Сабин Дюран – Выслушай меня (страница 49)

– Вообще-то предполагалось, что вы будете здесь в восемь утра, – сказала она. – Вы что, не получили сообщение? Почему вы не отвечали на телефонные звонки?

Гейл приложила сжатые щепотью пальцы к брови жестом, который говорил о том, что она изо всех сил старается сдержать рвущиеся наружу эмоции.

– Я его отключил.

– А зачем вы его отключили? Джефф дошел до белого каления, пытаясь с вами связаться.

– Ну, отключил и отключил, были причины. Чего уж теперь. А почему Нейл здесь? Да и Джефф что здесь делает? Что случилось? Скажите, это все не из-за материала Ясмин О’Ши?

Гейл уставилась на меня с изумлением.

– Вы что, не читали сегодняшних газет?

Я отрицательно покачал головой.

Сотрудница подняла с пола номер «Мейл» и ткнула его мне куда-то в живот.

– Материал, о котором я говорю, на пятнадцатой странице. Будет лучше, если вы его прочтете. А потом, – Гейл кивнула в сторону переговорной комнаты, – вам следует как можно быстрее оказаться там.

Статья называлась «ПРИЗНАНИЯ “ПРАКТИКАНТКИ”: КАК Я ПРОВЕЛА НЕДЕЛЮ В ОФИСЕ ОДНОЙ ИЗ ВЕДУЩИХ ЛОНДОНСКИХ ПИАР‐ФИРМ». Материал сопровождался двумя фотографиями. На одной Джем в красно-серой униформе стояла на улице рядом с офисом нашей фирмы. На другом снимке меньшего формата была запечатлена часть интерьера отеля сети «Сэвен Найтс». Подзаголовок, протянувшийся поперек всей полосы, гласил: «Школьница Джемима Уоллес приподнимает завесу, за которой в компании, возглавляемой бывшим советником видного политика, процветают сексизм и распущенные нравы».

Знакомиться со статьей я отправился на корпоративную кухню. Там, развернув газету, я сполз по стене на пол и погрузился в чтение.

Джемима Уоллес была приятно удивлена, когда после сдачи школьных экзаменов на аттестат зрелости она была отобрана на весьма престижную позицию практиканта в компании «Хэуик Николсон». До этого она мечтала о карьере в области связей с общественностью, но реальность очень скоро вызвала у нее разочарование. Мало того что ей ничего не платили – ее использовали в качестве прислуги. К тому же атмосфера в компании была без преувеличения устрашающей. Два ее босса, Маркус Николсон и Джефф Хэуик, разговаривая с сотрудниками, постоянно использовали в речи ругательства. «Со временем вы привыкнете к такой манере общения, – сказал ей один из работников компании. – Но для этого нужны крепкие нервы».

Хэуик, который давал рекомендации бывшему премьер-министру по поводу расследования о сексуальных домогательствах в отношении детей в Уэст-Мидлэндс, как-то заявил ей, что «немного содомии еще никому не вредило».

«Я не думаю, что человеку, занимающему такую высокую должность, может быть позволено говорить такие вещи, – сказала Джемима нашему репортеру. – Это меня по-настоящему расстроило».

Еще более шокирующей оказалась информация о том, что дважды разведенный Хэуик взял 15-летнюю Джемиму с собой в стрип-клуб, заявив ей, что это – часть работы. В итоге лишь вмешательство сообразительного охранника клуба помешало появлению девушки в заведении весьма специфического пошиба, расположенного в районе Мэйфэр».

К двери кухни подошла Сэм, держа в руке опустевшую чашку из-под кофе. Я помахал ей рукой и, когда она удалилась, продолжил читать.

При этом состоящий в браке и имеющий малолетнего сына Маркус Николсон настоял на том, чтобы Джемима сопровождала его в пресс-туре в одном из отелей сети «Сэвен Найтс» в Оксфордшире, где ее пытались напоить и где она подверглась сексуальным приставаниям со стороны одного из гостей мероприятия.

«Когда ситуация стала напряженной, мистер Николсон бросил меня. Я хотела поехать домой, но не знала, как мне выпутаться из сложившегося положения. Это было страшно», – вспоминает девушка. В то время как мистер Хэуик пытался соблазнить школьницу Джемиму, задаривая ее цветами, мистер Николсон против ее воли превратил Джем, как он ее окрестил, в своего рода конфидентку. Он делился с ней своими опасениями по поводу клиентов компании, в частности «мафиозных типов из России», которых он считал людьми дикими и неотесанными. По поводу общения с ними он произнес такую фразу: «Надо держать нос по ветру и думать о деньгах». Мистер Николсон сообщил Джемиме, что в компании есть много секретов, и, по его собственным словам, было бы «страшно», если бы они вышли наружу.

«Мне было очень некомфортно. Джефф Хэуик и Маркус Николсон заставили меня почувствовать себя какой-то дешевкой», – призналась девушка.

Я спросила у нее, хочет ли она продолжить работу в сфере пиара. «Нет, не хочу», – последовал ответ.

Джефф Хэуик и Маркус Николсон отказались дать какие-либо комментарии, касающиеся данной темы.

В приливе ярости я топнул ногой. Черт побери! Что имела в виду автор статьи, когда написала, что девушка «была приятно удивлена, узнав, что ее отобрали для прохождения практики»? Все дело решил один чертов телефонный звонок от моей сестры. Я всего лишь хотел оказать людям любезность. Да, мне было известно, что Джефф вел себя как идиот – его слова по поводу педерастии были явно неуместны, на этот счет я уже высказался. Что же касается того, что он потащил девушку с собой в стриптиз-клуб… Черт побери, вот дерьмо. И, конечно же, Джеффу не следовало посылать ей те цветы. На фото, опубликованном в газете, Джемима была совершенно не похожа на ту девушку, которая провела несколько дней в нашем офисе. Может, Джефф попросту не знал, сколько ей лет, или принял ее за совершеннолетнюю? Ясно было, что засранцы, сидящие в редакции газеты, все передернули и исказили. Но, черт побери, это сулило неприятности.

Спрашивается, кому может быть плохо от того, что руководители компании используют в речи ругательства, находясь у себя в офисе? С какой стати этот факт вдруг был вытащен на всеобщее обозрение? И какую такую неженку это могло «расстроить»?

Черт, черт, черт!

Наклонившись, я сделал несколько глотков воды из-под крана, одернул пиджак, швырнул газету на стол Гейл и вошел в переговорную.

Никому бы никогда даже в голову не пришло, что еще сравнительно недавно Джефф страдал от похмелья. Он был гладко выбрит, одет в белоснежную рубашку и строгий серый костюм и выглядел свежим, отдохнувшим и весьма сосредоточенным. По нему всегда можно было сказать, когда ему бывало скучно – в таких случаях это выражало все его тело, которое становилось лениво-расслабленным. Но в моменты кризиса он умел сконцентрироваться и собрать все силы и волю в кулак. Когда я, бормоча извинения, опустился на стул, он как раз излагал свою теорию по поводу того, что нужно сделать, чтобы спасти ситуацию: кому позвонить, кому отправить письмо, с кем из клиентов провести работу в ходе личного контакта. Все говорило о том, что он в ударе.

– Я не думаю, что в ближайшее время к нам будет обращаться много новых компаний-клиентов, – сказал он, обводя взглядом собравшихся. – Но мы сделаем все возможное для того, чтобы не растерять тех, чьи интересы мы уже представляем, и расширить наши операции. В компании «Хэуик Николсон» для нас неприемлемо только одно – сохранение статус-кво. Мы всегда движемся вперед, мы развиваемся.

Да, Джефф умел произвести впечатление. Общаясь с ним каждый день, я порой забывал, насколько хорош и убедителен он может быть. Как и Мэри. Судя по всему, она уже подготовила и разослала пресс-релиз и обновила наш сайт. Кроме того, уже были проведены консультации с юристами. В подобных случаях всегда вставал вопрос, стоит ли вступать в схватку с таблоидами. Дело это исключительно тяжелое и чреватое неприятностями, поэтому юристы обычно советовали быть в решении этого вопроса чрезвычайно осторожными и осмотрительными. Джефф, однако, настаивал на хорошей драке, считая, что терять нам нечего и что в то же время мы можем одержать впечатляющую победу.

Наш банкир Нейл Джоунс, перед тем как уйти, пожал всем руки. При этом он потребовал, чтобы мы держали его в курсе происходящих событий. По выражению его лица невозможно было понять, убедили ли его аргументы Джеффа. Джоунс был человеком порядочным и не имел обыкновения использовать в борьбе за свои интересы запрещенные приемы. Но, как и все мы, он знал силу печатного слова и умение журналистов представить неподтвержденные слухи как установленный факт. Ему было прекрасно известно, что в таких случаях никого по большому счету не интересует, что правда, а что нет. Главное правило в сфере пиара – никогда не становись историей сам. Мы, пиарщики, – фигуры прозрачные, практически неосязаемые и неуловимые, двигающиеся и действующие тихо и незаметно. Мы режиссируем спектакль и исчезаем со сцены до того, как поднимется занавес. Как только свет прожекторов падает на нас – здравствуйте, Макс Клиффорд, добрый день, Энди Коулсон, – у нас возникают проблемы. Для нас главное – создавать у других людей лишь некое смутное впечатление о себе. При этом сами мы слишком хрупки и изящны для того, чтобы противостоять прямым атакам.

Я постарался не слишком внимательно вглядываться в лицо Нейла Джоунса, полагая, что, если он захочет вывести свои деньги из компании, мы в любом случае об этом узнаем.

Джефф, который все еще избегал встречаться со мной взглядом, объявил совещание всех сотрудников фирмы. У Сэма и Шрейи глаза тоже бегали, но, скорее всего, по другой причине. Они уже наверняка разослали свои резюме по целому списку адресов. Когда ситуация накаляется, легче всего понять, кто из работников по-настоящему предан компании, а кто нет. Мэри старалась не допустить, чтобы у всех окончательно упало настроение.