Сабина Тислер – Похититель детей (страница 92)
— Что это с тобой? — спросил Кобер, намекая на необычный, праздничный вид Пита. — У тебя что, день рождения?
— Не-е, — улыбнулся Пит. — Просто я закончил работу, а это дело заинтересовало меня. Не могу же я сесть там в халате.
— Что правда, то правда, — сказал Кобер. — Но потерпи еще немного. Десять минут, и я открою зал.
Постепенно перед залом собрались представители прессы и телевидения. Анна Голомбек, отец Даниэля Долля и комиссар Карстен Швирс давали короткие интервью для телеканалов SAT1 и RTL, лишь Марайке незаметно для прессы удалилась в конец коридора, чтобы без помех говорить по телефону с Беттиной, которая не переставала плакать.
Через несколько минут Кобер открыл зал. Пит был первым, кого охранники обыскали и проверили на металлоискателе. Потом он вошел в зал и сел с правой стороны у окна, прямо возле батареи и огнетушителя.
Марайке закончила безуспешный телефонный разговор, потому что Беттина все еще плакала, и одной из последних вошла в зал. Она заняла место в правой стороне зала, рядом с адвокатом Мертенсом, который отвечал за дополнительные иски по делам, возбужденным прокурором.
Зал судебных заседаний 17А
Марайке коротко кивнула Анне Голомбек, которая уже заняла свое место. Анна тоже выступала с дополнительным иском и сидела чуть дальше. Контакт между Марайке и Анной за прошедшие три месяца не оборвался. Анна вернулась к мужу в Шлезвиг-Гольштейн и уже давно пыталась продать Валле Коронату. Но даже такому ловкому маклеру, как Каю, пока что это не удалось — слишком свежими были воспоминания о случившемся. Никто не хотел покупать дом, в котором был убит ребенок. Марайке знала, что Анна снова беременна и рада будущему ребенку.
Когда ввели обвиняемого, в зале стало тихо. Альфред шел с высоко поднятой головой. Он не пытался прятать лицо, наоборот — заметно наслаждался вниманием к своей особе. Но вид у него был бледный. Из-за длительного пребывания в следственной тюрьме он потерял здоровый коричневый загар и выглядел старше своих лет. Лишь его самоуверенность казалась несгибаемой.
Когда были выяснены его личные данные и прокурор начал зачитывать длинное, на нескольких страницах обвинение, Альфред расслабленно откинулся на своем стуле.
Марайке не отрываясь смотрела в его холодные голубые глаза и даже выдержала, когда он ответил на ее взгляд самодовольной улыбкой. Этот процесс и осуждение серийного убийцы могли бы стать самым большим триумфом всей ее карьеры в качестве комиссара полиции, но сейчас перед судом говорилось о ее самом большом личном поражении. В конечном итоге победителем стал он, убив и ее сына.
В последнем ряду для зрителей сидела Карла. На ней была широкая шерстяная накидка, и она, кроме того, прикрывала лицо шерстяным шарфом, так что были видны лишь глаза. Никто в суде с ней не разговаривал, и она была уверена, что Альфред даже не подозревает, что она здесь.
Она знала, что то, что говорит прокурор, правда, но тем не менее не могла поверить в это. Когда-то он был ее Альфредом, ради которого она оставила все и с которым прожила четырнадцать лет. Мужчина с ласковым голосом, который любил природу, который мог радоваться тому, как светятся светлячки и часами смотреть в небо, узнавая в меняющихся грудах облаков всякие фигуры, который выдумывал разные истории…
Марайке с трудом слушала, когда зачитывали обвинение. Она знала все подробности, в ее воображении сотни раз повторялись страдания детей и страшная смерть Яна, и она старалась не прислушиваться, а думать о чем-нибудь другом. Если ей придется еще раз пережить все по минутам, то она не дотянет до конца процесса.
Она окинула взглядом зал для зрителей. Многие лица были ей знакомы. Отец Даниэля Долля казался в высшей степени сосредоточенным, он избегал смотреть на Альфреда и читал какой-то акт. Лицо Анны было непроницаемым. Она не удостоила Альфреда ни одним взглядом и лишь время от времени крутила обручальное кольцо на пальце правой руки. Здесь были и родители Флориана Гартвига, которые все время держались за руки.
Рядом с батареей отопления сидел человек, который показался ей знакомым, но она при всем желании не могла вспомнить, откуда его знает. Он закинул ногу за ногу и оперся головой на руку, поэтому она не могла рассмотреть его лица.
Марайке снова и снова посматривала на этого мужчину. Когда прокурор заговорил о Беньямине, он шевельнулся и внимательно посмотрел на обвиняемого. И в этот миг она узнала его. Это был Петер Вагнер, отец Беньямина.
Когда прокурор стал говорить о Феликсе Голомбеке, Марайке заметила, как рука Петера Вагнера скользнула за огнетушитель. Он что-то оттуда вытащил и моментально спрятал в карман пиджака. Марайке затаила дыхание. Она знала, что сейчас у Петера в кармане. Она не просто предполагала, а была в этом уверена почти на сто процентов. Но она ничего не сделала. Она осталась сидеть на месте и больше не спускала с Петера Вагнера глаз.
Петер обвел глазами зал, оценивая, действительно ли никто ничего не заметил. И на какую-то долю секунды их взгляды встретились.
Петер Вагнер узнал комиссара Марайке Косвиг. Ее пристальный взгляд нервировал его. Он подумал, не наблюдала ли она за ним все это время. Но потом на ее губах появилась какая-то тень, лишь подобие улыбки. Петер Вагнер расслабился и коротко улыбнулся в ответ. Если бы она что-то заметила, то уже давно что-нибудь предприняла.
Петер Вагнер снова сосредоточился на Альфреде.
Он подождал еще две минуты. Потом встал и пошел к выходу. У Марайке на лбу выступил холодный пот. Петер проходил недалеко, почти рядом с ней. Было очень легко предотвратить то, что он намеревался сделать. На сотую долю секунды она даже подумала об этом…
Петер Вагнер прошел мимо скамьи подсудимых, потом повернулся. В руке у него был пистолет. Он сделал два шага к Альфреду и, пока целился, смотрел в его прозрачные как стекло, бледно-голубые глаза, которые не хотели верить тому, что видели.
Он попал Альфреду точно в середину лба.
— Я полагаю, он живет здесь, — неожиданно сказала она. — Среди вас. Наверное, он приятный сосед, которого знает каждый, хотя, конечно, у него не очень много контактов. Но он пользуется доверием и является неотъемлемой частью общины… И каждую пару лет он выходит на охоту. Ему это несложно, потому что он прекрасно ориентируется на местности. Удаленный участок здесь не редкость, так что у него нет проблем с тем, чтобы спокойно закапывать или как-то еще убирать трупы. А поскольку никто не напал на его след, даже не заподозрил его, то никому и в голову не взбредет вести поиски на его земле. И никого никогда не найдут.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.