Сабин Дюран – Запомни меня навсегда (страница 16)
Окно в спальне плотно закрыто, прыгать слишком высоко. Я вернулся к проему и прислушался, прикинув расстояние. Смогу ли я одним прыжком спуститься с лестницы, выбраться в окно и пробежать через сад, никем не замеченный?
Скрип, еще один. Человек или зверь был прямо подо мной. Если бы я заглянул за перила, то увидел бы его.
Я скрипнул зубами, задышал медленнее. Тихая ярость. Психиатр, точнее психолог, с которой я встречался на днях, повеселилась бы от души. Словно я в своем собственном доме, куда забрались злоумышленники. Не успел я опомниться, как уже вышел на площадку, спустился по трем-четырем ступенькам и большими шагами двинулся к ванной.
Дойдя до двери, я обернулся. В холле кто-то стоял и смотрел на меня. Глаза пустые, рот полуоткрыт. Старуха. В чем мать родила.
– Где Элизабет? – спросила она.
– Вышла, – как ни в чем не бывало ответил я.
Вот это телеса!
– Где мой чай?
Я поразмыслил и ответил:
– Думаю, Элизабет вам его приготовит, как только вернется.
– А что у нас к чаю? Я хочу чего-нибудь горяченького.
– Ну, хотите, значит, получите.
– Могу взять еду навынос в «Лисе и гончих». Съезжу на автобусе.
– Чего? Неужели, как говорила моя матушка, вы пойдете в таком виде?!
– Видно, она была достойная женщина. Не вздумай с ней спорить!
Я смотрел на нее сверху вниз, она смотрела на меня. Сдержав смех, я ответил:
– Ну, покеда! – и вошел в ванную.
Захлопнул за собой дверь, прислонился к ней. Коробка с ватой: подгузники. Штуковина над ванной: сиденье для инвалидов. Запах: моча, старость, гниющая кожа.
Все встало на свои места. Я выбрался на подоконник, прикрыл за собой окно. Выпрыгнул прямо на газон, столик двигать обратно не стал. По-хозяйски неторопливо прошелся по саду.
Лучшие брюки Лиззи, брошенные на полу, не идут у меня из головы. Как трогательно. Сегодня нашел в кармане скомканную бумажку с адресом и телефоном Фреда Лоуса, испытал чувство утраты.
На экране телефона звонок – от нее. Раньше она мне не звонила, всегда застенчиво ждала моего звонка. Неужели вычислила, что это я пробрался к ней в дом? Вряд ли, следов я не оставил. Меня могло бы выдать предстоящее знакомство с ее матерью, но этого не будет. Я все испортил!
Заставляю себя отключить звук.
Впредь буду умнее. Да что со мной такое? Мысли путаются. Вспоминаю выражение ее лица, когда она говорила о проблемных школьниках, о том, как изо всех сил пытается им помочь.
Что-то я совсем обессилел. Наверное, возраст сказывается.
Сегодня она снова позвонила, и я ничего не смог с собой поделать. Ответил.
Она сразу перешла к делу:
– Чем я тебя обидела?
Я опешил, пробормотал, что был занят. Хотелось закрыть глаза, прилечь и слушать ее голос, впитывая его всем телом.
– До воскресенья ты звонил мне каждый вечер. Мне казалось, мы с тобой здорово сблизились. А с тех пор, как сходили в кино, ты не позвонил ни разу! И потом… Моя подруга Джейн сказала, что твоя анкета снова висит на сайте знакомств… – Она помолчала и выпалила: – Я много думала и поняла: ты на меня рассердился!
– Из-за чего?
– Я не пригласила тебя к себе домой.
Когда женщины расстроены, они притворяются, что причина совсем в другом, и это делает ссору абсолютно абсурдной. Лиззи не такая. Ее откровенность меня обезоружила.
– Да, пожалуй. Мне стало обидно. Отчаянно хотелось познакомиться с тобой поближе…
– Отчаянно? – с игривой улыбкой переспросила она.
– Еще бы! – Я тоже не смог сдержать улыбку. – Мне показалось, что ты не хочешь идти на сближение, а поскольку я джентльмен, то решил отступить.
Короткая пауза.
– Я очень хочу с тобой сблизиться! – воскликнула она. – Не нужно отступать! Лучше наступать… Видишь ли, я…
Пытаюсь говорить ровным тоном:
– Что?
– Я от тебя кое-что скрыла.
И тут ее прорвало: она живет с матерью, у которой прогрессирующий склероз, она не сказала этого, потому что боялась меня рассердить, и поэтому она так часто была рассеянной и не приглашала меня домой. Матери стало хуже, у нее начались галлюцинации. Недавно заявила, что по дому ходят мужчины. Бросается на соседей, выкрикивает оскорбления через забор, обвиняет сиделку в том, что она перебила горшки в саду и плюется ей в лицо. На днях полиция обнаружила ее на автобусной остановке на Тринити-роуд, она без умолку твердила про еду навынос в «Лисе и гончих». Лиззи сомневалась, что справится.
– Встреча с тобой – это…
– Что?
Снова пауза.
– Я всегда была не слишком умной и некрасивой. Я никогда… никогда даже не мечтала, что у меня будет…
– Что? – повторил я.
– Своя собственная жизнь, вот что! – воскликнула Лизи. – О таком, как ты, я могла только… И я тебе нравлюсь! То есть… Черт побери! – Она снова рассмеялась, похоже, сквозь слезы.
– Что? – снова спросил я.
– Я пытаюсь тебе сказать, что от одной мысли, чтобы сблизиться с тобой, у меня ноги подкашиваются!
Я слушаю тишину в трубке. Долго молчу. Наконец беру себя в руки и говорю:
– Бедняжка Лиззи! – Она тяжело вздыхает. – Представляю, как тебе нелегко!
Она всхлипывает.
Я чувствую громадное облегчение. Впереди маячит новая жизнь, спасение для нас обоих: конец ее унылому существованию, а для меня – шанс начать все заново. Я так разволновался, что слова сказать не могу. Наконец с трудом выдавливаю из себя:
– Ты не задумывалась о доме… – Нежность в голосе уступает место осторожности. – О доме престарелых?
Глава 7
Заворачиваю мертвую птицу в газету, убираю осколки. В телефонном справочнике нахожу стекольщика, тот приезжает в течение часа. Он говорит, что, судя по качеству стекла, оно простояло со времен королевы Виктории – слишком тонкое и неармированное, поэтому легко разбилось. Заменяет на прокатное стекло.
Как только он уходит, сажусь за стол в кухне и размышляю. Чего Зак от меня ждет? Мне нужно предугадать его следующий ход. По его мнению, в отношениях с людьми я была слишком покладистой и покорной. Думает ли он, что я буду сидеть сложа руки? Возможно, ждет, что я сломаюсь. Станет ли это для него доказательством моей любви? За прошедший год я и так многое сделала. Наверняка он видел меня на улице – глаза красные, волосы растрепаны. Приложи он ухо к стене – услышал бы, как я реву по ночам. Нет, здесь другое. Больше похоже на одну из его проверок.
В начале нашей совместной жизни он частенько звонил с небольшими просьбами. Немедленно понадобился тюбик краски, не могу ли я сбегать в специализированный магазин для художников? Или оставлял на кухонном столе чек, который срочно требовалось сдать в банк. Сделал бы это сам, но сейчас он в студии, его посетило вдохновение, и он боится его спугнуть. Обычно эти просьбы возникали утром, чтобы я успела разобраться с ними в обеденный перерыв. И однажды он позвонил днем в растрепанных чувствах. Дверь захлопнулась. Ключа нет. Картина не удалась. Он ни на что не годен. Он не знает ни что ему делать, ни куда идти.
Под дверью библиотеки стояли ученики. Вот-вот должно было начаться дополнительное занятие по литературе. На улице лило как из ведра. Я велела ждать между школой и домом, на мосту. Его тон меня встревожил, и я бежала всю дорогу, потому что он не пришел к месту встречи. А Зак украсил дом цветами, испек торт, сервировал стол: печенье, шоколад. «Сюрприз!» – радостно воскликнул он. Усадил меня к себе на колени и покрыл поцелуями мокрое от дождя лицо. Давным-давно я рассказывала ему, как ходила в гости к школьной подруге, и ее мама устроила чаепитие. У нас дома это было не принято, и я тогда поняла, что разные семьи живут по-разному. Он запомнил. Он всегда помнил такие моменты. Меня это тронуло. Школьники прождали напрасно.
Чего Зак хочет теперь?
Свой ноутбук. Он наверняка помнит, что оставил его в Галлзе. Почему он за ним не вернулся? Хочет, чтобы я что-то на нем нашла? Или наоборот?
Достаю «Макбук» из комода в спальне, втыкаю вилку в кухонную розетку. Экран загорается, на фоне утеса снова появляется имя Зака, курсор нетерпеливо мигает в окошке для пароля. Нерешительно замираю над клавиатурой. Чувство вины заставляет меня остановиться и закрыть крышку. Стоило мне подойти, когда Зак печатал, как он захлопывал ноут и откатывался на стуле и бил меня им по ногам. Упрекал, что я за ним шпионю, хотя это было не так. Я ему доверяла. Думала, он заносит в компьютер идеи для картин. Я все понимала. Он очень болезненно реагировал на критику – как ребенок, что прикрывает ладошкой свой рисунок.
Пристально смотрю на ноутбук. Похоже, он хотел, чтобы я его нашла. Я должна доказать Заку, что ищу его. В компьютере наверняка есть ответы на мои вопросы. Вдруг удастся узнать, где Зак скрывается, простить самой и получить его прощение, вернуть его домой?..
Дрожащим указательным пальцем набираю по одной букве его имени.
«Зак».