Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 14)

– Тогда почему к нам не присоединилась леди Гвин? – спросила Беатрис, теперь она определенно была настороже.

– Потому что я уже хорошо знаю свою сестру, мисс Вулф, – рассмеялся он.

У нее на лице ответной улыбки не появилось.

– Я имела в виду… То есть…

– Я знаю, что вы имели в виду, – сказал он. Ему стало ее жалко. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя рядом с ним так же легко и свободно, как рядом с Шериданом. – Кроме того, Гвин сейчас с мамой.

– О да. Конечно. – Беатрис не встречалась с ним взглядом, даже не смотрела на него, только поправляла смявшуюся юбку. – Мне нужно выгулять собак. Пойнтерам нужно много бегать, или они…

– …становятся беспокойными и неуправляемыми. Да, я знаю. Давайте вместе с ними погуляем? Обещаю, что не буду кусаться, мисс Вулф. В прямом и переносном смысле.

Ему показалось, что она пытается скрыть улыбку. По крайней мере, Грей заметил, как кончики ее губ немного приподнялись вверх.

– Мой жизненный опыт подсказывает, сэр, что укусить может любой мужчина, если его спровоцировать.

– Ну, значит, не провоцируйте меня, и я не буду показывать зубы. – Беатрис явно рассердилась, и Грей тут же улыбнулся ей, пытаясь успокоить: – Возможно, вы уже заметили, что меня трудно вывести из себя. Я похож на ваших пойнтеров – готов беспрекословно повиноваться командам. Прикажете – сяду у ваших ног.

Беатрис фыркнула:

– Я очень в этом сомневаюсь, ваша светлость.

Использование официального обращения к титулованной особе вызвало у него раздражение.

– Пожалуйста, называйте меня Грей, как зовут другие. Или даже Грейкурт, если вам так больше нравится. Только не надо титулов и официоза. Вы не служанка, а я не ваш хозяин.

– Хорошо. Но тогда и вы должны называть меня Беатрис, как все остальные члены семьи.

– Не Беа? – уточнил он.

Она вздохнула:

– Только, пожалуйста, не говорите никому, но я терпеть не могу обращение «Беа». Почему-то сразу же появляются мысли о старухах.

– Спасибо, что предупредили. Хотя я думаю, что вы должны и другим об этом сказать.

– Не могу. Они были так добры ко мне.

– А меня в этом никто обвинить не может.

Она покраснела:

– Я не хотела…

– Я просто вас поддразниваю, – рассмеялся он. – Как я вам уже сказал, меня трудно вывести из себя. Хотя у вас могло сложиться впечатление, что дело обстоит с точностью до наоборот.

– Если вы это утверждаете… Грей. – Судя по ее тону, настороженность не проходила.

Беатрис не стала ждать, чтобы он указывал дорогу, а сама первой пошла вниз по склону, собаки пританцовывали перед ней. Грей последовал за ней, отметив про себя, что Беатрис вроде как направляет и удерживает собак с помощью невидимого поводка. Они ни разу не убежали слишком далеко вперед и не бросались в чащу сломя голову. А когда показалось, что один пес собрался сделать именно это, Беатрис тихо произнесла пару слов, обращаясь к нему, и он мгновенно вернулся к ней.

– Ваши пойнтеры прекрасно выдрессированы, – заметил Грей.

– Если вы это заметили, то вы, вероятно, охотник.

– Если честно, охота не является моим любимым времяпровождением, но я знаю собак. У меня были два сеттера, жили в доме. Они не были хорошо выдрессированы и даже не умели просто хорошо себя вести. Такую пару неугомонных бандитов нужно еще поискать! Никто не мог с ними справиться, включая меня. – Он посмотрел на Беатрис уголком глаза: – Хотя думаю, что вы, наверное, смогли бы.

– Надеюсь. Сеттеров несложно дрессировать. – Разговаривая с ним, Беатрис не отводила взгляда от собак, скачущих и веселящихся впереди. – Вы говорили в прошедшем времени. Что случилось с вашими любимцами?

Он помолчал мгновение, потом ответил:

– Мне пришлось оставить их в Пруссии, когда я вернулся в Англию, чтобы учиться в Итонском колледже.

– О, как это ужасно! – сочувственно воскликнула Беатрис. – Вы, наверное, по ним очень скучали.

«Скучал, но не так, как по своей семье».

– Это были собаки, мисс Вулф. Не дети.

Грей хотел этим ответом отделаться от ее расспросов – чтобы она, не дай бог, не спросила его про расставание с семьей, о чем он не хотел говорить. Но вместо того, чтобы сменить тему, Беатрис очень внимательно на него посмотрела:

– Это не означает, что вы по ним не скучали.

– У меня просто не было времени по ним скучать, – сказал он и сам сменил тему: – Насколько я понимаю, вы с братом живете на территории поместья в доме, предназначенном для вдовствующей герцогини.

Почему-то после этого вопроса она снова рассердилась, даже скорее ощетинилась, если к ней можно было применить это слово.

– Да, живем. По крайней мере, пока ваша мать предпочитает жить в большом доме.

– Поверьте мне: моя мать всегда будет жить максимально близко к своим детям, только если Шеридан сам ее не выгонит…

– Или его новая жена, – саркастически добавила Беатрис, затем опомнилась: – Простите, ваша светлость. Мне не следовало это говорить.

– Прекратите, пожалуйста!

– Простите, – пробормотала Беатрис. – Я хотела сказать «Грей».

– Я не об этом говорю. Прекратите извиняться за высказывание вслух того, что думаете. Я сам всегда так делаю.

Беатрис фыркнула:

– Но вам-то можно. Вы – герцог, к тому же богатый. Никто не пойдет против вас, не осмелится вам противостоять. А если бы у меня было достаточно мозгов, то я тоже не стала бы вам так отвечать.

Услышав ее прямой ответ, Грей весело рассмеялся.

– Вот это мне и нравится! – воскликнул он, а увидев, как она побледнела и открыла рот, добавил: – Не смейте за это извиняться!

У нее заблестели глаза.

– Я и не собиралась, – объявила Беатрис.

– Черта с два вы не собирались.

В это мгновение он заметил, что сжимает ее предплечье – Беатрис многозначительно посмотрела на его руку, и он понял, что непроизвольно схватил ее. Грей отпустил ее руку и снова заговорил:

– Похоже, что пришел мой черед извиняться. Простите за то, что себе позволил. Я не должен был хватать вас за руку. Хотя у меня создалось впечатление, что вас раздражает все, что я делаю.

Она украдкой бросила взгляд в ту сторону, куда побежали собаки, удостоверилась, что они все еще находятся в поле ее зрения, после этого посмотрела на Грея:

– Это не так. Вы любезно не сообщили родственникам о нашей… горячей перепалке во время нашей с вами первой встречи.

– Разве она была горячей? – Грей изобразил удивление. – Я не заметил.

Этот ответ вызвал у нее легкую улыбку:

– Лжец.

– Знаете, что я вам скажу? Давайте мы с вами притворимся, что я не герцог, а вы – просто родственница моей мамы, а не ее последний про… – Грей вовремя остановился, чтобы не произнести полностью слово «проект». – Протеже моей мамы. Давайте притворимся хотя бы ненадолго, что мы просто два человека, которые беседуют, не преследуя никаких корыстных целей, без задних мыслей и скрытых мотивов. Я буду говорить то, что я думаю, и вы будете говорить то, что вы думаете, и никто из нас не станет извиняться.

– Зачем?

– Ваши извинения отнимают слишком много моего драгоценного времени, – ответил он с улыбкой. – Видите? Вот как это делается. Я буду самим собой – высокомерным и напыщенным, и вы будете самой собой – рубить правду-матку в глаза. И тогда мы прекрасно поладим, не будем суетиться и все у нас получится.

И, может, тогда она раскроет какую-то полезную для него тайну, связанную с ее братом. И это не упоминая того, что он чаще будет видеть настоящую Беатрис, такую, какая она на самом деле.

Беатрис посмотрела на него вопросительно:

– Я думала, что вы будете готовить меня к вращению в высшем обществе. Я сомневаюсь, что там всегда можно произносить вслух то, что придет мне на ум.