Сабин Дюран – Запомни меня навсегда (страница 53)

Со станции спешу домой – отвести Говарда. Темнеет, поэтому стараюсь идти по центральным улицам – вверх по Сент-Джонс-Хилл, забитой автобусами, потом по Баттерси-Райз до Спенсер-парк, на которой с одной стороны стоят большие дома, с другой – железнодорожные пути. Впервые мне страшно идти по улицам. Теперь я знаю, на что он способен. Зак – жестокий человек. Никакой он не страдалец, измученный проблемами и ждущий, пока его кто-нибудь спасет. Он лжец и преступник, он хочет меня убить!

Оставляю позади суету станции Клэпхем и улиц, по которым ходят автобусы. Хотя движение по-прежнему оживленное, пешеходов нет. В низине слева – железнодорожная выемка, мимо с грохотом проносится поезд, сверкая огнями. На ходу постоянно оборачиваюсь. На середине пути, ярдах в пятистах или около того, замечаю велосипедиста в белом шлеме. Судя по силуэту – мужчина. Он неторопливо жмет на педали, колени сгибаются, велосипед чуть виляет, то удаляясь, то приближаясь к обочине.

Потом велосипедист опускает голову и набирает скорость. Расстояние между нами сокращается. Я бегу, Говард упирается. Снова оборачиваюсь. Две сотни ярдов, ездок явно стремится меня догнать.

Велосипед Зака и белый шлем, который я ему подарила, лежали в сарае. Останавливаюсь – дышать тяжело, в груди жар. Нужно довести ситуацию до развязки, заставить его действовать. Поезд сбавляет скорость. В вагонах горит свет, сквозь ограду видны смазанные лица пассажиров.

Велосипедиста обгоняет такси. Горит сигнал «свободен». Поднимаю руку и, словно в замедленной съемке, машина тормозит, мы с Говардом забираемся внутрь.

В заднее окно наблюдаю за велосипедистом, отчаянно пытающимся нас догнать.

Таксист ждет, пока я заведу Говарда в дом и покормлю. Онни ушла. Записка со стола исчезла. Ответ она писать не стала, хотя букет анемонов, которые она принесла мне днем раньше, сунут в мусорный бак – тоже ответ в каком-то смысле. По-быстрому умываюсь, укладываю Говарда в его корзинку и выбегаю из дома. Запираю дверь, сажусь в такси.

Водитель попался не особо разговорчивый, и это к лучшему. Мысли развеиваются. Велосипедиста-то я и не искала. Думала, он будет пешком или на машине. Совсем забыла про велосипед Зака. Движение оживленное. Догонит ли он такси? Смотрю в заднее окно. Обзор закрывает автобус. То ли Зак не спеша едет следом, то ли обогнал нас и ждет на светофоре. Чем и хорошо велосипедисту в Лондоне: лавируешь как хочешь, добираешься куда угодно.

На Стритхэм-Хай-роуд полно народу, одни люди шумной гурьбой выходят из пабов, другие спешат в «Макдоналдс». Сэмз-роуд (второй поворот после полицейского участка, позади кинотеатра), наоборот, темная и тихая. Такси останавливается возле недействующей церкви, я выхожу и расплачиваюсь за проезд. По проходу между домами крадется кошка, потом стремительно бросается через дорогу. Сзади хлопает дверь, раздается металлический лязг: женщина кладет что-то в мусорный бак. Таксист закрывает окно и уезжает.

Стою на тротуаре, осматриваюсь. Никто в белом шлеме не выворачивает из-за угла. Впрочем, тут есть несколько проулков, заброшенная церковь и полно темных мест, чтобы спрятать велосипед и затаиться. Не слишком ли я рискую? Разве можно подвергать Сэма еще большей опасности? Или это единственный способ выманить Зака? Точно знаю одно: нельзя продолжать жить как ни в чем не бывало. Нужно довести ситуацию до развязки и наконец покончить с этим кошмаром.

Сэм живет в кирпичном доме Викторианской эпохи, разделенном на квартиры. Верхнее окно светится. У входа свисает лампочка на проводе.

Я выжидаю, толкаю калитку.

Звонок Сэма – в самом низу. Пытаюсь привести себя в порядок. Я обычный человек, пришедший на обычное свидание. Роюсь в сумке, ищу помаду. Зеркала нет, ну и ладно. Раздаются шаги Сэма, я поспешно отворачиваюсь и становлюсь лицом к свету. Представляю, как щелкает фотоаппарат, запечатлевая доказательство моего преступления.

Сэм открывает дверь в джинсах и чистой белой футболке. Из-под нее просвечивают бинты. При виде меня он улыбается, вокруг глаз появляются морщинки. Он такой хороший и правильный, что мне хочется заплакать.

– Собирался принять душ, – говорит он, – и не успел. Прости за неряшливый вид.

Футболка выглядит новой – складки от упаковки еще не разгладились.

– Ничего не имею против легкой небрежности, – отвечаю я.

Квартирка на первом этаже за обшарпанной белой дверью – маленькая, неприбранная и забитая книгами. Разномастная мебель недвусмысленно свидетельствует о разводе и разделе имущества: потертый диван, антикварный письменный стол, полки из «Икеа». Мы проходим в кухню. Раковина забита грязной посудой, шкафчик нараспашку, в нем стоят кукурузные хлопья, лимонно-лаймовый джем, маленькая упаковка риса «Анкл Бенс». Стол завален газетами и тетрадями, ждущими проверки.

За деревянной дверью небольшой дворик с нестриженой травой, обрамленный разросшимися кустами ежевики. На филенке две защелки – одна вверху, другая внизу, но они не закрыты.

Стоя ко мне спиной, Сэм открывает бутылку, достает бокалы. Пока он не видит, я поспешно задвигаю защелки.

– Значит, ты не садовод? – спрашиваю я, глядя в окно.

Гадаю, есть ли проход на соседний участок, насколько легко пробраться сюда с улицы. При этом сохраняю непринужденность светской львицы на вечеринке с коктейлями.

– Нет. – Сэм подходит ко мне с бокалом вина. – Садик я делю с жильцом из верхней квартиры. Раньше там жила супружеская пара, они время от времени устраивали барбекю. Новый жилец иногда выбирается туда летом, сидит и работает.

– Чем он занимается?

– Понятия не имею. Работа на дому. То ли писатель, то ли программист. Сидит и стучит на своем ноуте.

– Хорошо его знаешь?

– Не мой тип. Угрюмый парень. Ни с кем особо не общается.

– Как он выглядит?

Сэм смеется:

– Думаешь, вы знакомы?

– Просто интересно.

– Темные волосы, борода.

Тянусь за бокалом, рука дрожит.

Сэм это замечает. Накрывает мою ладонь своей.

– Не знаю, зачем сказал, что не успел в душ, – говорит он. – Успел. С повязками пришлось повозиться – трудно было не намочить. Специально надел новую футболку. Мне не хотелось, чтобы ты решила, что я стараюсь только из-за тебя.

Для флирта его тон чересчур банальный. Я смеюсь, потом начинаю плакать.

Начинаю со лжи Зака – от его детства до интрижки с Онни, потом перехожу к рассказу о нашей с ним жизни. Сэм узнает то, в чем я не решалась признаться ни сестре, ни лучшей подруге, и то, что я изо всех сил пытаюсь забыть. Заговорив, я уже не могу остановиться. Твержу, что любила Зака, что он был любовью всей моей жизни. И дело не только в сексе, хотя и в нем тоже. Когда я познакомилась с Заком, он был милым и добрым. Заботился обо мне. Считал, что я несчастна, и хотел сделать меня счастливой. Я поверить не могла в свою удачу: неужели я ему действительно нравлюсь?

Рассказываю Сэму, как Зак стал постепенно меняться – медленно, незаметно. Вроде бы мелочи. Дальше – больше. Он вскрывал мои письма. Он следил за мной. Коллега по работе (средних лет, женат) как-то подарил мне коробку конфет в благодарность за то, что я заказала в библиотеку несколько книг, которые были ему очень нужны, а Зак спустил шоколадки в унитаз. Однажды в Сэйнтсбери я взяла мелочь для парковочного счетчика у мужчины, оказавшегося неподалеку. Когда я вернулась домой, Зак совершенно вышел из себя. Допрашивал меня несколько часов. Он шпионил за мной постоянно.

Сэм очищает тарелки, водружает их поверх сковородок в переполненной раковине.

– Зак поднимал на тебя руку?

– Скорее, давил на психику, – наконец отвечаю я. – По большей части.

Он снова садится.

– Ты кому-нибудь рассказывала?

– Сперва это казалось ерундой. Когда же все стало гораздо серьезнее, я поняла, что сама виновата. Считала, что делаю все не так и сама его провоцирую.

– И ты понимала, что поэтому не можешь его бросить?

В глазах стоят слезы.

– Я собиралась, – наконец признаюсь я.

– Как тебе удалось решиться?

Делаю глубокий вдох:

– Я еще никому об этом не рассказывала.

Сэм ждет, пока я соберусь с силами.

– Мы пытались завести ребенка, – говорю я натянутым голосом. – Зак был не против, однако когда ничего не вышло, он сказал, что это знак: без детей нам лучше. Сказал, что его мне должно быть вполне достаточно. Но все оказалось ложью. – Я убираю упавшие на лицо волосы. – В том-то и дело! Я хотела ребенка и тайком от мужа пошла к семейному доктору, чтобы выяснить, в чем дело, а она думала, что я знаю…

– О чем ты?

– Немного смущенно она заверила, что беспокоиться не стоит. Люди часто меняют свое решение. Как правило, процедура обратима. Велела прислать мужа к ним в клинику.

– Он сделал вазэктомию?

– Да. – Я прикусываю губу. – И не сказал мне. Он солгал! Заставил меня думать, что…

– Вот подонок!

– Знаю. Он и был подонком! Сделал операцию тайком, заставил меня верить, что все это время мы пытались завести ребенка… Разве можно так поступать с тем, кого любишь?

– Что же он ответил в свое оправдание?

Смотрю на Сэма в замешательстве:

– Я не стала поднимать эту тему. Конечно, следовало с ним поговорить, но он бы все переиначил, заставил чувствовать меня виноватой. И тогда я решила уйти. Написала ему письмо. Я не стала объяснять, почему хочу расстаться. Я… Это было ужасное письмо! Я написала: «Дорогой Зак, я никогда не забуду того, что между нами было, однако думаю, что нам стоит пожить отдельно друг от друга. Мне нужно больше личного пространства. Прошу, не беспокой меня некоторое время. С любовью, Лиззи». Господи! Я только что поняла! Не беспокой меня некоторое время – поэтому он и выжидал!