Сабина Тислер – Забирая дыхание (страница 55)

Возможно. И Матиас это узнает, потому что молодой экскурсовод заинтересовал его.

— Наверху, в этой части кафедры, вы видите семь изображений: Рождество Христа и Искушение, Поклонение волхвов, Вхождение Христа во храм и бегство в Египет, Избиение bambini[60], Распятие, Страшный tribunale[61] над плохими и Страшный tribunale над хорошими людьми.

У него были не только очаровательный акцент и юношеская внешность, но и мягкие, летящие движения, которые так взволновали Матиаса. То, как экскурсовод поднимал свою нежную руку, чтобы указать на распятие, никому не удалось бы повторить. Он вел себя настолько раскованно и свободно, что приятно было посмотреть. Матиас был уверен, что столь гармоничным движениям невозможно научиться. Или в человеке есть — это нечто, или же его нет.

Матиас снова уселся на одну из церковных скамеек и, не спуская глаз с экскурсовода, задумался, как же заговорить с ним.

«Прекрати! — кричал внутренний голос у него в голове. — Беда с Адриано случилась не так давно, а ты уже лезешь в следующую историю. Оставь это! Не заговаривай с ним! Встань, выйди из церкви, забудь об этом мальчике, и все будет хорошо».

Однако Матиас остался. «С каким удовольствием я бы поговорил с тобой о бегстве в Египет и об убийстве детей, а тем более порассуждал о Страшном Суде, amico[62]. Этот огромный собор высвобождает мысли. Мне хотелось бы послушать глухие монотонные григорианские песнопения монахов, а после мы провели бы несколько часов в этом святом месте. Оно принадлежит нашему миру, нашему микрокосму, и никто не сможет отнять его у нас. А после этого мы пошли бы к тебе или ко мне…»

Это было гораздо значительнее, чем опера или закат солнца над озером. Это было настоящее величие. И он хотел ощутить его вместе с этим юношей.

Стоя у гида за спиной, Матиас спросил:

— Где вы так хорошо выучили немецкий язык? Вы говорите просто фантастически!

Джанни удивленно обернулся. Он был польщен.

— Bscuola[63]. Я выбрал не английский, а немецкий. А материал для lavoro[64] здесь я выучил наизусть. Tantissimo[65].

— Я просто в восхищении! — на одном дыхании выпалил Матиас, уставившись на изображение на полу собора: «Давид бросает камень в Голиафа». На самом деле он не воспринимал того, на что смотрел, и продолжал: — Вы настоящий языковой гений! Вы напоминаете мне монаха, которого я несколько лет назад встретил на Пелопоннесе. Он разговаривал на беглом немецком языке и был счастлив, потому что я оказался первым человеком, с которым он вообще мог поговорить по-немецки. Он выучил язык самостоятельно, с помощью произведений Томаса Манна, Гете, Генриха Гейне и немецкого словаря. Наследующий вечер мы ужинали вместе, беседовали, и, должен сказать, эта встреча стала одним из самых прекрасных мгновений моей жизни.

Джанни понял не все, но было ясно, что этот иностранец осыпает его комплиментами. Поэтому он улыбался и кивал.

— Вы человек с похожим дарованием, — продолжал Матиас. — То, что вы делаете, — необычно, а меня интересуют необычные люди.

У Джанни заканчивался рабочий день, ему хотелось есть и пить, он мечтал о большой порции пасты и о бокале холодного вина, а этот иностранец тащил его куда-то за собой в правый неф церкви.

— Я хотел бы попросить вас об одолжении, предложить вам кое-что. Вы не могли бы показать мне город и рассказать о его достопримечательностях? А заодно подучить меня итальянскому языку? Мы могли бы помочь друг другу. Вы усовершенствуете свой немецкий, а я выучу итальянский. Будьте моим личным экскурсоводом! Я не хочу быть в составе группы, я хочу, чтобы вы рассказывали все мне одному и чтобы у меня было право задавать вопросы.

Джанни понял только то, что иностранец хочет нанять его в качестве личного экскурсовода и заодно подучить итальянский язык. В любом случае это неплохо, потому что заказов на экскурсии у него было не так уж много. И Джанни кивнул.

— Вы не пострадаете в плане финансов. Я хорошо плачу. Скажем так, двадцать евро в час вас устроит? Причем все равно, будете ли вы читать мне лекцию или отвезете к лучшему парикмахеру этого города. Мне просто нужно, чтобы рядом был умный молодой человек. Такой, как вы.

Этот иностранец являл собой чудо, и у Джанни возникло ощущение, что он нашел горшок с деньгами и счастьем. Этот человек был подарком небес, который положит конец его финансовой катастрофе, и будущее выглядело уже намного веселее.

И он с огромной радостью хлопнул по руке, которую протянул ему Матиас.

Они договорились встретиться на следующее утро в десять часов.

49

Лишь на следующее утро пришла долгожданная электронная почта от комиссарио Донато Нери с острова Джилио. До того времени Сузанна уже сто раз прокляла итальянскую полицию, но когда наконец получила распечатку в руки, то на подгибающихся ногах понесла экспертам анализ ДНК для сравнения, чтобы исключить ошибку.

А там ей сказали, что результата придется ждать еще два дня.

На третий день Сузанна с утра разбирала почту и писала отчеты, но мысли ее были далеко. В половине первого она отправилась в столовую, без аппетита съела кенигсбергские котлеты с рисом, которые, по ее мнению, были пересолены, выпила стакан яблочного сока и маленькую бутылочку минеральной воды. И каждый раз, когда в коридоре за матовым стеклом двери столовой появлялась фигура, напоминающая ее ассистента Бена, у Сузанны останавливалось сердце. Бен обещал, что принесет результаты сразу же, как только они поступят к ним в бюро.

Два часа спустя все наконец прояснилось: анализы ДНК человека, который убил двух молодых мужчин в Берлине и двух молодых гомосексуалистов в Италии, были идентичны.

Сузанну трясло от волнения.

Этот тип настолько обнаглел, что прислал ей открытку с острова Джилио, не опасаясь, что полиция выйдет на его след.

Он, должно быть, был абсолютно уверен в себе, а его заносчивость просто зашкаливала.

Сузанна собрала особую комиссию и сообщила новые результаты.

Коллеги от восторга стучали кулаками по столам. Случившееся хотя и доказывало, что убийца непредсказуем и его преступления не ограничиваются определенным радиусом или одним каким-то городом, но было ощущение, что они подошли к убийце ближе — пусть даже ненамного.

В девять вечера Сузанна наконец вышла из бюро. Целый день бушевала непогода, а сейчас шел сильный и продолжительный дождь.

Она побежала к машине и одним прыжком очутилась на водительском месте, тем не менее успев промокнуть до нитки. «Надо бы как-нибудь сходить в кино, — подумала она, — или в театр. Иногда бывает совсем неплохо погрузиться в другие мысли. Может, и я через какую-нибудь совершенно сумасшедшую историю найду выход из тупика».

Если кто в этом мире и имел крутые, отвязные и необычные мысли, так это ее дочь. И вдруг Сузанна почувствовала такую тоску по ней… Ей так захотелось снова сидеть с Мелани до полуночи за кухонным столом и разговаривать или, хихикая, устроиться с чипсами и колой перед телевизором.

Однако надежд на такие вечера у нее давно уже не осталось.

Сузанна открыла дверь своей квартиры, ошеломленно остановилась и прислушалась. Все ясно. Дочь была дома и на идиотской громкости смотрела какой-то мыльный сериал по телевизору. Сузанна слышала, как мужчина и женщина объяснялись в любви на фоне оглушительного скрипичного концерта. Она сняла куртку и туфли и, прихватив стакан воды, заглянула в гостиную.

Мелани, защищаясь, подняла руку:

— Веди себя тихо и не вздумай выключить телевизор. Я хочу досмотреть этот фильм.

— Ладно, ладно, — пробормотала Сузанна. — Я же ничего не говорю.

Она пошла в кухню, сделала себе бутерброд с салями, вернулась с тарелкой в комнату и молча села напротив Мелани. У нее уже давно не было возможности спокойно посмотреть на дочь, потому что та постоянно куда-то торопилась и буквально пролетала мимо матери.

Все в Мелани стало другим. У нее в руках уже не было бутерброда с «Нутеллой», и она пила не колу, а простую воду. Ее волосы стали длиннее, а талия — уже, по крайней мере Сузанне так показалось. Или она рассталась со своим новым любовником, или же эта встреча действительно пошла ей на пользу. Впервые Сузанна поняла, что напротив нее сидит уже не маленькая девочка, а женщина. И ей стало больно, что какой-то парень значит в жизни дочери больше, чем она.

Мелани обхватила колени руками и не шевелилась.

Еще минут двадцать Сузанна рассматривала дочь, а потом фильм закончился и Мелани посмотрела на нее.

— Ну и как? — сказала она. — Что нового на убийственном фронте?

— Мы протягиваем наши щупальца далеко, даже в Италию, — ответила Сузанна, — и это то, о чем я хотела с тобой поговорить.

— Валяй. — Мелани вытянулась на кушетке и закрыла глаза.

Это рассердило Сузанну.

— Есть кто-нибудь дома? — спросила она.

— Ну конечно. Я вся превратилась в слух, мать-волчица.

— Меня страшно раздражает, когда ты не смотришь на меня и делаешь вид, что спишь.

— Я не сплю.

— Но у тебя такой вид.

— Небо, задница и черт побери, я не сплю!

— Но похоже, сейчас уснешь.

Мелани опустила ноги на пол, уселась прямо и посмотрела на мать.

— Ты когда-нибудь обращала внимание, насколько часто тебя что-то доводит до остервенения? С тобой можно с ума сойти! Ты постоянно раздраженная, издерганная и ужасно действуешь на нервы другим.