Сабина Тислер – Забирая дыхание (страница 54)

— Я вас понимаю.

К ним подошел официант, и Кай заказал себе огромный бифштекс по-флорентийски, а Матиас довольствовался куриной грудкой, зажаренной на гриле, и салатом.

— Это просто моя квартира. Можно, конечно, когда я буду бывать там, называть это не отпуском, а креативной сменой места жительства. Значит, я просто буду жить там. Я хочу вместо того, чтобы быть безликим туристом, стать скромной частью деревенской общины. По утрам я хочу пить капучино на своем балконе и разговаривать с женщиной, которая подметает пьяццу, а не со скучающим продавцом в магазине сувениров, где продаются пляжные тапочки, очки от солнца и резиновые утки.

При слове «скромной» Кай внутренне ухмыльнулся, тем не менее Матиас постепенно становился ему все симпатичнее.

— А как в остальном идут дела здесь, в Тоскане? — спросил Матиас.

— Очень хорошо. Но я бы не советовал вам окончательно переселяться сюда, потому что здесь слишком много конкурентов. И целая куча мелких маклеров по торговле недвижимостью, которые ничего не соображают в своей работе.

— Таких типов хватает и в Германии. Главное — не дать свести себя с ума.

Подали закуску. Кай не мог придумать, о чем еще поговорить с гостем, поэтому затронул тему, которая, как правило, заинтересовала бы каждого.

— Вот вы — профессионал, — начал он, улыбаясь. — У меня уже несколько лет есть три интересных предложения по недвижимости, но их невозможно реализовать. Я испробовал все, а покупатель не находится.

В Матиасе проснулось любопытство:

— Почему?

— Потому что во всех этих домах, которые необычайно красивы и являются типично тосканскими, произошли убийства. В первом случае это очаровательная, романтичная водяная мельница, но, к сожалению, там жил похититель детей, который совершал убийства именно в этом доме. Второй дом — одинокое жилище в лесу. Особенностью этого дома является то, что он маленький, а здесь, в отдаленных местах Тосканы, такое встречается очень-очень редко. Это настоящий дом колдуньи, где разыгралась семейная трагедия: там была найдена женщина с перерезанным горлом. А третий дом — это большая сельская вилла с огромной усадьбой, где жена убила своего мужа и закопала в огороде. Все эти дома эксклюзивны, но никто не хочет их покупать.

— Это я могу понять, — ответил Матиас. — Я бы тоже не хотел жить в доме, в котором кого-то убили. Боже мой, как это ужасно!

«А я его все-таки вывел из равновесия! Очевидно, он боязливый человек», — подумал Кай.

Матиас пристально посмотрел на маклера:

— Надеюсь, в моей квартире в Монтебеники не произошло ничего подобного? В противном случае вы должны были об этом сказать, и я бы не стал покупать ее.

— Нет-нет, можете быть спокойны! Я совершенно точно знаю, что в этих апартаментах ничего не случилось. Конечно, трагедии бывают везде, но там точно никого не убили.

Матиас улыбнулся:

— А в тех случаях, о которых говорите вы, убийцы были схвачены?;

— Да, конечно. И самое странное заключается в том, что во всех этих преступлениях были замешаны немцы. Должен заметить; что сотрудничество между-карабинерами и немецкой полицией налажено удивительно хорошо.

— Ага.

Больше Матиас ничего не сказал, потому что в этот момент официант принес мясные блюда. Огромный бифштекс по-флорентийски, который заказал Кай, буквально плавал в крови на тарелке, и от одного его вида Матиасу стало противно.

Кай с аппетитом начал есть, а он не мог втолкнуть в себя ни кусочка, потому что не знал, куда смотреть. Когда кровь капала на подбородок Кая, он промокал ее салфеткой, и через какое-то время у салфетки был такой вид, словно кто-то вытирал ею разбитый нос или перевязывал раны.

— Вы будете ночевать в квартире или останетесь еще на пару дней в гостинице? — спросил Кай с набитым ртом.

— Для квартиры нужно будет купить кое-какую мебель, — еле слышно ответил Матиас, настолько ему было плохо. — Так что пока я останусь в гостинице.

Кай закончил есть, а он отодвинул в сторону тарелку с куриной грудкой, к которой так и не притронулся.

— Что случилось? У вас нет аппетита? Или я шокировал вас своими страшными историями?

— Нет, нет, но мне не очень хорошо. Думаю, мне пора попрощаться с вами.

— Выпейте со мной, и вам определенно станет лучше!

Матиас кивнул, и Кай заказал граппу.

И только когда окровавленная тарелка была убрана со стола, а граппа согрела горло и желудок, Матиас смог наконец перевести дух.

48

Наследующий день в половине двенадцатого Матиас вышел из гостиницы, выпил в баре два капучино, съел круассан и отправился бродить по городу. Для новой квартиры ему нужна была кровать, и купить ее было делом трудным, потому что здесь не было крупных магазинов, не говоря уже о специализированных, — во всяком случае по дороге ему такой не встретился. Но особая сложность заключалась в том, что Матиасу нужна была не какая-нибудь кровать. Он имел о ней совершенно определенное и очень специфическое представление.

Он видел кровати в магазинах антиквариата, и у него даже возникло желание купить одну из них, у которой были железная рама и изголовье в форме лилии, выкованное из металла. Однако ему нужно было нечто блестящее, а кроме того, не хотелось лежать в кровати, на которой, может быть, еще Лукреция Борджиа рожала своих многочисленных детей или спала Екатерина Медичи. Не говоря уже о последующих поколениях.

Нет, ему нужна абсолютно новая сверкающая кровать из латуни, которая должна производить далеко не скромное впечатление!

После двух часов безуспешного блуждания он очутился перед собором и неожиданно для себя купил входной билет. Ему вдруг захотелось какое-то время посидеть в тишине и покое.

Далеко впереди, прямо перед алтарем, было несколько рядов скамеек. Матиас уселся и оглядел готическое строение, его пышное темно-зеленое и белое мраморное одеяние стен и колонн.

«Боже, благодарю Тебя! — начал он и невольно сложил перед собой руки. — Благодарю за прекрасную беззаботную жизнь, которую Ты позволяешь мне вести. Благодарю за мое здоровье, за мою финансовую свободу. Благодарю Тебя за то, что я могу путешествовать и делать все, что хочу. Благодарю Тебя за счастье находиться здесь».

Матиасом вдруг овладело религиозное чувство, и он задумался, можно ли присоединить к благодарению еще и просьбу. Обычно он молился и просил о чем-то в трудные моменты или в минуты страха, и сегодня он гордился тем, что наконец-то смог поблагодарить Бога. Богу должно понравиться, что некоторые из Его агнцев не только требовали и просили, но и умели благодарить, и Матиас не хотел разрушать положительное впечатление, которое он, скорее всего, произвел на Бога, новой просьбой. С другой стороны, Бог все равно знает его мысли и понимает его страх, так что было бы честнее высказать свою просьбу вслух или хотя бы мысленно сформулировать ее, нежели упорствовать во лжи.

Всемогущий определенно знает, что с этим делать.

«Боже, — продолжил он мысленно, — прошу Тебя, избавь мою мать от страданий. Забери ее к Себе, избавь ее от муки растительного существования, а меня — от муки многолетнего ухода за ней, с которым я не справлюсь. Подари ей и мне заслуженный мир и покой. Во веки веков, аминь».

Матиас поднялся и прошел несколько метров к одному из маленьких деревянных столиков, на которые ставились свечи. Он зажег три свечи, что обошлось в полтора евро, однако он щедро пожертвовал два евро. Он задумался, не зажечь ли четвертую свечу, однако отбросил эту мысль. Трех было достаточно, это было гармонично. К тому же он и так заплатил больше, чем следовало.

Он осмотрелся по сторонам и медленно прошелся по церкви. Рядом со знаменитой мраморной церковной кафедрой стояла группа немецких туристов и внимательно слушала молодого итальянца, который как раз рассказывал о ее создателе Никколо Пизано. Пизано вместе с сыном и несколькими учениками высекал это восьмиугольное произведение искусства из белого мрамора с 1256 по 1268 год.

Матиас слушал вполуха. Он ненавидел скопление людей и никогда не хотел стать частью какой-либо группы. То, что ему хотелось делать, он делал в одиночку или вообще не делал. Никогда в жизни он не примкнул бы к группе туристов, пусть даже то, что он мог услышать, было невероятно интересным.

Он медленно шел дальше. Перед Libreria Piccolomin стояла группа японцев. Матиас с отвращением отвернулся и пошел обратно в направлении алтаря.

Молодой человек все еще говорил, а люди, стоявшие вокруг, слушали открыв рот. Матиас остановился и прислушался:

— Как вы видеть, это кафедра стоит на девяти колоннах из гранита и мрамора. Это обычные цоколи, но здесь можно увидеть также цоколи со львами, пожирающими других животных. Всегда меняться. Посредине находиться группа скульптур художников свободных искусств и показывает: грамматика, диалектика, риторика, философия, арифметика, геометрия, астрономия и музыка.

«Боже мой, какой у этого молодого итальянца трогательный немецкий акцент!»

Матиасу казалось, что он мог бы слушать его часами. Легкие ошибки в построении фраз были просто очаровательны, а ударения по собственному усмотрению и раскатистое «р» заставили его улыбнуться. Наверное, чтобы выучить язык, юноша много смотрел немецкое телевидение, а дикторы последовательно делали ударение на существительных, не обращая внимание на смысл предложения. Дикторы телевидения, которым методом тренировок привили неправильное ударение, поскольку, очевидно, это требовалось от них по условиям договора, доводили Матиаса до бешенства. Бесчисленное количество раз он выключал новости, чтобы в ярости не разбить телевизор, но беспомощные неправильные ударения этого итальянца вызывали только умиление. Этот гид не виноват, он же не был немцем. На него не стоило обижаться. Возможно, фразы, которые произносил, он просто заучил наизусть и даже точно не знал, о чем говорит.