Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 66)
Как всегда, спасает работа. Симона, верная клятве, данной в юности, — «все послужит», — с жаром взялась за написание мемуаров, стараясь «сказать все»; на самом деле, уважив просьбу партнеров, она скроет некоторые свои романы. После скандального «Второго пола» и после успеха «Мандаринов», за которые в 1954 году она получила Гонкуровскую премию, в свет выходит «Сила обстоятельств», до небес превознесенная критикой, признавшей, что ничто не удается Бовуар так хорошо, как автобиографические рассказы. Она все больше занимается политикой, занимает строго антиколониалистскую позицию, и ее влияние в среде интеллектуалов, неотделимое от влияния Сартра, но в то же время ее собственное, выходит далеко за пределы Франции и достигает Соединенных Штатов, где за ее успехами с интересом следит Олгрен. После пяти лет полнейшего молчания он снова пишет ей и даже звонит по телефону, конечно, не без колебаний — ему неприятна публикация «Мандаринов», изданных в Штатах в 1956 году, где герои, названные Льюисом и Анной, переживают их с Симоной любовь и расставание. Его частная жизнь выставлена напоказ, он оказывается в центре внимания американских журналистов, и тем сильнее становится его горечь. Но он все же любит Симону и хочет снова приехать во Францию. Страсть еще не остыла. В 1960 году Симона рассталась с Ланцманом, сам Олгрен снова развелся со своей первой женой, а отношения в паре Сартр — Бовуар, по его мнению, больше похожи на «деловые», нежели на любовные, потому что они всегда жили врозь.
Олгрен приезжает в Париж весной 1960 года и устраивается у Симоны, которая в то время находится с Сартром на Кубе. Когда она вернулась, Олгрен встретил в ее лице любящую женщину; у них снова были едины сердца и мысли, возможно, и тела. Они гуляют по ночному Парижу, вновь посещают свои любимые места, бары и бистро, едят луковый суп в Ле-Аль — «Чреве Парижа», встречаются с друзьями, путешествуют, рассказывают друг другу, как жили все это время. Может ли возродиться любовь? Олгрен готов в это поверить — так гармонично протекает их совместная жизнь в эти пять месяцев. Но Симоне уже за пятьдесят; это знаменитая женщина, голос которой долетает даже до Бразилии, куда она отправляется в августе вместе с Сартром. Она пишет Нельсону нежные письма из Рио, признаваясь, что «любит его сильнее, чем когда-либо» и что это навсегда. От него приходят краткие редкие ответы. Потом все заканчивается. В сентябре он взял билет на самолет до Чикаго. Она не смогла и не захотела его удерживать. Больше они не увидятся.
«Слава — это громкий траур по счастью», — утверждала Жермена де Сталь. Любовная история, несущая на себе отпечаток счастья, могла бы закончиться здесь. Но лучи славы де Бовуар, ее тяга к искренности на грани бесстыдства, ее сухость и прямолинейность, предпочтение, которое она отдает теперь описанию собственной жизни, — все это побуждает ее не скрывать ничего или почти ничего. Ее мемуары увлекают современников. Женщина из плоти и крови, которая живет в ней, все же беспокоится: она пытается отговорить Олгрена читать ее и сразу пытается смягчить его реакцию: «Надеюсь, ты не будешь недоволен пассажем, который касается тебя, — это было написано от чистого сердца» (октябрь 1963 года).
На другом берегу Атлантики жизнь складывается гораздо менее радужно. У Олгрена неприятности, финансовые и профессиональные. В 1963 году «Сила обстоятельств» была переведена на английский, и, прочитав ее, он внезапно узнал правду, существование которой допускал лишь отчасти: оказалось, что их с Симоной история постоянно подвергалась вмешательствам и влиянию на ее ход «несущественных» романов Сартра с Долорес и прочими женщинами. Симона выставила их любовь на всеобщее обозрение, на потребу любопытствующим: «Я предпочитаю шлюх, они не распространяются о том, что происходит в спальне», — ухмылялся он. Любовь поругана, его самолюбие уязвлено; он дает жестокие интервью различным журналам, Harper’s или Ramparts. Журналисты лезут из кожи вон. Верность де Бовуар? Это ложь; она зависела прежде всего от поведения другого человека: «Готовая ко всему, кроме того, чтобы рискнуть своей собственной свободой, мадам де Бовуар почувствовала, что может положиться на неверность Жан-Поля Сартра». «Ее интеллектуальный авторитет? Не более чем здравомыслие учительницы начальных классов…» Гнев его потихоньку стихает, но он прекращает все контакты с ней и до самой смерти в 1981 году будет вновь и вновь мысленно возвращаться к несчастной любви, которую не смог забыть.
За обидами скрывается фундаментальный вопрос, заданный несколькими биографами: чего стоят любовь «главная» и любовь «несущественная»? Не были ли отношения Сартра и Бовуар лишь обновленной версией традиционных любовных конфликтов, когда серьезный союз, спаянный общими интересами и по сути своей буржуазный, справляется с мимолетными интрижками? Стали ли трудности в отношениях инструментом эмансипации и условием свободы?
Последнее опубликованное письмо Симоны Нельсону Олгрену датируется ноябрем 1964 года, после чего новостей больше нет. Отказавшись от создания традиционной пары, она захотела остаться свободной, быть хозяйкой своей судьбы, отказалась отдаваться хаосу страсти. Ее биографы Клод Франсис и Фернанда Гонтье отмечали, что она носила на пальце кольцо, подаренное ей Нельсоном, до самой смерти в 1986 году.
АРИСТОТЕЛЬ ОНАССИС И МАРИЯ КАЛЛАС ПРЕДАТЕЛЬСТВО УЛИССА
Ведь речь ведешь ты с женщиной не слабой,
Но знающей мужей. Я понимаю:
Не может быть любовь их постоянной.
Кто Эросу в борьбе противостанет,
Как на бою кулачном, — тот погиб!
Бессмертными, и теми правит Эрос,
И мною, как и всякою другой.
Поистине была бы я безумной,
Виня супруга, впавшего в недуг,
Или ее, участницу несчастья…
<…>
Мне не узнать всей правды — вот что горько.
А разве страшно знать? Других — и многих! —
Не приводил ли раньше мой Геракл?
Ослепительная Мария Каллас — это воплощение красоты, любви, таланта и творческого воображения, и все это она отдает мужчине: с ней Эрос вновь обретает первозданное благородство и придает смысл ее существованию. Декорации Эгейского моря напоминают о счастье: «Кристина О», огромная бело-золотая яхта Аристотеля Онассиса, скользит по голубым волнам; около шестидесяти поваров, лакеев, горничных, массажистов и членов экипажа трудятся на благо пассажиров. Среди приглашенных — Уинстон Черчилль с супругой. Мария дает руку Онассису, и они идут по палубе; от нее исходит сияние, она признается, что никогда в жизни еще не чувствовала себя «до такой степени женщиной». Она Калипсо, нимфа из «Одиссеи», которая семь лет будет удерживать своего Улисса; она дарит ему бессмертную любовь; так решило ее сердце, она хочет быть его супругой и ждет бесконечной жизни в любви, даже если придется отказаться от статуса оперной дивы.
Отказываться от предложения разделить ложе с богиней не принято, однако магнат Улисс осторожен и хитер, он управляет своей жизнью, как кораблем, обходя препятствия и совершая сложные переходы. Супруг Каллас, Джованни Баттиста Менегини, абсолютно не намерен освобождать свое место.
В детстве Мария Каллас очень любила поесть. Если ей ночью становилось грустно, она открывала кладовку, где хранились продукты, и ела — это на время успокаивало спазмы желудка и сердца. Она довольно быстро поняла, что у детей и взрослых разные пространства. Джордж и Евангелина Калогеропулос постоянно жалуются и ссорятся. Они приехали в Нью-Йорк в 1923 году в надежде на богатство и комфорт, но оказалось, что вписаться в американскую жизнь довольно трудно; Джордж, фармацевт, столкнулся с биржевым кризисом 1929 года; он постоянно уезжает из дома на автобусе, пристраивает в отдаленные аптеки лекарства и косметические средства. Евангелина безумно зла на него: она бросила свою процветающую афинскую семью и теперь вынуждена экономить буквально на всем, а ведь она надеялась занять достойное положение в обществе. Упреки сыплются дождем; за девять лет они восемь раз сменили квартиру.
В отличие от Джеки, своей старшей сестры, Мария Калогеропулос не знает никакой другой страны, кроме Америки, она родилась здесь в декабре 1923 года. Вокруг нее постоянно разражаются домашние войны. Властная и страдающая депрессиями мать третирует девочку, отец, слабый и нежный, сбегает из дома при первой возможности. Мария не любит себя. Чернявая толстушка, к тому же близорукая, она носит огромные очки, без которых ничего не видит, и это делает ее робкой и неловкой. У нее нет подруг, и она все время сидит дома, сжавшись в комок и сравнивая себя с любимицей родителей Джеки, стройной красоткой. Есть, однако, у нее одна радость, которой никто не может ее лишить: Евангелина купила старый рояль, и девочка открыла для себя прелесть звуков. Девочки вырывают друг у друга инструмент, мать поощряет их, давая уроки. По радио передают спектакли из «Метрополитен Опера» или эстрадные концерты. Джеки довольно способна, но Мария просто поражает музыкальной памятью: она не только быстро выучивает ноты, но запоминает песню, услышав ее только раз. Она поет на школьных конкурсах. В ее голосе есть что-то очень особенное: преподаватель говорит, что у нее «соловей в горле»; он готов заниматься с ней бесплатно, лишь бы она не испортила голосовые связки кустарным обучением. Маленькой толстушке едва исполнилось десять лет, а она уже исполняет «Аве Мария» Гуно и арию Кармен, но ненавидит выходить на эстраду под прицел взглядов.