Сабин Дюран – Запомни меня навсегда (страница 34)

Откровение Роба – ценная информация. Теперь мне есть чем исцелить бесчисленные крошечные укусы от высокомерной Пегги. Я ее уничтожу! Лиззи, конечно, тоже придется несладко. Эти сведения пока придержу. Воспользуюсь ими, когда настанет время. Главное – терпение. Стоит поджечь фитиль слишком рано, и ты уже в эпицентре и вряд ли насладишься фейерверком.

В доме чисто, я только что проверил. Убрано и внизу, и наверху. Пыль вытерта, розетки выровнены. Поставил ее книги в алфавитном порядке. Несколько месяцев назад случилась катастрофа: она выкрасила входную дверь, не посоветовавшись со мной. Красная! Теперь все как надо. Плакала от разочарования. «Сдаюсь, – говорит. – Ни на что я не гожусь! Решай сам. У меня паршивый вкус».

Проблема не в ее вкусе. Проблема в цвете. Меня он бесит! Прожигает насквозь, нервирует неимоверно. Битва за чайник продолжается. Ей нравится, когда он стоит ближе к раковине, но тогда пар портит новую краску. Я его передвигаю. Она ставит обратно. Она так шутит. Наверное. Вряд ли она настолько глупа. Последнее слово должно быть за мной.

Скоро она вернется. Мы с псом ждем, он положил голову мне на ногу. Знает, что я его ненавижу. Самому не по себе от того, как сильно ко мне некоторые привязываются. Его жизнь целиком в моих руках. Я тут кое-что разузнал. Самый простой способ – куриные кости. Осколок может застрять в горле, в пищеводе или во внутренних органах. Прокол в кишечном тракте приведет к перитониту, смерть практически неизбежна. Либо лекарства. Если понадобится, выкрою из собственных запасов.

Глажу пса по шее. Она его любит (как ни неприятно мне это признавать), поэтому в данный момент он в безопасности.

Принимаю слишком много ксанакса, пытаюсь снизить дозу с помощью трамадола, купленного через Интернет.

Мне нужно что-нибудь такое, что успокоит нервы и замедлит пульс. Пока не нашел.

Утром встал первым. Люблю просматривать почту до того, как это сделает Лиззи. Сегодня: плотный белый конверт, адресованный ей. Распечатал в ванной, закрывшись на задвижку. Приглашение на свадьбу. Мистер Фредерик Персиваль Лоус и мисс Пенелопа Оливия де Бовуар. Ну-ну! Кто бы подумал, что на него кто-нибудь позарится? Кладу в сумку, забираю с собой. Дорогая бумага и претенциозный шрифт заставляют меня стиснуть зубы. В студии иду в кухню, обливаю открытку кипятком и счищаю буквы металлической мочалкой для посуды.

Глава 13

По другую сторону железнодорожного моста возвышается средняя школа Уэндл, некогда переделанная из кондитерской фабрики, – огромное здание из светло-желтого кирпича. Соседний новый корпус для шестиклассников еще закрыт строительными лесами. В отличие от Вандсуортской тюрьмы, в черных стенах которой заключено зло, школьный фасад со светящимися окнами кажется воплощением надежды.

Утром в понедельник мы с Говардом идем в школу. Нас объезжает непрерывный поток детей в школьной форме на велосипедах и скутерах. В каком-то смысле я тоже в форме – сапоги и колготки, юбка разумной длины, – но кто бы знал, чего мне стоило собраться и выйти из дома!.. Чувствую себя растерянной, включаться в рабочую рутину неохота. Надо было позвонить и сказать, что заболела. Я бы так и сделала, не возьми я столько отгулов в течение года.

В нашей школе учительской как таковой нет, потому что кредо учебного заведения гласит: никаких границ между учениками и учителями. Зато внизу, между кабинетом рисования и уборной, есть маленькая кухонька, где часто собираются учителя. Я пытаюсь проскользнуть мимо, надеясь, что никого не встречу, и тут меня окликает Джейн.

Я замираю.

– Кофе будешь? – спрашивает она.

– Ну, не знаю…

– Пошли!

Она тянет меня в кухню, там стоит Сэм Уэлхем, прислонившись к стойке. Мы чуть смущенно здороваемся, он возится с Говардом. Джейн включает электрический чайник и споласкивает чашки.

Спрашиваю, как прошли ее выходные (она ездила в Солфорд навестить родню со стороны мужа), потом подруга пересказывает сюжет фильма, на который ходила в кино – отличный триллер про нерадивого пилота. Сэм потягивается, барабанит пальцами по груди и спрашивает:

– Лиззи, не желаешь тоже на него сходить?

За спиной Сэма Джейн делает большие глаза, приказывая мне принять приглашение. Господи, ведь это просто фильм, словно говорит она, я же не прошу тебя выходить замуж!.. Мне становится так тревожно, что я не знаю куда деваться. Лицо горит. Холодильник начинает вибрировать.

– Вряд ли, – бормочу я. – Я не любитель кино.

– Ничего страшного. – Сэм усмехается. – Как-нибудь в другой раз.

Я знаю, что он хороший человек. Глядя на его морщинистое лицо, коротко стриженные волосы и добрые карие глаза, невольно вспоминаешь актеров из комедийных сериалов семидесятых. Совершенно беззаботный и ничуть не опасный персонаж. Пригласи он меня пару недель назад, может, и пошла бы. Однако теперь об этом и речи нет.

Бросаю недопитый кофе и спешу наверх. На полпути встречаю Сандру, директора школы. Громко стуча каблучками, она спускается мне навстречу.

– Лиззи! Я хотела написать тебе по электронке, но раз уж ты здесь… Комитет по стандартам в сфере образования присылает к нам проверку, так что, – она кивает на Говарда, – подержи собаку дома недельку-другую, ладно?

– Конечно!

Говард виляет хвостом и оставляет след на свежеокрашенной белой стене коридора.

– Сегодня пусть остается, – добавляет она через плечо. – Раньше завтра они не придут. Должны уведомить за день.

Поднимаюсь наверх, стараясь сохранять спокойствие. Я могла бы оставить Говарда дома, но меня не будет слишком долго. Повезло, что его вообще разрешили приводить в школу. Все вышло случайно: психолог, работающий с особыми детьми, у которых проблемы с адаптацией и с концентрацией внимания, как-то заметил, что общение с Говардом их успокаивает. Напряженно размышляю. Пожалуй, попрошу Пегги. Позвоню ей, как только представится возможность.

Без учеников школа кажется пустой и чистой. Они вот-вот появятся, заполнят коридоры гомоном и криками, мальчики повыше будут подпрыгивать и стучать ладонями по потолку, делая вид, что они вовсе не бегают. Отпираю дверь библиотеки, захожу в темное помещение. Чтобы включить свет и раздвинуть шторы, требуется время. За окном серый пустой парк – раскисшая истоптанная лужайка, окруженная высокими деревьями. Внимательно вглядываюсь в тени между кустов. Никого.

Возле письменного стола большая коробка с книгами, которые нужно проштамповать, снабдить метками и внести в каталог. Сажусь и смотрю на них – моя работа, обычная рутина, привычная последовательность действий – их можно выполнять, особо не вникая. Говард устраивается в своей корзинке в углу. В эти выходные ему немного нездоровилось, однако, будь он бодр, все равно лежал бы тихо.

До звонка и прихода учеников успеваю позвонить Пегги и оставить сообщение на автоответчике. Потом занимаюсь своими прямыми обязанностями. Открываю ящик, просматриваю новые книги. Пытаюсь ввести упрощенную систему каталогизации (классификация Дьюи, которую применяют в большинстве британских библиотек, слишком сложна для детей, особенно если они еще не изучали десятичные дроби). Разбираю новые поступления, просматриваю электронную почту. Недовольная мать пишет, что я напрасно выдала ее дочери книгу с картинками, потому что «хотя ей всего двенадцать, по читательским предпочтениям ее возраст составляет шестнадцать с половиной лет». Речь идет о книге Патрика Несса «Голос монстра». Это роман о болезни и смерти, о горе и чувстве утраты с замечательными готическими иллюстрациями Джима Кея. Похоже, до книжки девочка еще не доросла. Начинаю писать ответ в этом ключе, потом извиняюсь и обещаю порекомендовать ее дочери что-нибудь другое. У родителей из среднего класса претензии возникают постоянно, и в большинстве случаев достаточно просто извиниться.

Перед обеденным перерывом собирается мой кружок чтения. Мы изучаем «Книжного вора» Маркуса Зузака. Конор снова без носков, карманы школьного пиджака порваны.

В обед начинает моросить мелкий унылый дождь, загоняющий учеников в арки и под козырьки зданий. Ко мне подходит ватага семиклассниц и предлагает помощь в библиотеке. На следующий год они будут приклеивать жвачку к обложкам и тайком обмениваться смсками, сидя в отделе книг по обществознанию, а пока с удовольствием помогают. Элли и Грейс Сэмюэлс тоже часть компании, они нерешительно мнутся у стола. Элли протягивает сверток, завернутый в бумагу с синими птичками.

– Мама просила вам передать.

Аккуратно открываю. Книга «Жизнь после утраты», с прикрепленной на форзаце запиской: «Надеюсь, это вам хоть немного поможет! С наилучшими пожеланиями, Сью».

Благодарю девочек и обещаю вечером написать их маме письмо.

– Вы так добры! – говорю я, размышляя о том, как часто прямой обязанностью человека, перенесшего утрату, является улучшение самооценки многочисленных утешителей.

Оставшись одна, пролистываю книгу и изумляюсь, насколько я изменилась с тех пор, как в прошлом году Пегги подарила мне такую же. Тогда каждая глава бесила меня несказанно – откуда знать автору, что чувствую я? Даже шрифт казался мне исполненным лицемерия.

Теперь содержание книги не имеет ко мне ни малейшего отношения, будто это путеводитель по стране, которой нет и в помине, которая существует лишь в воображении автора.