Сабина Тислер – Забирая дыхание (страница 37)
— Бен, послушай, ты должен мне помочь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мелани пропала. Я не знаю, где она, и скоро сойду с ума! Она сказала, что переночует у подружки, но там ее нет.
— О боже… — простонал Бен.
— Больше тебе в голову ничего не приходит?
— Что я должен сказать? Я должен тебя успокаивать? Рассказывать, что ты не должна беспокоиться, что она скоро появится? Что в конце концов с большой долей вероятности все снова будет хорошо? Тебе это поможет?
— Чуть-чуть.
— Сузанна, выпей бокал вина и постарайся заснуть. Ты сейчас ничего не сможешь сделать. И нет смысла бродить по улице и искать ее. У нее есть какая-нибудь любимая дискотека, куда она всегда ходит?
— Не знаю. Диско ее не очень интересует.
— Так. — Он помолчал, размышляя. — Мелани семнадцать лет. Похоже, она влюбилась. Вероятно, она сейчас находится на седьмом небе от счастья и думает о чем угодно, но только не о том, что ты можешь беспокоиться о ней. Завтра с утра она будет в школе, а в обед ты поедешь домой и отчитаешь ее.
Сузанна вздохнула:
— Спасибо, Бен.
— Если что, позвони мне. В любое время.
— Хорошо.
Сузанна положила трубку, налила себе бокал вина и расплакалась.
Полтора часа спустя она услышала, как в замочной скважине поворачивается ключ, и через пару секунд в гостиной появилась Мелани. Она нахмурилась, увидев заплаканные глаза матери.
— Хай, — сказала она тихо. — Sorry, я чуть-чуть опоздала.
— Где ты была? — строго спросила Сузанна.
— У одного друга.
— У одного друга?
— О’кей, — у моего друга.
— Как его зовут?
— Это неважно.
— Нет, это не неважно!
Сузанна готова была заорать на нее.
Мелани нервно простонала:
— Что толку с того, что я пришла домой? Ты тут же становишься в позу! Я могла бы остаться на ночь у него. Тебе так было бы лучше?
От такой наглости у Сузанны перехватило дыхание.
— Смотри у меня! — взорвалась Сузанна и поняла, что говорит как ее мать, когда она сама была в возрасте Мелани, и это показалось ей ужасным. — Тебе семнадцать, я отвечаю за тебя! И я должна знать, с кем ты таскаешься.
— А я тебе этого не скажу, хоть ты что делай.
— О’кей, тогда с этого момента все будет по-другому. Ты мне наврала, и доверять тебе я больше не могу. Значит, ты останешься здесь. Все договоренности о свиданиях с таинственным другом ты можешь забыть.
Мелани громко рассмеялась:
— Ты что, хочешь посадить меня под замок? Будешь пристегивать меня наручниками к радиатору отопления, когда уходишь? Да ведь тебя постоянно не бывает дома! Ты что, серьезно думаешь, что я буду сидеть и ждать тебя? Вот об этом ты можешь забыть!
Сузанна знала, что Мелани права. Она не могла запереть ее и не могла работать на полставки, по полдня. Не на этой работе.
— Теперь смотри, мать-кормилица. — Мелани резким движением налила себе вина из бутылки, которую принесла Сузанна, да так, что оно выплеснулось на пол. — Через четыре месяца мне исполнится восемнадцать лет. И я представлю тебе моего друга. Ведь тогда я смогу делать все, что захочу. — Мелани залпом выпила целый бокал. — А сейчас я иду спать. Спокойной ночи!
И она исчезла.
33
Бледное солнце стояло высоко в безоблачном небе. С восьми часов утра Матиас не сомкнул глаз. Воздух еще был свеж и холоден, но было понятно, что день выдастся жарким.
— Он сидел на балконе и смотрел на входную дверь ресторана. Через два часа он будет стоять там, не подозревая, что Матиас может наблюдать за ним отсюда.
Адриано… Имя — как бархат и музыка, как пляжи море, как красное вино и жасмин. Адриано был Капри, Сардинией и Сицилией, был вкусом чеснока, лимонов и спелых дынь, был запахом пыльной дороги, свежего пота и сладковатой спермы. Адриано был свежим источником, цветком герани и кокосовым орехом, он был словно белый парусник на горизонте…
У Матиаса уже не было сил терпеть.
Море было спокойным и гладким, на нем не было ни единой волны, и парусники останутся в гавани.
«Если бы у нас была лодка, — подумал Матиас, — мы бы качались на волнах в бухте, занимались любовью, а потом забросили удочки и поймали огромную рыбину. Давай улетим, давай поедем вокруг света, пока не очутимся на острове, ты и я, навсегда и во веки веков».
Он был счастлив, свободен, и для него все было возможно.
В десять часов он тщательно оделся. Сандалии, легкие льняные брюки, открытая, подходящая к ним льняная рубашка и шелковый шарф, воздушный, словно случайно наброшенный на плечи. Он засунул бумажник из настоящей крокодиловой кожи в задний карман брюк и сразу почувствовал, что это нехорошо. Бумажник был слишком толстым и тяжелым, оттягивал легкие брюки вниз и ужасно оттопыривал карман. И, кроме того, темная кожа просвечивала сквозь светлую ткань.
«Оставлю-ка я бумажник дома, — подумал он. — Зачем мне кредитные карточки при пешей прогулке по острову? Может быть, мы где-нибудь перекусим, но для этого достаточно будет пары евро».
Из маленькой сумочки, в которой он хранил украшения, когда брал их с собой в путешествия — кольцо с печаткой, золотую цепочку, запонки для манжет, он достал большую скрепку из настоящего золота, которой зажал несколько банкнот — шесть бумажек по пятьдесят евро, одну двадцатку и две десятки. Скрепку с деньгами и монеты он положил в карман брюк. Это не бросалось в глаза, было элегантно и вполне достаточно для небольшой прогулки.
С половины одиннадцатого он сидел на балконе и уже начинал нервничать. А что, если Адриано не воспринял договоренность всерьез или и вовсе забыл о ней? Он был туристом, одним среди многих, и, возможно, Адриано просто ушел от ответа, как делал это уже десятки раз. И через две минуты выкинул его предложение из головы.
Матиаса бросило в пот. Без Адриано он больше не выдержит ни одной ночи. Свежий ветер из порта холодил его тело под влажной рубашкой, но казался липким. Он задумался, не стоит ли переодеться, когда услышал треск «веспы». Рагаццо с грохотом проехал по улице вниз, позади него сидел Адриано.
У Матиаса на какой-то миг перестало биться сердце.
Рагаццо резко затормозил перед мясной лавкой. Адриано слез с мопеда и зажег сигарету. Они перекинулись парой слов, и рагаццо умчался.
Матиас ликовал. Этот противный паренек, похоже, знал об их встрече. Адриано, значит, открыто изменяет своему маленькому другу, потому что то, что могло случиться в такой прекрасный день, легко можно себе представить. Как чудесно!
Это было такое трепетное чувство — смотреть на любимого человека со стороны, наблюдать за ним, и Матиас почувствовал себя снова молодым.
Он посмотрел на часы. Без двадцати одиннадцать. Почему Адриано пришел так рано? Он подавил в себе первоначальный импульс сбежать вниз и решил подождать.
Адриано не понадобилось и трех минут, чтобы выкурить сигарету, а потом он исчез в доме. И первоначальный страх Матиаса, что Адриано забыл об их свидании, снова вернулся.
Мучительных пятнадцать минут ничего не происходило. Но ровно без двух минут одиннадцать Адриано снова вышел на улицу и огляделся, словно высматривая кого-то.
Матиасу с большим трудом удалось заставить себя выждать еще три минуты, и он нервно барабанил по стене пальцами. Ему хотелось броситься Адриано навстречу, а еще сильнее — обнять его, но этого нельзя было делать. В конце концов он вышел.
Адриано не заметил его, потому что как раз смотрел на часы и, похоже, раздумывал, ждать ли еще, когда Матиас тронул его за плечо и улыбнулся:
— Buongiorno![26]
— Chao[27], — ответил Адриано, и его высокий голос, звук которого Матиас уже позабыл, показался ему легким дуновением ветерка в этот жаркий, душный день.
Матиас чувствовал возбуждение в каждой клеточке своего тела, но старался держаться спокойно — насколько было это возможно в данной ситуации.
— Я рад, что ты пришел, — сказал он. — Кстати, меня зовут Матиас.
— О’кей. Я — Адриано.
— Куда мы пойдем?
Матиас надеялся, что Адриано не станет таскать его по Джилио Кастелло, на которое он уже насмотрелся в одиночку. Ему хотелось уединиться, они должны были остаться только вдвоем, и он не хотел делить его ни с кем другим.
Словно прочитав его мысли, Адриано сказал:
— Я подумал, что покажу тебе уголки острова, куда редко забредают туристы. Сам ты эти места никогда не найдешь, но они дико романтичные и так прекрасны, что захватывает дух.