Сабин Дюран – Запомни меня навсегда (страница 35)
– У тебя найдется время, чтобы заглянуть с нами в паб?
Джейн ждет меня возле входа.
– Вряд ли. – Открываю сумку, показываю ей содержимое. – Мне нужно зашить пиджак Конора Бейкера.
– Зашьешь потом! – Она решительно забирает поводок Говарда и берет меня под руку.
– Нет. Честно, у меня совсем нет времени!
– Есть. Уверена, что есть. Ну же! Пэт бросил муж, ее надо подбодрить. Коллективная солидарность!
Она смотрит выжидательно и пресекает все мои протесты:
– Зря ты отказала Сэму! Прошел целый год, нельзя же прятаться вечно!
У меня внутри все переворачивается, я буквально каменею. Она понятия не имеет, что я узнала на этой неделе и от чего я прячусь или чего ищу! Я не рассказала подруге ни про поездку в Брайтон, ни про визит Онни. Напрасно она пытается свести меня с Сэмом. В моем мире это невозможно!
– Десять минут, – настаивает она. – Что тебе стоит?
Джейн моя подруга. Мы знакомы очень давно. И Зака она любила. «Счастливые времена, – неожиданно думаю я, – тогда все было легко и просто».
– Ладно, десять минут – не дольше!
«Птица и куст» – еще одно неофициальное место сбора учителей, старинный паб, уцелевший после глобальной перестройки района. Деревянные стулья, ковры со спиральным рисунком, вязкий запах кухонного масла и пролитого пива. Давненько я сюда не заглядывала, хотя учителя из Уэндла собираются тут почти каждый вечер.
Во главе стола восседает Пэт со стаканом пива в руках.
– Лиззи! – кричит она. – Думаешь, тебе пришлось нелегко? Твой муж тебя хотя бы не бросил! И не удрал с девицей вдвое моложе тебя!
– Ты права, Пэт, – отвечаю я. – По крайней мере, этого он не сделал.
Сажусь на первый попавшийся стул. Мой сосед откашливается, я поворачиваюсь и вижу Сэма.
– Смерть или развод, – шепчет он. – Непростой выбор. Тебе явно повезло больше, чем ей!
– Видимо, да.
Джейн ушла за напитками, и я ломаю голову, не зная, о чем с ним говорить. Раз уж пришла, стоит хотя бы попытаться. Вспоминаю, что Сэм живет рядом с тутингским парком, и рассказываю про свою прогулку с Говардом. Обсуждаем вчерашнюю бурю, оба ведем себя исключительно по-дружески и стараемся не затягивать паузы. На Стритхэм-Хай-роуд упало дерево, автобусы пришлось пустить в объезд. С крыши дома, где живет Сэм, сорвало черепицу, но это не беда, потому что новый сосед неплохо управляется с лестницей. Я рассказываю, что мой сад тоже сильно пострадал.
Подходит Джейн с бокалами и бутылкой вина, садится рядом со мной. Пока на том конце стола утешают Пэт, мы обсуждаем каникулы. Джейн выкладывает Сэму и Пенни, учительнице английского, про мою встречу с bête noire[9] – Аланом Мерфи. Я рассказываю про Сэнд-Мартин и про правую руку Мерфи – скользкого типа в обуви с мягкой подошвой, про пародийное дружелюбие самого Мерфи. Джейн вспоминает его речь о значимости для образования трех «эф»: факты, факты и только факты! Присутствующие возмущенно шипят.
– А Виктория Мерфи, его женушка! – добавляет Пенни. – Вы читали ее рубрику в журнале «Спектейтор»? Превозносила святость брака, нажимала на то, что супруги должны быть разнополыми, иначе это уже мерзость! Заявила, что дети должны расти в нормальной семье, в которой каждый родитель исполняет характерную для его пола роль. Да она фашистка!
– Только потому, что я взрослая женщина с устоявшимися взглядами! – врывается в нашу беседу голос Пенни. – Видите ли, он не смог с этим мириться!
Опускаю голову. Что плохого в том, чтобы ненадолго отвлечься и ни о чем не думать?
В заднем кармане звонит телефон. Пегги. Отодвигаюсь назад, чтобы лучше ее слышать. У нее выдался безумный денек, и нет, завтра она не сможет взять Говарда. В обед к ней придут гости, и она «уверена на сто десять процентов», что у их маленькой дочки аллергия на собак.
– Ничего не поделаешь, – говорю я. – Не страшно. Спасибо, что перезвонила.
– Твоя сестра – эгоистка! Могла бы хоть раз помочь! – Моего стула кто-то касается, и я слышу Зака так отчетливо, будто он склонился надо мной. – И это после всего, что ты для нее делаешь!
Он всегда за меня заступался. По сути, он защищал, то есть защищает, мои интересы. Как я смею расслабиться без него, как я могла об этом забыть?
Допиваю бокал, хватаю сумку и поводок Говарда.
Вспоминаю, как Зак ждал меня у паба в последний раз, когда я здесь бывала.
– Хотел сделать тебе сюрприз, – сказал он. – Долго тебя не было. Чем ты там занималась?
– Просто выпивала.
– Сколько ты выпила?
В голосе беспокойство, граничащее с паникой. Он терпеть не мог, когда другие люди пьют. И я это знала. Зака преследовала мысль о том, что́ выпивка сделала с его отцом.
– Немного. Жаль, что ты не вошел! Посидел бы с нами.
– Не хотел портить тебе вечер.
Я его поцеловала.
– Ничего бы ты не испортил! В следующий раз, когда выберемся в паб, пойдем с нами!
– Или лучше так, – сказал он, целуя меня в ответ, – в следующий раз с ними не ходи!
Прощаюсь со всеми присутствующими. Целую Пэт, она обхватывает меня руками, уговаривая остаться. Я вырываюсь. Хочу поскорее выбраться на воздух. Болит живот, как при пищевом отравлении. Как я посмела сидеть тут? Мое предательство меня убивает! Зак решит, что мне все равно.
Дождь еще идет, с неба непрерывным потоком льется вода – очень типично для лондонских пригородов. Тент над пабом протекает. Как-то раз в похожий вечер Зак подкрался ко мне на Болингброк-Гроув и прижал к фонарному столбу. Сунул руки под свитер, принялся расстегивать бюстгальтер. Я пыталась его оттолкнуть, а он грубо сжимал мои соски, впился губами в шею. Неожиданно для меня самой шок и гнев переросли в нечто противоположное. Я ответила на поцелуй, сунула пальцы в его волосы и с наслаждением впитывала обнаженной кожей капли дождя.
Хотя признаться в этом нелегко, его одержимость была мне приятна. Неистовая потребность обладать мною возбуждала несказанно. Я о нем мечтала! Ревность Зака… Благодаря ей я чувствовала себя любимой и желанной.
– Скверная сегодня погода, – раздается голос возле моего плеча. – Промокнешь насквозь.
Оборачиваюсь. Рядом стоит Сэм. На меня накатывает гнев. Должно быть, вышел сразу за мной. Он смущенно смеется. Он так близко, что я чувствую запах мыла, карандашной стружки и алкоголя.
– Ничего, – сдержанно отвечаю я. – Промокнуть я не боюсь.
– Ладно тебе! У меня есть зонт, пойдем вместе. Давай помогу с твоими причиндалами.
– Хорошо.
– Что у тебя там? Одежда из химчистки?
– Э-э… – Я смущаюсь. – Пиджак Конора Бейкера, взяла подшить.
– Пойдем, нам ведь по пути.
Уже второй раз за вечер меня берут под руку против моей воли. Я не виновата. Не хочу здесь находиться и не знаю, как изменить ситуацию. Прячу голову под зонтом так, чтобы не было видно лица. Все эти люди – Сэм, Джейн, Пэт – меня задерживают. Я испытываю ужасную, болезненную потребность поскорее вырваться из положения, в которое угодила против своей воли. Уж такая я есть, Зак не раз говорил, что я должна с этим бороться. Я плыву по течению. Делаю, что мне скажут, а не то, что хочу сама. «Умей за себя постоять!» – настаивал он. Может, он и теперь ждет от меня то– го же?
– Бедная Пэт, – замечает Сэм, перешагивая через лужу. – Похоже, сейчас она проходит стадию неуместной откровенности.
– Да, – коротко отвечаю я.
– Будто она утратила все общественные и эмоциональные ориентиры. Помню, сам прошел через это, когда расстался с женой. Постоянно вываливал свои горести на едва знакомых людей. Разбитое сердце так болит, что ни о чем другом и не думается. Вдобавок забываешь, что подробности никому не интересны, даже близким друзьям.
Тихо спрашиваю, давно ли он в разводе.
– Четыре года, нет, уже пять.
– Хороший признак, – киваю я.
Оглядываюсь через плечо. Тротуар сверкает. За нами никто не идет.
– В каком смысле?
– Ты не помнишь точно.
– Оптимистичный подход.
Мы доходим до Болингброк-Гроув. Парковая тропинка поблескивает в свете фонарей. Стритхэм, где живет Сэм, в другой стороне, и я надеюсь, что теперь каждый пойдет своей дорогой, однако он все еще держит меня за руку, сжимая пальцы чуть выше локтя. Ведет меня через улицу. Говорю, что нет нужды провожать меня дальше, осталось совсем недалеко, но он настаивает на том, чтобы доставить меня домой «в целости и сохранности».
В парке темно и ветрено. Понятия не имею, сколько мы просидели в пабе. Смотрю на часы. Восемь. Как долго! Сложно сказать, то ли дождь до сих пор идет, то ли вода капает с мокрых деревьев. Нервно оглядываюсь. Футбольные ворота на опустевшем поле возвышаются как часовые. Мимо нас проходит женщина с черным лабрадором. Впереди едут двое ребят на велосипедах. Сэм заполняет паузы, старается меня смешить. Рассказывает историю про шестиклассника, который в начале каждого урока прилепляет жвачку за ухо – «про запас, сэр». Высовывается из-под зонтика, чтобы изобразить царственную походку директрисы.
– Промокнешь, – говорю я.
Он проводит рукой по макушке.