Сабин Дюран – Запомни меня навсегда (страница 32)

Как ни странно, едва мы вошли в ресторан, я успокоился. Похоже, я сумею выкрутиться из любой ситуации. Люди не настолько любопытны, как кажется. В большинстве случаев даже не утруждаются вспомнить элементарные вещи. Лиззи-то мигом врубилась, что я не приглашал Нелл с Питом на свадьбу.

– Что, уже окольцевали тебя? – воскликнул Пит, хлопая меня по спине. – Ну ты и горазд скрытничать, приятель!

Услышав это, Лиззи едва заметно мне подмигнула, будто так и надо.

Нелл, маленькая ройденская[7] снобка в хипповских шмотках, разглядывала ее с головы до ног. И все же умница Лиззи ее покорила. Она довольно остроумна, хотя на первый взгляд и не скажешь. Вспоминала про свою учебу, про курьезные моменты в работе библиотекаря: у ее коллеги случился нервный срыв, и он смыл все заполненные бланки требований в унитаз; в одной из вандсуортских библиотек есть секретный отдел, который выдает книги только по специальным разрешениям. Еще рассказывала про свою мать и что ее здоровье заметно улучшилось с тех пор, как она стала получать надлежащий уход в «Буках».

– И это благодаря Заку! – улыбнулась она.

Хотя о здоровье ее матери я думал в последнюю очередь, я рад, что Лиззи счастлива.

Нелл боролась с любопытством, сколько могла, и наконец спросила:

– Когда же вы познакомились?

– Год… – начала Лиззи, но я не дал ей договорить.

– Сперва мы были просто друзьями. Наши отношения развивались довольно долго.

Лиззи улыбнулась – решила, что под «друзьями» я имею в виду ее излишнюю скромность и забочусь о том, чтобы никто не узнал про наше знакомство через Интернет.

– Зак, когда же ты уехал из Брайтона? – спросила Нелл.

– Приятель, ты исчез так внезапно! – попенял Пит.

Я извинился и взял Лиззи за руку. Им я сказал, что уехал в мае, что было ложью. Вообще-то в конце июня, но Лиззи считала, что я жил в Галлзе, так что… Короче, прокатило. Признался, что у меня были кое-какие заботы, поэтому… Я пристально посмотрел обоим в глаза, надеясь, что они не станут упоминать Шарлотту.

Нелл повернулась к Лиззи и спросила с той непосредственностью, с которой женщины говорят о чужих репродуктивных способностях, не собираемся ли мы завести детей. Примечательно, что Лиззи густо покраснела. Она отчаянно пытается забеременеть. Постоянно покупает специальные тесты на овуляцию.

Нелл продолжала упорствовать:

– А вот я надеюсь, что беременна! Со временем мы подгадали, да и боли внизу живота появились, на менструацию вроде непохоже… В общем, пока не знаю, тест еще не делала.

Мы с Питом обменялись понимающими взглядами типа: ох уж эти женщины!

Оба пытались вести себя как ни в чем не бывало, но я не мог не разглядеть в этом притворства: у Пита дрожали руки, у Нелл лихорадочно блестели глаза. Они не просто так нагрянули к своему старому приятелю Заку Хопкинсу. У них была своя цель. Я бы даже сказал – миссия.

Выждали, пока Лиззи отлучится в туалет (она называла его «уборной», Нелл с Питом снисходительно переглянулись).

– Мне очень жаль, – начала Нелл. – Не знаю, слышал ли ты печальную новость. Решили рассказать тебе лично. Не хотела заводить об этом речь в присутствии твоей милой жены – кстати, она просто прелесть! – однако…

Я тупо повторял: «Мертва? Шарлотта – мертва?» Решил сделать вид, что ничего не знал. Вообще-то мне уже звонил Джим. Нервничал из-за колес (диазепам и ксанакс), боялся, что следы приведут к нему. Не оставил ли я таблетки в ее квартире?

– Извини, приятель. – Питу становилось все более не по себе.

– Как это случилось? Она покончила с собой? Ее была психика неустойчива.

Джиму я задал тот же вопрос. Он выразился более жестко: «Ага, на всю голову больная!»

– Трагическая случайность, – ответила Нелл, смакуя каждое слово. – Поскользнулась на собственной лестнице. Помнишь, какая она была крутая? И дорожка на ступеньках постоянно ерзала! Помнишь, когда ты в прошлом году ее прибивал, я сказала, что она опасная? Вдобавок она напилась. Полиция выяснила, что она приняла несколько таблеток. Это не самоубийство. Записки не оставила. Вся квартира усыпана скомканными бумажными платками, будто у нее был сильный насморк или она много плакала…

– Поверить не могу, – повторял я как заведенный. – Поверить не могу! Когда?

– Вроде в прошлом месяце, – сказала Нелл. – Хотела тебе позвонить, потом мы решили, что лучше будет сообщить лично.

Ясное дело: она не могла пропустить такое развлечение!

– Спасибо вам!

Интересно, почему они не упомянули про ее беременность? Неужели не знают?

– Когда вы видели ее в последний раз? – спросил я.

– Давно. – Нелл покачала головой. – Мне очень стыдно! Она так расстраивалась, когда ты пропал, но что я могла ей сказать?..

Никому ни до кого нет дела! Каждый сам за себя. Нелл не поддержала Шарлотту, когда та в этом так нуждалась. С ней стало напряжно, и она тут же ее слила.

– Поверить не могу, – повторил я.

– Поверить во что?

Лиззи вернулась незаметно.

Я усадил ее на колени.

– Поверить не могу, как долго я их не видел! Обещаю исправиться.

Она обняла меня за шею, опустила подбородок мне на макушку и тихо прошептала:

– Как думаешь? Наберемся мы смелости, чтобы пригласить Пита с Нелл к нам на кофе?

– Вряд ли они успеют, – громко ответил я.

– Кстати… – вспомнила Лиззи. – Мы покрасили стены! Теперь они серо-голубые, как было у вас в Эдинбурге! Заку очень нравилось, поэтому и мы сделали так же. Спасибо за идею!

Такие моменты возникают неизбежно, привязывают твои щиколотки к стулу, заставляют пульс бешено биться. И как я мог проговориться?

Пит хмурится:

– Светло-серые? Как же, помню-помню, «гаснущий свет» – дорогущая краска от «Фэрроу энд Болл». Н-да, вкусы у меня тогда были не по средствам, зато с претензией на эстетство. – Он задумался. – Зак, разве ты был в нашей квартире в Эдинбурге? По-моему, во время того ремонта мы и знакомы-то не были.

– Должно быть, ты сам мне о нем рассказал, дружище.

– Пит становится страшным занудой, когда речь заходит о его любимых цветах, – пояснила Нелл для Лиззи. – В нем говорит художник-оформитель.

– Нелл, это вовсе не выпендреж! Для меня очень важно качество краски и ее кроющая способность.

Кажется, пронесло. Как и с моим неофициальным визитом в их квартиру в Лейте. Меня интересовала их соседка. Как там ее звали? Марго? На Нелл с Питом я тогда почти не обращал внимания. Мне запомнилось чувство силы, которое я испытал, проникнув в чужой дом. Послюнив палец, попробовал крошки с кухонного стола, зарылся лицом в смятое постельное белье, изучил противозачаточный колпачок Нелл, лежавший в ящике. Банки с краской стояли прямо в недокрашенном холле. Мазнул по дверному косяку, чтобы оценить цвет, и смотрел, как капли падают на пол.

Такое же чувство испытываешь, прыгая солдатиком в пролив Солент. В крови кипит адреналин, напор воздуха бьет в грудь, ударяешься о воду и выныриваешь на поверхность. Ни с чем не сравнится! Вся прелесть в риске. Подводные камни, нежданные мели – чуть не рассчитаешь, и можно шею сломать.

Глава 12

Во время ночной грозы сад сильно пострадал. Утром пятницы стою и смотрю на усыпанную ветками и мусором лужайку. Яблоню позади навеса крепко потрепало, ветви свисают до земли, будто сломанные руки. Надо бы привести все в порядок. Еще год назад я сразу бы кинулась заниматься садом, но я изменилась и теперь просто отворачиваюсь от окна, решив оставить все как есть.

Последние три дня каникул коротаю в одиночестве. Если ты вдова, то по выходным становится особенно тяжело. Обычно люди проводят их со своей семьей и близкими. Я стараюсь никому не навязываться. Утром в субботу сижу за кухонным столом и размышляю, насколько все было бы иначе, заведи мы с Заком ребенка.

Навещаю маму, присматриваю за детишками Пегги. Покупаю в супермаркете еду, заставляю себя поесть. Обычная рутина. Вот только теперь я постоянно гадаю, где искать Зака и как выманить его наружу. Субботним утром я слоняюсь по холлу, распахнув входную дверь, и громко разговариваю по телефону с корнуоллскими агентами по недвижимости. Мне говорят, что дела на рынке идут вяло. Не могу ли я подождать до весны?

Я подхожу к порогу.

– Вряд ли, – отвечаю я. – Хочу поскорее продать домик в Галлзе. Может, с аукциона? Цена особого значения не имеет.

Также вызываю местного риелтора, чтобы оценить мамин дом. В свое время мне пришлось заложить его для оплаты ее пребывания в «Буках». Средства понемногу исчерпываются. Пегги и так дала мне достаточно времени, пора решать этот вопрос.

Стою снаружи рядом со свежевыбритым агентом в костюме, обсуждаю метраж дома и размеры участка. Он фотографирует мобильным телефоном.

– А покупать будете? – спрашивает он.

– Нет, – отвечаю я. – Собираюсь снимать. Причем недолго. Пока не перееду куда-нибудь еще.

Вечером аккуратно накладываю румяна, крашу губы и достаю любимые вещи Зака: джинсы в обтяжку и атласный топ, который я зашила тонкой ниткой. Вспоминаю тот день, когда я их надела впервые – полгода со дня свадьбы. Мы ужинали в ресторане высоко над рекой, на южном берегу Темзы, огни Лондона мерцали у нас под ногами. Мы смеялись над пафосным меню – еда выложена слоями, ингредиентов указано чересчур много (свежий лук порей, белый соус), а их там и не разглядишь (крошечный кусочек, капелька). Муж заказал шампанское. В такси по дороге домой я положила голову ему на плечо и чувствовала в волосах его дыхание. Я была счастлива как никогда!