Сабина Реймс – Спаси меня (страница 20)

Мне, правда, хотелось поделиться с Хантером хоть чем-то, но я не могла раскрыть ему личность отца. Я могла доверить ему свою жизнь, но не это. Если скелеты из шкафа Джорджа Берга выйдут наружу, у него будут проблемы, соответственно они будут и у меня. Я могла бы рассказать Хантеру правду, не называя имени и без подробностей.

– В Сан-Диего… – Начинаю я, пытаясь собраться с мыслями. – Моя жизнь не так беззаботна, как здесь. Некоторые люди… – Я решаю не уточнять, что это мой отец, так как может последовать ещё больше вопросов. – Они требуют от меня то, что я не хочу давать им. Требуют полного подчинения. Я не знаю, возможно, то, что ты видишь сейчас и есть настоящая Талия. Сумасшедшая, громкая, облизывающая пальцы после еды… – Грустно усмехаюсь. – Там я пустая оболочка, без собственного мнения и желаний. Видимость того, что они хотят увидеть. Я ненавижу свою жизнь.

Хантер смотрит мне в глаза, будто пытается прочесть, говорю я правду или нет. – Поэтому ты… – Он прочищает горло. – Ведешь себя слегка вызывающе? Пытаешься идти против системы?

Я фыркаю от смеха. Слегка вызывающе? Да он просто не знает Кира – моего лучшего друга. По сравнению с ним, я – ангелок. Но мне нравится, как Хантер прямо говорит то, что думает. Наверное, это очень удобно, не задумываться понравятся ли твои слова собеседнику или нет.

– Да. Там я себя сдерживаю. Слишком много общественного внимания. – Не подумав, бросаю я, но слишком поздно. Брови Хантера слегка приподнимаются.

– Общественного?

Конечно. Слишком очевидный подбор слов. Не сложно догадаться, что я из публичной семьи.

– Я имела ввиду, что те люди… Они постоянно наблюдают, им не нравится, когда я выхожу за некоторые рамки и не слушаюсь.

Хантер обдумывает мои слова. Это видно по его пронзительному взгляду и по тому, как нервно стучит его указательный палец по моей ноге.

– Они причиняют тебе боль? Поэтому ты так дёрнулась, когда я хотел убрать песок с твоих волос?

Я выдавливаю улыбку, чтобы он не стал копаться в этом, но чувствую, как в горле появляется ком.

– Всякое бывало, но, как видишь я в порядке. Когда я достигла определенного возраста, всё стало немного проще.

– Полагаю, ты сбежала?

– Нет. Просто взял отпуск. – Убираю с него ноги и встаю, чтобы взять тарелку с попкорном, желая чем-то заткнуть себе рот. – Все! Это всё, что ты получишь. – Фальшиво улыбаюсь и делаю звук на телевизоре громче.

На самом деле я думала, что Хантер настоит на продолжении разговора, но он довольно тактичен, поэтому просто кивает и переключает своё внимание на экран.

А я продолжаю думать, не сказала ли ничего лишнего? Хотя даже если он, что-то и понял, то ясно дал понять, что продолжения нашей истории не будет. Вряд ли он вернётся в Вашингтон и начнёт, что-то на меня копать. Уверена, у него есть дела поинтересней, чем выяснять кто же та сумасшедшая с Гонолулу.

Спустя некоторое время я нарушаю тишину.

– Во сколько у тебя вылет?

– В десять утра. – Отвечает он, не отрывая взгляда от экрана.

– О, это рано. Я уеду раньше, ненавижу прощаться. – Пытаюсь сделать свой голос более легкомысленным, но чувствую, как он дрожит.

Я не ненавижу прощаться, я отказываюсь прощаться с ним. То, что Хантер дал мне за эти пять дней, не давал никто раньше. Эмоции, тепло, безопасность, заботливость и нежность. Даже если всё это было игрой в одни ворота я благодарная ему за то, что он дал мне возможность почувствовать себя любимой. Более того, он познакомил меня со страхом и действительно стала чувствовать себя немного увереннее, создавалось ощущение, что я могу свернуть горы.

Да, поначалу он меня немного раздражал свой самоуверенностью и идеальными манерами, но, когда мы узнали друг друга лучше, всё изменилось. Хантер открылся и достойно терпел все мои выходки. Мужчина со своими причудами, принял мое сумасшествие, так же как я приняла его. Он помогал мне подбирать конверсы под цвет одежды, заказывал пиво с ананасом, а когда официанты переспрашивали, невозмутимо подтверждал заказ и говорил: «Какие-то проблемы?»

Мне нравился наш секс, наши приключения, то, как мы подстёгивали друга-друга. А ещё мне нравился его редкий смех. Я могла бы влюбиться в него. Черт. Возможно, это уже произошло.

Глаза защипало то ли от болезненного осознания ситуации, то ли от нахлынувших воспоминаний, которые я хотела бы навсегда оставить в своём сердце. Я не могла позволить себе слёзы. Не сейчас. Я буду реветь в подушку, когда мы расстанемся. Возможно, я буду делать это некоторое количество дней. Но в итоге я справлюсь.

Но даже не само расставание разбивает мне сердце, а тот факт, что это никогда не было и не будет взаимным. Хантер отказывается чувствовать, а это значит, что он забудет про меня, как только выйдет за дверь. В самолете он уже будет писать своим подружкам из Сиэтла, а через месяц не вспомнит моё имя.

– Ты вернёшься в трейлер-парк? – Спрашивает Хантер, возвращая меня в реальность.

– Возможно. – Небрежно пожимаю плечами. – Или может, поеду на другую половину острова. Пока не решила.

Конечно, я уже всё решила. Мой билет туда-обратно был куплен одновременно, я улетаю через два дня. Так что одна ночь в отеле отрезвит меня. В трейлер-парк я не вернусь, это точно.

– Значит, ты планируешь встать раньше меня и уехать?

Я киваю, ковыряя ногтем заусенец. Всё что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

– Иди сюда.

Хантер тянет меня за руку, усаживает на свои бёдра и крепко обнимает. Прижимаюсь щекой к его груди и позволяю пустить одну одинокую слезу. Он притягивает меня ещё сильнее, будто хочет, чтобы я проникла ему под кожу и утыкается носом в мою макушку. Он делает глубокий вдох, а моё сердце так громко стучит, что я удивляюсь, как он не слышит его. Все его действия так сильно противоречат словам, что я совсем запуталась и бесповоротно влюбилась.

***

Глаза режет от соли, кручусь на месте, ноги сводит, но я продолжаю махать руками, чтобы тёмная глубина не затащила меня в пучину. Пытаюсь хоть, что-то сделать, чтобы всплыть, но меня, будто держат невидимые кандалы. Тогда я вижу его. Хантер прямо подо мной, он не пытается бороться, как это делаю я. Его руки и ноги широко раскрыты, а глаза выглядят остекленевшими и отчаявшимися. Яростный крик вырывается из моего горла, но вода заглушает любой звук. Хантер медленно опускается вниз, пока я пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы помочь ему, но ничего не выходит. Я не двигаюсь ни на дюйм. Чувствую, как мои лёгкие заполняются водой, виски пульсируют, а грудь разрывается от жгучей нехватки кислорода. Тело Хантера почти не видно, он отдаляется от меня, умирает, а я, кроме как смотреть, ничего не могу сделать. Последнее, что я вижу, прежде чем отключиться – его улыбку.

Подскакиваю на кровати, хватаюсь за горло и пытаюсь дышать. Моя грудь вздымается и опадает, пот скатывается по лбу, я пытаюсь сориентироваться в пространстве.

Прозрачный тюль мягко развевается от утреннего морского ветра, солнечные лучи проникают в спальню, ярко освещая пустующую половину кровати. Беру телефон и смотрю время. Половина одиннадцатого. Хантер уехал несколько часов назад. Проверяю будильник, и, конечно, он отключён. Хантер оставил меня после того, как я сказала, что не хочу прощаться. Он не позволил мне уехать, он, молча, уехал сам.

Воспоминания прошедшей ночи заставляют сердцебиение участиться. Помню, как Хантер покрывал поцелуями каждый дюйм моего тела, как мы выбивали себя под кожей друг у друга, ласкали и запоминали. Мы занимались любовью. Обычно, это был быстрый страстный секс в общественных местах или машине, но когда возвращались домой, когда выключался свет, это было нечто большее.

Думая об этом сейчас, я отказываюсь верить, что он ничего не чувствовал. Его действия говорили об обратном, но он боялся признаться. Маленькая надежда, что он не забудет меня, поселилась в груди, и я лелеяла её.

Мой взгляд падает на прикроватную тумбочку, я замечаю письмо, а поверх него лежит ожерелье из мелких красивых камней, которые мы вместе собирали несколько дней назад.

Из меня вырывается горький всхлип, когда я беру его в руки. Мелкие камешки, разных форм и цветов, сквозь которые продета простая тоненькая веревка, но с маленькими замочками на концах. Эта прекрасная работа требовала усилий и старания. Хантер сделал это для меня. Возможно, он ездил в мастерскую, но это не имело значения. Важен сам жест. Он хотел, чтобы я запомнила его.

Перебирая холодные камни пальцами, я не смогла сдержать слёз. Я плакала о нас. О том, что никаких нас больше не будет. Я ничего не знаю о нём, кроме имени, города и возраста. Уверена, что мужчин, подходящих под критерии в Сиэтле больше сотни. У меня нет средств, чтобы искать его. И я не уверена, что ему это нужно.

Вытираю слёзы и беру письмо. Подчерк идеальный, как и он сам, витиеватые заглавные буквы со смешными завитками заставили улыбнуться. Это был Хантер. Весь такой вычурный и дотошный.

Дорогая, Талия, прежде всего, хочу сказать спасибо за то, что сделала мой отпуск таким незабываемым. Ты открыла мне глаза на многие вещи, и я безумно благодарен тебе за это.

Моя жизнь до тебя была чередой обстоятельств, над которыми, как я думал, не властен. Но твой юный оптимизм, твой заразительный смех, твой взгляд на жизнь, дали мне хороший пинок под зад. (Смотри, я ругаюсь)