Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 21)
Грей подождал, пока Беатрис не скрылась из виду, затем нырнул в лес и быстро нашел место, откуда ему будет удобно за ней проследить. Ему не потребовалось долго ждать. Вскоре Беатрис прошла мимо него совсем не в направлении своего дома.
Как он и подозревал. Вдруг возникшая необходимость вернуться домой была только хитростью, чтобы избежать его вопросов. Черт побери! А что, если Шеридан
А если так, то Беатрис что-то знает. И теперь Грею предстояло выяснить, что именно ей известно и что она скрывает.
Глава 9
Прошлым вечером Беатрис не пошла на ужин в Эрмитэдж-Холл, но сегодня она не могла туда не пойти – она не могла пропустить урок, необходимый для представления ее обществу. Это означало, что она увидит Грея.
Она с трудом подавила вздох. Часть ее – очень маленькая часть – не возражала против того, чтобы взять его в любовники. Если бы ей предложили выбрать мужчину, который обучил бы ее всем удовольствиям, которым влюбленные предаются в спальне, то она хотела бы, чтобы это был Грей. Каждый раз, когда Грей прикасался к ней или целовал ее, они оба получали удовольствие, это были совсем другие ощущения, а не то омерзение, которое она испытывала, отбиваясь от своего дяди. Это были не его шлепки по попе, не мерзкие объятия, когда он прижимал ее к своей груди, и не слюнявые поцелуи в губы, которыми он вроде бы ее приветствовал.
Вчерашний поцелуй Грея заставил ее думать о том, что поцелуями мужчины все-таки можно наслаждаться. К сожалению, Беатрис знала, что ждет женщин, которые заводят любовников, и не хотела, чтобы это случилось с ней. Даже несмотря на то, какое удовольствие Грей мог бы подарить ей в постели. Ах как было бы волнующе заполучить его в свою постель!
У нее загорелись щеки.
При приближении к Эрмитэдж-Холлу Беатрис заставила себя собраться с духом и морально приготовиться к встрече с Греем. Она должна держать с ним дистанцию. Даже несмотря на то, что ее интересует его прошлое. Ей было любопытно! Что-то явно случилось, раз герцог не желает говорить о своем прошлом и никого близко не подпускает к себе. Хотя это не ее дело и на нее его прошлое повлиять никак не может.
Пусть хранит свои тайны. Тогда, возможно, он позволит ей не раскрывать ее собственные и прекратит задавать вопросы о дяде Эрми. У Грея определенно зародились подозрения о смерти ее дяди. И Беатрис просто не могла позволить герцогу продолжать задавать вопросы на эту тему, она не могла позволить ему догадаться, чего она боялась. А она боялась, что смерть дяди Эрми была совсем не случайной.
Она поправила фишю[12] из газовой ткани, чтобы не демонстрировать слишком много обнаженной плоти в вырезе перешитого платья, и с гордо поднятой головой вошла в Эрмитэдж-Холл. Беатрис остановилась, заметив леди Гвин, которая разговаривала с дворецким и возбужденно размахивала руками. Что же привело ее в такое состояние?
Беатрис непроизвольно вздохнула при виде траурного платья леди Гвин, явно пошитого на заказ дорогим портным. Платье было из крепа с роскошной отделкой черными кружевами. Какой воротничок… Как Беатрис сможет стать частью этого мира? К тому времени, как ее будут представлять высшему обществу, период траура уже закончится, но даже если бы у нее и было такое красивое платье, как у леди Гвин, Беатрис все равно не смогла бы носить его с такой элегантностью и естественностью. Беатрис в подобных платьях почувствовала бы себя как гончая, которую нарядили в юбку – совершенно не к месту.
Вспомнились неприятные слова дяди Эрми: «Будь счастлива, девочка, что я тебя хочу. Большинство мужчин не станут обращать внимание на такую мужеподобную особу. Вообще не удостоят тебя никаким вниманием. Ты совсем не красавица».
Да будь проклят ее дядя! У нее теперь есть новые родственники, которые добры к ней, и она будет их держаться.
Леди Гвин всегда воспринимала ее как равную и теперь, заметив Беатрис, радостно улыбнулась:
– Наконец-то! Мама о тебе спрашивала. Она хочет начать нашу подготовку к представлению лондонскому обществу.
Беатрис вручила шляпку и перчатки дворецкому, затем улыбнулась, начиная играть свою обычную роль.
– Это очень мило со стороны моей тети.
– Достаточно благодарностей. – Леди Гвин положила руки на бедра. – Мы делаем это не из-за каких-то понятий о чувстве долга. Мы просто тебя обожаем. А это самое меньшее, что мы можем сделать, чтобы компенсировать невнимание твоего дяди Эрми.
Это были такие милые и добрые слова, что Беатрис почувствовала комок в горле.
– Мне очень приятно это слышать, леди Гвин.
– Прошу тебя, называй меня просто Гвин. Мы с тобой обе ученицы в этом странном новом мире. – Леди Гвин, то есть просто Гвин, улыбнулась. – И мне нужна союзница, а то мама может слишком увлечься. Ее нужно останавливать. – Гвин подошла к Беатрис и взяла ее под руку, затем тяжело вздохнула: – Мама в хорошем смысле любит перегибать палку, если ты понимаешь, что я имею в виду. Признаюсь тебе: я от этого устала. Иногда просто сил не хватает с ней бороться, и я вынуждена соглашаться.
Беатрис рассмеялась:
– Я понимаю. Тетя Лидия умеет убеждать.
– Да уж, – с мрачным видом кивнула Гвин. – Честно говоря, я не знаю, как мы с тобой все это выдержим. Ведь тут еще к моей матери добавляются и братья.
– С нами все будет в порядке, – опять рассмеялась Беатрис, хотя при мысли о том, что Грей тоже будет участвовать в обучении ее вращению в высшем свете, ее охватывала легкая дрожь, и она не могла понять всех своих чувств, которые испытывала при этом. Как она сможет находиться рядом с ним и не вспомнить тот поцелуй, от которого у нее по всему телу разлился жар? И это не упоминая опасных вопросов, которые он задавал о дяде Эрми.
– В любом случае мы ничего не можем поделать, – продолжала Гвин. – Сегодня планируется обучение танцам.
О боже! Танцы с Греем. Как она
– Ты же, конечно, умеешь танцевать? Зачем же тебя обучать? – спросила Беатрис.
– Умею, но не английские танцы. В Берлине мы танцевали другие. Там шаги другие. По большей части танцевали вальс, а это только два человека. Вальс я знаю, а вот все остальное…
– Я даже никогда не слышала про вальс. А вот шотландский рил и ирландская джига у меня получаются отлично, тут я не уступлю ни одному учителю танцев.
– Я научу тебя вальсировать, а ты научишь меня рилу, и мы произведем впечатление на всех на балах.
Беатрис рассмеялась. Она просто не могла удержаться, услышав про такой подход к делу. И ей было очень легко рядом с такой дружелюбной Гвин. Беатрис почти удалось убедить себя, что присутствие Гвин поможет ей вынести танцы с Греем. Но когда они вошли в танцевальный зал, он отсутствовал. О танцах с матерью беседовал Торнсток.
Беатрис почувствовала сильное разочарование, но потом быстро взяла себя в руки. Она не должна испытывать такие глупые эмоции из-за того, что лишилась возможности потанцевать с Греем. Несомненно, герцог Грейкурт попросил освободить себя от обязанностей, связанных с ней, после всего того, что случилось вчера. Это служило еще одним доказательством того, что его ощущения во время их поцелуя даже близко не соответствовали тому, что ощутила она.
– А-а, дамы прибыли! – воскликнул Торнсток. – Ну, давайте начинать, чтобы побыстрее разделаться.
Именно в эту минуту в танцевальный зал вошел Шеридан. Он явно срезал дорогу: прошел через сад из кабинета в противоположном конце дома. В этом кабинете дядя Эрми…
Хотя какой дядя Эрми? Теперь это кабинет самого Шеридана. Беатрис почувствовала небольшое облегчение при мысли о том, что тот кабинет теперь занимает ее кузен, а не мерзкий дядя.
– Слава богу, что ты здесь, – сказал Торнсток Шеридану. – Нам всем нужна помощь с этими уроками танцев.
– Я не могу в этом участвовать, – объявил Шеридан с легким раздражением. – У меня более чем достаточно дел. – Затем он посмотрел куда-то за спину Беатрис. – Попросите Грея. Он вам все расскажет. Почему бы вам его не использовать?
Беатрис повернулась и увидела, что Грей стоит, подпирая стену, в большой круглой нише, специально построенной для размещения маленького оркестра. Но теперь там стоял только один рояль.
Грей посмотрел на нее:
– Я буду рад стать партнером мисс Вулф, если он ей требуется.
Он хочет с ней танцевать из-за их вчерашнего поцелуя? Или он просто надеется порасспрашивать ее о смерти дяди Эрми? И та и другая возможность вызывала беспокойство.
Сегодня Грей надел другой черный траурный костюм и заменил высокие сапоги, которые обувал вчера, на ботинки, лучше подходящие для танцевального зала. Но даже без тех модных сапог он оставался невероятно привлекательным – и пугающим. В общем, таким, как и помнила Беатрис.
А когда он отошел от стены и расправил плечи, Беатрис чуть не грохнулась в обморок. Она не была уверена из-за чего – благоговейного трепета или страха. Этот мужчина, стоявший в полный рост, определенно впечатлял и вызывал сильные чувства. Беатрис все-таки не лишилась чувств, может, потому, что она никогда в жизни ни из-за чего не падала в обморок.