря, независимо от его звания в Королевских ВМС.
– Если ты прав насчет него и он хочет стать герцогом, то он совсем
– У Джошуа только один способ стать герцогом – убить меня и Хейвуда, причем так, чтобы этого никто не заметил. А этого не случится, потому что мы с тобой не позволим ему это сделать. Мы его остановим. Так что не имеет значения то,
Грей не был в этом уверен. Но он также не был уверен, что вообще знает свою сестру. Его не было рядом, когда она росла. Черт побери, он вообще почти не появлялся рядом даже после возвращения их семьи в Англию. А письма от родителей не отдавали ей должного. Гвин всегда выделялась среди других, всегда привлекала внимание. Конечно, она притягивала Вулфа. А кто бы мог ее не заметить?
– Не обращай внимания на мои слова, – сказал он Шеридану. – Может, я просто нафантазировал их взаимный интерес друг к другу. – Хотя, конечно, ничего он не нафантазировал. – Давай сменим тему. Я хотел спросить тебя об этом месте, куда мы завтра планируем отправиться… Это те самые развалины, рядом с которыми умер твой дядя? Ты мне про них рассказывал?
Шеридан кивнул.
– Ты обратил внимание на выражение лица Джошуа, когда Гвин попросила его составить компанию для похода к этим руинам? «Только если к нам присоединится майор Вулф – спросил Шеридан». – Если что-то и указывает на виновность…
– Именно он первым заговорил об этих развалинах, – напомнил Грей. – Он объяснил, что они собой представляют. Навряд ли он стал бы это делать, если бы был виновен.
«В чем-то кроме вожделения нашей сестры», – добавил про себя Грей.
– Все равно нам завтра нужно придумать, как заманить его на это место, а потом посмотреть на его реакцию, – не унимался Шеридан.
– Не «нам», а «мне», – поправил его Грей.
Шеридан уже открыл рот, чтобы возразить, но Грей не дал ему этого сделать.
– Пока Вулф занят на запланированной экскурсии, ты отправишься к мосту и попробуешь поискать куски ограждения, которые упали в реку вместе с отцом, – сказал Грей. – Их очень важно найти и осмотреть. Тогда мы сможем понять, был ли мост поврежден заранее. Или, по крайней мере, серьезно продвинемся вперед в нашем расследовании. И это лучше всего сделать, пока Вулф точно находится в другом месте – не нужно отвечать на вопросы.
– Отличная мысль, – повеселел Шеридан.
– А ты осматривал место гибели твоего дяди?
– Осматривал. Но ничего не нашел. Если там и оставались доказательства совершенного преступления, то у Джошуа было много времени, чтобы их уничтожить. Мы же оказались в Англии только через несколько недель после похорон дяди Эрми.
– Если там можно что-то найти, то один из нас определенно это сделает.
– А если не найдем?
– Значит, и находить нечего.
Шеридан скрестил руки на груди:
– Ты уверен, что красивый румянец, заливающий щеки Беа, и милые улыбки не оказывают на тебя влияние? Не мешают тебе? Может, ты из-за них не замечаешь очевидного?
Грей разозлился:
– Если ты помнишь, то я скептически отнесся к твоим подозрениям с самого начала. И тогда я еще практически не знал мисс Вулф.
Тень пробежала по лицу Шеридана:
– Прости, старина. Я просто… раздосадован из-за того, что мы пока не нашли ничего конкретного.
Грей тоже чувствовал досаду. Но он не хотел говорить Шеридану о том, что заметил реакцию
На следующее утро Грей удивился, когда Беатрис зашла в их дом в одиночестве.
– А где твой брат?
– Я могла бы то же самое спросить про вашего, – ответила она чуть ли не официальным тоном. – Кстати, предполагалось, что вы будете обучать меня хорошим манерам. И последние несколько дней вы над ними работали. Но вам и самому не помешает поучиться хорошим манерам. Обычно, как мне говорили, люди при встрече говорят «Доброе утро!», но не «Где твой брат?». Или вы обычно так приветствуете первого человека, который заходит в дом, где вы живете в настоящее время?
Ей удалось очень похоже скопировать его тон. Грей обычно его использовал, когда что-то требовал. Это, мягко говоря, привело его в некоторое замешательство.
– Простите, мисс Вулф, – сказал Грей, с трудом сдерживая улыбку, хотя уголки губ так и норовили поползти верх. – Доброе утро. Как вы себя чувствуете сегодня? И не будете ли вы так любезны сообщить мне, где же сейчас находится ваш брат? – Грей приподнял бровь: – Этого приветствия вам будет достаточно?
Беатрис прикусила губу, словно тоже пыталась сдержать улыбку.
– Думаю, да. Если отвечать на ваш вопрос – Джошуа ждет на улице с фоксхаундами.
– А, снова собаки. Если надеетесь, что они помогут удерживать меня на расстоянии, вспомните нашу первую прогулку с пойнтерами. С ними это не получилось.
Она сильно покраснела.
– Какая глупость! Я просто подумала, что им не помешает прогулка. Им нужно много бегать. – Когда Грей усмехнулся, Беатрис вздернула свой миленький подбородок: – А где остальные члены
– Я вижу, что мы вернулись к «вашей светлости». – Когда Беатрис не ответила на это замечание, Грей с трудом сдержался, чтобы не выругаться. – Шеридан с нами не пойдет. У него слишком много работы – нужно подготовиться к встрече с адвокатом. Гвин все еще прихорашивается и просила сообщить, что скоро спустится вниз. Мама хотела к нам присоединиться, но потом вспомнила, что у нее назначена примерка – ей шьют новое траурное платье.
В этот день Беатрис надела ту же практичную шляпку, как и во время их первой совместной прогулки. Только на этот раз она выбрала редингот[16] из черной шерстяной ткани, который считался подобающей одеждой для женщины в трауре, лишь за исключением одного дополнения – зеленого вязаного шарфа, который Беатрис обернула вокруг шеи.
– Ты выглядишь как цветущая роза. – Грей понятия не имел, откуда всплыли эти идиотские слова, но она на самом деле напоминала ему розу – щечки покрыл румянец, глаза блестели. И это не упоминая симпатичный шарф, на который кивнул Грей: – Он зеленый и напоминает мне… ствол. Ну, ты меня понимаешь.
Беатрис покраснела еще сильнее и стала еще
– Я не смогла найти черный шарф, белого у меня вообще нет, а на улице прохладно.
Она очень быстро произносила слова, как и обычно, когда нервничала. И это ему нравилось. Грей так привык к общению со светскими дамами, которые следили за каждым произносимым словом, что просто наслаждался, находясь рядом с человеком, который этого никогда не делал.
– Поверь мне: я рад видеть на тебе этот шарфик. Я так устал видеть всех только в черном, который лишь иногда разбавляют небольшими белыми деталями. Ничего цветного! – Грей улыбнулся. – И я сомневаюсь, что собак волнует, во что ты одета, строго ли ты соблюдаешь траур, правильно ли выбираешь траурный наряд и все такое прочее.
Грей надеялся ее рассмешить, но резкие слова, которые он слышал от нее вчера, показывали: она все еще сердится на него за то, что произошло между ними в нише бального зала. Поэтому Грей не удивился, когда Беатрис вообще ничего ему не ответила.
Не то что он ее винил. Он ведь сам сказал ей, что никогда не сможет на ней жениться, и при этом не дал никаких объяснений. Но как он мог рассказать ей о годах, когда закалял свою волю и ожесточался все сильнее, чтобы противостоять пыткам и манипуляциям своего дяди? Он не мог никому дать над собой власть, даже жене. Он этого не вынесет. Он и так уже слишком много натерпелся. А пустить кого-то в душу, позволить кому-то играть с его эмоциями, даже непреднамеренно…
Нет, он не мог себе это позволить.
Тем не менее ему совсем не понравилось, как она высказалась беззаботным тоном о том, что произошло между ними на прошлой неделе: «Я не держу на вас зла, сэр. Я просто считаю неразумным в дальнейшем танцевать только вдвоем. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду».
Да, он прекрасно понял. Беатрис не собиралась заниматься ничем подобным с мужчиной, который на ней не женится. И хотя Грей этого и ожидал (и в любом случае ему хотелось думать, что он никогда не станет насильно навязывать ей свои ласки), ему это было неприятно. Это его беспокоило. Получалось, что Беатрис гораздо легче подавить в себе страсть к нему, чем ему самому избавиться от желания обладать ею.
Ее продолжающееся молчание вызывало у него раздражение и заставило его снова заговорить, чтобы вызвать у нее хоть какую-то реакцию:
– Подозреваю, что реальная причина отсутствия моей мамы – это желание поиграть в сваху. Она явно хочет позволить Гвин пообщаться с твоим братом, когда им никто не мешает. И позволить мне пообщаться с
Наконец она отреагировала. От такого взгляда ручей мог бы замерзнуть: