Сабина Ткачук – Primavera (страница 4)

Лицо отца, всегда серьезное и отстраненное, мигом преображалось, стоило ему столкнуться с ней взглядом. Он поджимал губы и отворачивался, будто одно существование Клариссы вызывало в нем нескрываемое отвращение. Беатрис, в свою очередь, смотрела на нее либо с безразличием, либо со снисхождением. Не было у них ни любви, ни тепла для нее. Но она никогда не понимала, что сделала не так.

Кларисса сидит в своей комнате, на старой кровати, купленной, наверное, еще в период раннего детства, поскольку отец редко выделял на нее деньги. Вещи ей покупались строго по необходимости, в те моменты, когда она не могла довольствоваться чужими. Одежда донашивалась за Беатрис. Гаджеты либо доставались от нее, либо вручались ей отцом, неизменно ворчащим при этом о бессмысленных тратах. Он старался экономить на ней как мог: приносил устаревшую технику из компании, почти не пишущие ручки, сточенные карандаши. Почти все, что у нее было, не принадлежало ей лично. У нее были только старый плюшевый медведь, несколько детских фотографий и розовое платье в шкафу, которое никто не решился выбросить. Вот то, что она могла называть своим.

Она вспоминает, что когда-то давно все было немного иначе. Жизнь казалась такой беззаботной и счастливой. Ей было тогда не больше пяти, но она помнит, как сестра читала ей на ночь сказки, иногда оставаясь с ней. Как та заплетала ей косички неумелыми детскими руками. Помнит, как позже, когда нужно было готовиться к школе, Беатрис учила ее писать и читать, терпеливо повторяя снова и снова одну и ту же информацию. Вечерами сестра приходила к ней, и они вместе смотрели мультики. Лишь со временем Кларисса поняла, что Трис не любила их и смотрела только ради нее. И что игрушек у сестры она никогда не видела, хотя у нее самой они когда-то были. У Беатрис она помнит лишь множество книг. Она постоянно читала. В сентябре, в день рождения Клэр, она часто мрачнела и позволяла себе грустить в одиночестве, но все равно защищала от особенно злого в этот день отца. Клариссе до сих пор непонятна причина подобного поведения.

Сейчас все спокойнее: отец остается допоздна на работе, а потом приходит пьяный, Беатрис же уезжает куда-то на весь день и возвращается с непонятным блеском в глазах. В год, когда Клариссе было около семи лет, привычная жизнь навсегда изменилась.

В тот день сестра провожала ее в школу с затаенной тоской в глазах, но пообещала, что они обязательно посмотрят какой-нибудь мультик вечером. Когда Клэр вернулась домой, с радостной улыбкой подбежав к сестре, чтобы рассказать ей о своих достижениях на уроке рисования, то столкнулась с безжизненным взглядом, от которого мурашки бежали по всему телу. Беатрис заявила, что она слишком взрослая, чтобы и дальше с ней нянчиться, что у нее есть дела поважнее, нежели выслушивать детские восторги. И просто ушла. Кларисса ничего не поняла. Она рыдала всю ночь, а после долго ходила за сестрой хвостом, прося прощения за все, что только можно. Клялась быть лучше, но в ответ получала равнодушное: «Отстань, ты мне мешаешь. Мне нет дела до твоей жизни».

И мир Клариссы поделился на до и после. До, где у нее не было любящего отца, но была сестра, которая заботилась о ней и всегда находилась рядом. И после, когда Клэр осталась совсем одна при живой семье.

Беатрис с каждым годом становилась все хуже. Ее сердце будто черствело и становилось холодным, как в сказке о Снежной королеве. Быть может, ей попал осколок в глаз? Кларисса не знала. Но со временем решила, что эта девушка просто не могла быть ее сестрой. Ее сестра мягко улыбалась краешками губ, через силу смотрела мультики и скрывала печаль. Беатрис Бьен не улыбалась вовсе, она растягивала губы в ухмылке или в ледяной улыбке, от которой мурашки бежали по спине. Беатрис Бьен никогда не грустила, не теряла самообладания и не делала ничего для других, живя лишь для себя. У Беатрис Бьен, кажется, и не было сестры вовсе.

И теперь никто не защищал ее. Когда Кларисса стала старше, отец перешел к открытым оскорблениям. «Лучше бы ты никогда не рождалась», – бывало, говорил мужчина, не скрывая неприязни. «Займись делом. Принеси, наконец, пользу», – добавлял он, отправляя ее перебирать бумажки или проверять цифры в отчетах компании. «Ты бесполезная», – слышала она в свой адрес по сотне раз в месяц, а бывало, и за день.

Что же до старшей… На нее он смотрел с гордостью, представляя гостям как свою талантливую дочь. Нарочно при этом забывая о младшей. «Старшая красавица, а эта так, в довесок». Дополнение, которое не отличалось ни красотой, ни умом своей блистательной сестры.

Надо признать, Беатрис действительно получала хорошие оценки по всем предметам, которые взяла. У нее имелись музыкальные способности, но отчего-то на скрипке она играла редко. Она увлекалась стрельбой. Непонятно только зачем. Может, сбрасывала злость? Не важно, но отчасти похвала была заслуженной. Вот только отец никогда не говорил, что у него есть еще один ребенок. Клариссу он не упоминал ни разу, будто ее не существовало вовсе. Пока старшая сестра получала овации, младшей было предписано сидеть в своей комнате и не высовываться. «Чтобы не позорить меня и Беатрис перед многочисленными гостями», – пояснял он обычно, захлопывая дверь. Она слышала, как внизу люди смеялись, но никогда не была частью этого веселья. Как будто и не член семьи вовсе.

Может, так и есть? Когда Кларисса была маленькой, она считала себя приемной и надеялась, что кто-нибудь ее заберет. Лет в девять она думала, что Беатрис рассказали правду про Клэр, поэтому она изменила к ней свое отношение. Зачем ей заботиться о чужом человеке? Но, как оказалось, они все-таки являлись ее родственниками, что было немного разочаровывающим. Потому что вел себя родной отец так, словно растил смертельного врага.

Кларисса помнит, как в один из дней он позвал ее к себе в кабинет, велев взять с собой альбом.

Девочка идет с радостной улыбкой, она желает признания от отца и охотно показывает ему рисунок с какой-то зверушкой. Учительница поставила ей высший балл за него. «Мисс Труман говорит, у меня талант», – гордо произносит Клэр, пока отец держит в руках ее работу. Он внимательно вглядывается, но не в рисунок, его глаза направлены на нее. Девочка искренне надеется, что вот оно: он наконец похвалит ее, скажет, что она молодец, что достойна фамилии Бьен и не просто занимает место. Вместо этого отец разрывает рисунок на мелкие кусочки, швыряя их в лицо маленькой Клэр. «Твоя учительница безмозглая дура, а ты бесполезное существо, которое ничего не добьется в жизни. Если я еще раз увижу, что ты рисуешь, то выпорю ремнем и выброшу все твои игрушки. Надеюсь, твоего ума хватит, чтобы запомнить мои слова», – выпаливает он и, грубо схватив ее за шиворот, бесцеремонно выкидывает в коридор.

Как рисунок мог вызвать столько ненависти? В будущем она поняла, что дело не в искусстве. В большинстве случаев он попросту придирался к ней, и в этом не было никакого смысла, кроме получения удовлетворения от унижения беспомощного человека. Тем не менее Кларисса не пыталась даже узоры делать на полях. Ей не хотелось вызвать гнев отца. Беатрис спокойно занималась стрельбой, читала книги, изучала языки и делала все, что только заблагорассудится. Это бесило.

В глазах отца она единственная наследница и любимая дочь. Его милая принцесса, но Кларисса знала ей цену: самовлюбленная придурочная психопатка, вот кто она. Какой семейный бизнес? Разве она хоть что-то в нем смыслит? Все, чего достойна эта девушка, – смирительная рубашка и койка в палате с мягкими стенами, но кто станет слушать Клэр? Да и не пыталась она озвучить свои мысли вслух. Отец бил ее и за меньшее.

Что же дальше? В школе «Аврелия» Беатрис неожиданно столкнулась с проблемой: она перестала быть самой умной и более не занимала первое место, как привыкла, и Кларисса втайне испытывала злое удовлетворение от этого. Наконец-то хоть кто-то сказал папиной принцессе «нет». Вот только длилось это счастье недолго. Девушка быстро нашла себе жертву, которая не могла дать сдачи. Это было низко, но чему удивляться? Беатрис давно демонстрировала безразличие к окружающим и отсутствие какого-либо сострадания, так отчего ей быть доброй сейчас?

Кларисса могла лишь посочувствовать Темо. Она не в силах ей помочь. Пожалуй, это было трусостью с ее стороны – стоять, не вмешиваясь, но как иначе? Защитить Кристен – значит попасть под удар. Вот только у Темо есть влиятельная подруга, а у нее нет никого, кроме себя. Зачем рисковать своей шкурой ради человека, которого и без нее есть кому спасать?

Мы не всегда можем поступать так, как нам хочется. Иногда нужно думать о последствиях. Ничего личного. Каждый сам за себя. Кларисса выбирает вечно уживаться со своей совестью, нежели один раз поступить правильно, а потом побираться по помойкам. Кто ей тогда поможет? Кристен? Сомнительно. Порой стоит поступиться принципами, как бы плохо это ни звучало.

Кларисса завидует Виктории Пурит из-за ее яркости, открытости, свободы. Пурит всегда притягивала людей своим обаянием, искренностью, харизмой.

Кларисса немного ей восхищалась и хотела такую жизнь: делать что вздумается, быть популярной, иметь друзей. У Виктории Пурит есть все, о чем только можно мечтать. У Клариссы Бьен нет ничего, кроме горечи.