Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 38)

Когда Екатерина и Потемкин стали любовниками? Альковные тайны остаются тайнами, и на этот раз роль алькова играет баня, которая станет излюбленным местом их свиданий и иногда трапез с глазу на глаз. Вчерашний любовник был безжалостно, но не бесплатно отстранен: согласно обычаю, в качестве отступных смещенному фавориту даются воинское звание, деньги, земли и «души» — крепостные крестьяне (считались лишь мужчины). Государыня пригласила Потемкина в свои частные апартаменты в Царскосельском дворце, что в нескольких километрах от Петербурга. Несмотря на усилия сбить всех с толку и скрыть ночные встречи, царский двор о них узнает. В конце февраля 1774 года Потемкин предстает в качестве официального любовника; он пятый или шестой по счету, но, в отличие от предыдущих, имеет небывалую власть. Ему тридцать четыре года, она на десять лет старше. Они оба — исключительные личности, оба амбициозны, умны, сильны, сладострастны, горячи; у Екатерины больше дисциплины, а у Григория — воображения. Но что бы ни происходило между ними, когда они были наедине, Екатерина никогда не отдавала власть.

В любви у величественной и вдумчивой повелительницы такой огромной империи рефлексы как у какой-нибудь Мими Пенсон[47]. Нам частично известна переписка Екатерины и Потемкина благодаря публикации архивов, обнаруженных в Петербурге Жоржем Увраром и долгое время остававшихся неопубликованными, «Любовная переписка Екатерины II и Потемкина» (1934), и благодаря недавним исследованиям Саймона Себага Монтефиоре «Потемкин» (книга переведена на французский в 2013 году)[48]. Нежность и чувственность Екатерины теряют берега, она придумывает для любовника живописные и экзальтированные диминутивы из мира животных или из словаря страсти: голубчик, тигр, лев, волк, кот заморский, птица, мое сокровище, душа… Французский язык порой мешается с русским, «ты» с «вы». Екатерина явно получает большое удовольствие, внезапно меняя регистр, прерывая признания в любви протокольным «сударь», употребляя слова из детской речи или говоря в третьем лице: «Генерал меня любить? Я очень любить генерал». Потемкин же, говоря о любви, называет ее «матушка Государыня»; даже в своих пламенных письмах к ней он почти никогда не отклоняется от почтительности к российской императрице, перед которой все подданные падали ниц.

Они неразлучны и по многу раз в день обмениваются любовными записками, которые надлежит после прочтения сжечь. Их сообщничество не лишено игр и манипуляций: Екатерина умеет быть притворщицей, а Григорий нередко изображает рассерженного мужчину. Когда между его визитами к ней слишком большие перерывы, она недовольна: «Прощай, друг мой, мы очень тоскуем без тебя. Я весьма желаю скорее увидеться с тобою», «Просто разстроил ты ум мой». Затем спохватывается: «А тебя как теперь, так и прежде от всей души люблю», «Дорогой, я сделаю все, что прикажешь»[49]. Она на уровне инстинкта знает, «как чувствительна кожа» и как не задеть мужское самолюбие; она произносит те слова и принимает те позы, которые традиционно ожидаются от женщины.

Удовлетворив ее сексуально, он смешит ее: «Миленький, какой ты вздор говорил вчерась. Я и сегодня еще смеюсь твоим речам». С ним ей не бывает скучно, ее развлекают его безумные шутки и свободные высказывания, она прислушивается к его советам. «Бога прошу, чтоб я умерла, кой час ты ко мне не будешь таков, как мне кажется, что недель семь изволишь быть».

Амбициозный Потемкин с удовольствием пользуется ее щедротами и как будто не опасается, что ему на смену придет кто-то другой. Осыпанный бриллиантами, утопающий в подарках, он гордо разъезжает в великолепной карете, запряженной шестеркой лошадей. Своей верностью и умом он заслуживает эти подарки и почести; однако осторожная Екатерина время от времени заставляет его ждать, и он сердится на эти промедления; наконец он принят в Государственный совет (кабинет военных вопросов), потом получает звание генерал-аншефа. Но он не изменил поведения и сохранил кое-какие из своих грубоватых манер. Беспорядочный, капризный, он может быть неприятным: упрямиться, гневаться, если вдруг ему покажется, что его унижают. Она призывает его к порядку, и их вечерняя близость успокаивает его. В гостиной императрицы стоял диван, на котором он лежит в ожидании ее возвращения: ранняя пташка, она ложится очень рано, а он дневным сном компенсирует ночные бессонницы. Вечером, в халате, едва прикрывающем его тело, и розовом ночном колпаке идя по коридорам в спальню государыни, он похож на огромное пугало! Он грызет ногти и причесывается рукой. Но его шарм, его ум, романтическое воображение не прекращают действовать, и она его обожествляет: «Душатка, cher Epoux [дорогой супруг], изволь приласкаться. Твоя ласка мне и мила и приятна».

Окружающие видят, что положение фаворита не прекращает укрепляться, и возникает слух, будто Екатерина и Потемкин поженились. На это указывает множество признаков, но нет ни одного веского доказательства. Себаг Монтефиоре считает вероятным тайный брак, которые нередки в монарших семьях; он отмечает, что императрица принимала племянников и племянниц любовника, как своих собственных детей, что в письмах она часто называла его «мужем дорогим» или «нежным мужем» и что более двадцати писем «горячо любимому супругу» она подписала словами «преданная супруга»; впрочем, выбор выражений может объясняться удовольствием от использования подобной лексики. Французский посол граф де Сегюр убежден, что союз между ними заключен, а Людовик XVI, иронизируя, иногда называет Екатерину II госпожой Потемкиной. «Дело» остается открытым; заинтересованные лица не мешают желающим высказываться, и все эти пересуды их забавляют.

Как бы там ни было, но весь 1775 год они работают вместе над планами реформы. Он фонтанирует идеями, она реалистична; она предлагает меры по реструктуризации управления, он исправляет ее статьи. Любовник ночью, советник днем. Его увлекают важные политические вопросы; он руководит в то время колонизацией украинских степей; восстание Пугачева подавлено, его предводитель казнен, но война с Высокой Портой только начинается.

Как могла длиться и не выдыхаться такая бурная связь? У Потемкина тяжелый характер, он «грустит, получая удовольствие, и несчастлив из‐за того, что счастлив», — пишет о нем принц де Линь. Его часто охватывает внезапный гнев, и он ревнив, а Екатерина женщина властная и ненасытная. Они друг друга опустошают. Она взяла себе нового адъютанта Завадовского — для развлечения? для отвода глаз? — и Потемкин угрожает ей уходом в монастырь. После ссоры последовало примирение: «Позволь, голубушка, сказать последнее, чем, я думаю, наш процесс и кончится. Не дивись, что я безпокоюсь в деле любви нашей. Сверх безсчетных благодеяний твоих ко мне, поместила ты меня у себя на сердце. Я хочу быть тут один преимущественно всем прежним для того, что тебя никто так не любил». По своему обыкновению, она отослала записку автору, нацарапав нежные слова: «Вижу и верю. Душою рада».

Помимо перепалок и других мелких признаков наступившего раздражения и ссор стало заметно, что Потемкин утомлен и нуждается в освобождении от этого ига. Излишне чувствительный, он больше не может выносить постоянного давления и иногда выходит из себя. Он закрывает за собой дверь, чтобы ускользнуть от ее давления, и придумывает этому подходящие объяснения; иногда он не ночует дома, и ей приходится задавать неловкие вопросы: любит ли он ее, любил ли по-настоящему? «Кто из нас воистину прямо, чистосердечно и вечно к кому привязан, кто снисходителен, кто обиды, притеснения, неуважение позабыть умеет?» — настаивает она. Их споры и переписка становятся раздраженными: «Вы на меня ворчали вчера целый день без всякой причины». Когда он вырывается на свободу, она упрекает его в молчании и холодности: «Вы меня внизу вовсе позабыли и оставили одну, как будто бы я городовой межевой столб», «Или ты сердит… <…> Мне кажется, ты отвык от меня». Упреки отравляют моменты близости, порывы нежности заканчиваются спорами; перспектива разрыва сводит царицу с ума, для нее это как «кинжал в грудь»: «Иногда, слушая вас, можно сказать, что я чудовище… <…> Все же этот ум, как бы зол и ужасен он ни был, не знает других способов любить, как делая счастливыми тех, кого он любит. И по этой причине для него невозможно быть, хоть на минуту, в ссоре с теми, кого он любит, не приходя в отчаяние…» Оба они несчастны: Потемкину отвратительна зависимость, а Екатерина хочет, чтобы он любил ее как женщину, а не как государыню. Она старается его успокоить, вернуть согласие между ними средствами, которыми располагает: зная его гордыню, она добивается от Австрии, чтобы его возвели в княжеское достоинство Священной Римской империи. Потемкин становится князем, и гроза проходит…

Двор ловит сигналы. Небольшой переезд настораживает любопытствующих. Потемкин не покидает Зимний дворец, но переезжает в пристройку, которая галереей соединяется с покоями императрицы. Они благоразумно селятся на расстоянии друг от друга: ей нужно спокойствие, а ему — свобода. В конце мая 1776 года Потемкин отсутствует в течение двух недель. Поползли слухи: что это? Ему найдена замена или она всего лишь хочет вызвать ревность любовника? Поговаривают, что Завадовский получил повышение. Но когда Потемкин возвращается, мир как будто восстанавливается, и он признается: «…без Вас мне скушно и несносно <…> Но, ежели, наконец, мне определено быть от Вас изгнану… не замешкаю я удалиться, хотя мне сие и наравне с жизнью». Двери будуара Екатерины всегда для него открыты; она только что подарила ему великолепный дворец, бывший свой собственный, и кругленькую сумму на его реставрацию. В конце июня Потемкин снова уезжает, на этот раз в Новгород, куда императрица отправила его с инспекцией: это официальная поездка, не имеющая ничего общего с немилостью. Вернувшись, он снова обустраивается в Зимнем дворце, к большому удивлению двора.