Сабир Алмасов – 2125 (страница 7)

Он посмотрел на мертвый терминал. Теперь он казался ему не просто старым хламом, а зловещим оракулом, принесшим весть из преисподней. И Итан понимал, что как бы он ни старался, он уже не сможет просто выключить его и забыть.

Ночь прошла в каком-то лихорадочном, полубессознательном бреду. Итан так и не смог заставить себя лечь. Он то мерил шагами свою тесную клетку, то застывал у мертвого экрана терминала, словно ожидая, что тот снова оживет и либо подтвердит его худшие опасения, либо, наоборот, развеет их каким-то чудом. Но терминал молчал.

Отрицание, такое сильное поначалу, постепенно давало трещину под напором неотвязных обрывков голоса Ани. Ее крики, ее срывающиеся на рыдания слова – все это въелось в его память, как раскаленное клеймо.

И сквозь этот ужас, как первые лучи солнца сквозь грозовые тучи, начали пробиваться воспоминания об Ане. Не о той, чей голос он слышал из динамиков – сломленной, раздавленной, – а о другой Ане. Той, которую он знал.

Аня Рамирес… Он помнил ее совсем молодой, только что со студенческой скамьи, попавшей в его исследовательскую группу в «Прометее». Немного нескладная, с вечно растрепанными темными волосами и огромными, любопытными глазами, которые, казалось, хотели впитать в себя всю Вселенную. Она была полна того наивного, чистого идеализма, который сам Итан когда-то тоже разделял, но давно похоронил под обломками своей карьеры и рассудка. Она верила в науку как в высшее благо, в прогресс как в единственно возможный путь для человечества. Ее энтузиазм был заразителен, и даже он, уже тогда начавший ощущать первые признаки выгорания и цинизма, иногда невольно поддавался ее обаянию.

Он был ее неформальным наставником. Учил ее азам работы со сложными нейроинтерфейсами, делился своими наработками, предостерегал от слишком поспешных выводов. Она была невероятно способной, схватывала все на лету, задавала такие вопросы, которые заставляли его самого по-новому взглянуть на привычные вещи. Иногда, глядя на нее, он с какой-то горькой усмешкой видел в ней себя – себя прежнего, того, кто еще верил.

Всплыл в памяти один случай. Они бились над какой-то особенно сложной проблемой с кодированием нейронных сигналов. Итан уже готов был все бросить, но Аня, просидев над терминалом почти двое суток без сна, вдруг нашла решение – простое, изящное, гениальное. Он помнил ее тогдашнее лицо – уставшее, с темными кругами под глазами, но сияющее от счастья. «Я знала, что мы сможем, Итан! – сказала она тогда, и в ее голосе было столько неподдельной радости. – Мы просто должны верить!»

Верить… Где была сейчас эта вера, когда ее голос срывался от ужаса, умоляя о помощи с далекого, враждебного Марса? Что стало с той светлой, полной надежд девушкой? Во что превратил ее «Синтез», этот новый кумир человечества, которому она, очевидно, снова поверила, как когда-то поверила «Прометею»?

Эти воспоминания были мучительны. Они резко контрастировали с теми обрывками фраз, что он услышал из терминала: «контроль потерян…», «побочные эффекты… ужасные…», «здесь ад…». Чем ярче он вспоминал прежнюю Аню, тем сильнее ощущал весь кошмар ее нынешнего положения. И тем труднее ему было оставаться равнодушным, прятаться за стеной своей апатии. Это уже не была просто абстрактная угроза, не просто повторение его собственных травм. Это касалось конкретного человека, которого он знал, о котором, как он с удивлением для себя обнаружил, он все еще помнил и, возможно, даже беспокоился.

Не в силах больше выносить это бездействие, это мучительное пережевывание одних и тех же мыслей, Итан начал лихорадочно рыться в своих старых вещах. Где-то здесь, в этом хаосе коробок с деталями, старых дата-чипов и покрытых пылью папок, должны были остаться следы его прошлой жизни. Той жизни, где была и Аня.

Он сам не знал, что ищет. Может быть, какой-то старый протокол связи, который мог бы помочь ему связаться с ней? Или хотя бы какую-то информацию о марсианском проекте "Aethelred Dynamics", завалявшуюся в глубинах его архивов?

Его руки дрожали, перебирая хрупкие от времени распечатки, сдувая пыль с маркированных кристаллических носителей. Большинство из них были связаны с «Прометеем» – отчеты, диаграммы, результаты тестов. Он старался не задерживать на них взгляд, чтобы не спровоцировать новый приступ.

И вот, на самом дне одной из коробок, он наткнулся на небольшой, плоский дата-планшет старого образца. Тот самый, который он использовал для личных заметок и хранения не самых важных рабочих файлов во времена «Прометея». Он уже и забыл о его существовании. С сомнением повертев его в руках – батарея наверняка давно села – он все же подключил его к универсальному зарядному устройству.

К его удивлению, через несколько минут на тусклом экране планшета загорелся индикатор. Он включился. Итан открыл файловый менеджер. Большинство файлов были повреждены или не читались. Но один каталог, названный просто «Личное», открылся. А в нем – несколько старых фотографий.

И среди них – она. Аня. Гораздо моложе, конечно. Они стояли вместе с еще несколькими коллегами на фоне какого-то лабораторного оборудования. Аня улыбалась своей широкой, немного смущенной улыбкой, ее темные волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах светился тот самый неподдельный энтузиазм. Она выглядела такой живой, такой настоящей.

Итан долго смотрел на это изображение. Улыбающееся лицо Ани с фотографии и ее искаженный от ужаса голос из динамиков – эти два образа никак не хотели совмещаться в его сознании. Но именно это несоответствие, эта трагическая разница между «тогда» и «сейчас» окончательно пробила брешь в его защите.

Это больше не было просто эхом его собственного прошлого. Это была Аня. Человек, которого он знал. И этот человек был в беде. И, возможно, только он, Итан, мог понять, насколько серьезна эта беда, и что именно стоит за ее отчаянным, почти безнадежным криком о помощи.

Этот снимок из прошлого, такой яркий и настоящий, безжалостно подчеркивал весь ужас того искаженного, полного боли голоса, который все еще звучал в его ушах. Апатия, так долго бывшая его единственным щитом, давала все новые и новые трещины, и сквозь них просачивалось что-то давно забытое, почти похороненное – чувство ответственности, смешанное с острой, почти физической болью за другого человека.

Он все еще был напуган. Панический ужас отступил, но его место занял холодный, липкий страх – страх перед тем, что сообщение Ани было правдой, страх перед тем, что его прошлое снова настигло его, и страх перед тем, что он, возможно, будет вынужден что-то предпринять. А этого он боялся больше всего. Вмешиваться, действовать – это означало снова погрузиться в тот мир, который однажды едва не уничтожил его.

Но аналитическая часть его разума, та, что когда-то делала его блестящим ученым, та, которую он столько лет пытался заглушить, начала неохотно пробуждаться. Сообщение Ани, при всей его чудовищности, было еще и… проблемой. Загадкой. Фрагментированные данные, поврежденный канал, зашифрованная передача – все это были элементы головоломки, которую его мозг, словно против его воли, уже начал пытаться собрать.

«Я просто проверю, – сказал он сам себе, и его собственный голос прозвучал в пустой комнате хрипло и неуверенно. – Я просто удостоверюсь, что это подделка. Изощренная, да, но подделка. Или сбой. Я найду этому рациональное объяснение, и тогда… тогда я смогу снова все это забыть».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.