Сабина Реймс – Научи меня (страница 13)

Вся эта мрачная обстановка, густая тишина и он, облаченный в черное, с красным свечением на лице, делает его образ слишком пугающим. Кириан похож на зловещего жнеца.

– Принцесса. – Голос хриплый, но не такой, который ласкает кожу, а который проводит по ней скальпелем без анестезии.

Волосы на моих руках встают дыбом, но я мысленно собираю остатки своей треснувшей маски, не желая показывать страх.

После нашей первой встречи в аэропорту, я неплохо справлялась, избегая Кириана. Когда он стал моим боссом в кафе, делать это стало сложнее, поэтому следующим моим решением было – не оставаться с ним наедине. Как раз то, что происходит сейчас.

– Мистер Нильсен.

Он выпускает дым и подходит ближе. Я смотрю на него снизу вверх и его тело кажется еще больше, чем есть на самом деле. Мне становится еще более неуютно, но я не шевелюсь.

– Удивлен найти тебя тут одну.

– Хотела побыть в тишине. Какое оправдание у вас?

Он делает еще шаг, и теперь полностью оказывается внутри беседки, занимая почти все пространство.

– Так далеко от всех? – Спрашивает он, игнорируя мой вопрос.

У меня совершенно нет сил и желания бороться с ним сейчас. Мне просто хотелось спрятаться от всех, успокоиться и подумать, но это хамское отродье появилось из ниоткуда и решает, что может просто присесть рядом и поболтать со мной?

– В чем цель вашего допроса, мистер Нильсен? Если это ваше личное место, я сейчас же уйду.

Кириан осматривает моё тело, от чего мне хочется прикрыться, но я продолжаю сидеть смирно, не желая отдавать ему эту победу. Взгляд останавливается на моей ноге без туфли, и одна бровь поднимается в немом вопросе.

– Спокойнее, принцесса. Далеко ты не уйдешь в таком виде.

– Прекратите называть меня так. И неужели нет другого свободного места? Я уверена, что найдётся бедняга, которая заполнит ваши пробелы в расписании, если стало очень скучно.

– Я мог бы сказать то же самое. Или у тебя закончились мужчины, которые могут попасться на твою фальшивую улыбку?

Поджав губы, я пытаясь придумать ответ. С чего он вообще взял, что я встречаюсь с мужчинами? В моей голове лишь один.

– Я думал тебе нравятся подобные мероприятия. – Спрашивает Кириан, когда я не отвечаю.

– А что вы вообще знаете обо мне?

Он выкидывает окурок за пределы беседки и садится рядом, закинув лодыжку на колено.

– Мне не нужно знать тебя, чтобы понять, что ты одинокая, высокомерная, обиженная сука.

Слова бьют куда больнее, чем мне бы хотелось. Уголки губ тянутся вниз, но я борюсь с желанием расплакаться у него на глазах.

– Как это похоже на вас, мистер Нильсен. Предполагать худшее о человеке, которого едва знаешь.

Он пожимает плечами, глядя прямо перед собой.

– Как это похоже на тебя, предполагать, что кто-то вроде меня, не может быть проницательным. – Он поворачивает голову и смотрит мне в глаза. – Твои лживые улыбки и взгляды не говорят о тебе, как о хреновом человеке. Некоторым не приходится выбирать путь, чтобы выжить. Это лишь говорит о том, что ко всему прочему, ты еще и трусиха.

Я подскакиваю со скамейки, чуть не падая, когда не нахожу опоры в виде второй туфли.

– Хорошо, что мне плевать на мнение, кого-то вроде вас, мистер Нильсен. Хорошего вечера!

Не желая позволять ему сказать еще хоть слово, я разворачиваюсь, чтобы поскорее уйти, но сильная хватка за запястье, заставляет меня вернуться на скамейку.

– Не смейте трогать меня!

– Понимаю, правда бьет куда больнее лжи, но давай ты не будешь психовать. У меня нет на это настроения.

Он смотрит в темноту прямо перед собой. Я сижу рядом не понимая, зачем я здесь. Почему слушаюсь его? Почему просто не встану и не уйду?

Только я собираюсь сделать то, что не смогла минуту назад, Кириан засовывает руку в карман и достает маленькую железную баночку, похожую на портсигар, но меньше по размеру. В беседке темно, поэтому я не вижу, что внутри, когда он открывает её.

Но стоит ему положить сверток между губ и поджечь, я понимаю, что это какая-то самодельная сигарета. Не глядя на меня, Кириан глубоко затягивается, затем выпускает крупное облако дыма.

Мне знаком этот запах. Марихуана. Я знаю это только потому, что на первом курсе девчонки курили ее в туалете.

Он делает еще одну затяжку и откинувшись на деревянные перила, которые немного скрипят, прикрывает глаза. Вокруг царит полумрак, но мне удается рассмотреть умиротворённое лицо Кириана.

Что бы я не говорила, он по-своему красив. Черты лица резкие, но скульптурные и симметричные. Волосы взъерошены, но это придает ему шарма. Мои глаза опускаются ниже на рубашку, которая идеально обтягивает скульптурные мышцы. Татуировки, выглядывающие из-под манжет, делают образ более дьявольским. Более темным.

Сегодня Кириан выглядит непривычно, но я солгу, если скажу, что ему не идет. Даже очень идет. И я ненавижу себя за то, что нахожу этого подонка привлекательным.

Кириан открывает глаза и ловит меня на подглядывании. Уголок его губ дёргается, и он протягивает мне сигарету.

– Возьми, расслабься.

– Я не буду курить эту дрянь

– О, да, прошу простить меня, миледи. Ханжа внутри тебя та еще зануда. – Он говорит это длинными, растягивающимися словами, будто пытается изобразить мой акцент.

– Я не ханжа.

Кириан снова рассматривает мое тело из-под опущенных ресниц, затем возвращается к глазам с наглой ухмылкой.

– Сегодня ты выглядишь гораздо сексуальнее, чем обычно. Но ты все равно ханжа. Ты хотя бы трахалась?

Мои щеки пылают от стыда, и я благодарна, что в темноте этого не видно. Кириан Нильсен удивительно легко выводит меня из себя, в то время как другим на это требуются недели, может месяцы.

С чего он вообще решил, что имеет право задавать мне такие вопросы? И почему делает выводы, даже не зная меня? Это провокация? Если да, то это работает, потому что в следующую секунду я выхватываю сигарету из его пальцев и глубоко затягиваюсь.

Едкий дым попадает в горло, а затем в легкие. Всё внутри жжет, я пытаюсь откашляться так сильно, что веки становятся влажными.

Посмеиваясь, Кириан забирает у меня сигарету. – Полегче, принцесса.

Он снова затягивается, и я удивлена, как много дыма он выпускает. Очевидно, он очень часто употребляет эту дрянь.

– Видишь, я не ханжа.

Улыбка на его лице становится шире, но более ленивой. Конечно, он доволен тем, что смог обвести меня вокруг пальца.

– Конечно ханжа. То, что ты курнула травки еще ни о чем не говорит.

В следующее мгновение мои мысли становятся расплывчатыми, а тело тяжелеет. Такое ощущение, что я выпила двойную дозу Ксанокса, но меня не клонит в сон. Наоборот, эта штука противоречивая. У меня появляются силы, но я не хочу ничего делать. Хочу сидеть здесь и говорить.

– Дай мне еще.

Кириан бросает на меня удивленный взгляд, но не делает то, что я прошу. Вместо этого, он подносит сигарету к своим губам, набираем дыма в легкие, но не выпускает его. Он придвигается ближе, и я могу разглядеть в его глазах вызов.

Свободной рукой Кириан проводит пальцами по моему колену. Я не шевелюсь, даже не дышу, полностью игнорируя мольбу притупившегося разума остановить его и убрать руку.

Это все марихуана. Как иначе объяснить руку Кириана Нильсена на моей ноге и отсутствие моего сопротивления?

Он продолжается касаться меня, теплая ладонь оставляет приятные мурашки, двигаясь вверх по телу. Сердечный ритм учащается, когда он достигает бедра, затем проникает под платье, но не задерживаясь там поднимается к талии.

Кириад придвигается еще ближе. Рука уже на моем голом плече, и вот он держит мой затылок. Он так нагло ухмыляется, чувствуя себя победителем, из-за чего я хочу остановить его, может дать пощёчину, но не делаю этого. Не делаю ничего. Только жду, чтобы будет дальше.

Я точно сумасшедшая. Или накуренная.

Последний человек на планете, с кем я должна оставаться темной ночью наедине – это Кириан Нильсен, но я хочу забыться. Выбросить из головы сегодняшний вечер. Стереть из памяти Алекса и Селену.

Завтра я снова буду страдать, а сегодня поддамся влиянию этого пугающего мужчины. Пусть он погубит меня. Только сегодня. Завтра я снова буду его ненавидеть.

Кириан уже так близко ко мне, что кончики наших носов соприкасаются. Я прикрываю глаза и раскрываю губы, ожидая… Святая дева, ожидая поцелуя.

– Дыши мной, принцесса. – Шепчет он и мои веки закатываются от пьянящего удовольствия.

От крепкого сжатия его ладони на моем затылке. От низкого голоса. От предвкушения попробовать, что-то такое запретное, что я вряд ли осмелюсь попробовать снова.