Сабин Дюран – Выслушай меня (страница 30)

– Я так рада! – в очередной раз воскликнула моя собеседница, видя, что я полностью разделяю ее мнение. – Знаете, я хочу предложить вам кое-что еще.

Отбросив волосы за спину, Тилли наклонилась вперед, внимательно глядя на меня своими миндалевидными, темными глазами газели.

– Марко, если бы вы знали, какие чудесные девчушки учатся в школе Сейнт-Пол! Они так меня полюбили! И представьте себе, меня вдохновили их энтузиазм, их жизненный оптимизм. После моих лекций я много думала и в конце концов приняла решение запустить новую линейку продуктов для девушек-подростков. Разумеется, абсолютно натуральных и экологически чистых, но по сниженным ценам и в более привлекательной упаковке, чем остальная продукция. То есть дать девочкам понять, что это их бренд. Я хочу, чтобы они пользовались косметикой моей фирмы всю жизнь. Ну, что скажете? Вы со мной? Должна вам сказать, что это идея меня по-настоящему захватила!

Конечно же, я был с Тилли, и ее план захватил и меня тоже. Он предполагал перспективу создания целой группы новых бизнесов. Тилли всегда отличалась тем, что хотела хотя бы на шаг опережать других.

– Только вы должны будете все делать без спешки, шаг за шагом, – покивал я с умным видом. – К тому же здесь надо учитывать моральную сторону вопроса. Нельзя, чтобы вас обвинили в навязывании потребителям каких-то стандартов красоты. Ваш главный тезис должен состоять в том, что красота бывает разной, и каждая женщина красива по-своему.

– Я знала, что вы меня поймете.

– Причем лучше выбирать простые решения, – продолжил я. – Вынесите начальные буквы вашего имени и фамилии в название бренда, оформите их как-нибудь поинтереснее – и штампуйте их на всех продуктах линейки.

– Марко, – проворковала Тилли и, наклонившись через стол, ласково обхватила ладонями мои щеки. – Дайте я вас поцелую.

Уже в такси, возвращаясь в офис, я обнаружил, что пропустил звонок от Тессы. Настроения перезванивать ей у меня не было – встреча с Тилли, как всегда, меня порядком утомила. Впрочем, ее не следовало недооценивать, подумал я, похлопывая себя ладонями по бедрам. Когда доходило до дела, мы с Тилли были во многом похожи. И она, и я – мы оба знали, как нужно строить бренд.

На телефоне было еще и голосовое сообщение, но я его не прослушал.

Она

Ночью шел дождь, но утром тучи исчезли, небо стало идеально голубым и лужи поблескивали в лучах солнца. Пока Джош завтракал, я, сидя в саду, сочиняла текст, адресованный Ричарду. Я знала, что лучше все сказать ему лично, при встрече. Но, похоже, в его присутствии я переставала нормально соображать и контролировать себя. К тому же я явно не была настолько важной частью жизни Ричарда, чтобы мой разрыв с ним мог всерьез его расстроить.

Я написала: Дорогой Ричард, я прекрасно провела с тобой время. Но, как я уже давно пытаюсь тебе сказать, в наших отношениях пора поставить точку. У меня есть семья, которой я нужна. Желаю тебе, чтобы твой бизнес по-прежнему шел хорошо (от души надеюсь, что в результате недавнего пищевого отравления людей пострадало немного!). На этот раз я не шучу! Тесса

Ответ пришел почти мгновенно: Как я могу заставить тебя изменить твое решение?

Я ответила: Никак.

Обмен сообщениями получился со всех точек зрения неравноценным. Но это уже не имело значения. Дело было сделано.

Джошу стало лучше, но я все же решила на всякий случай еще подержать его дома. Я испытывала острое, гипертрофированное желание быть рядом с сыном. Оно овладело мной до такой степени, что я даже немного забеспокоилась по этому поводу. В душе у меня смешались чувства облегчения, любви и страха. Все позади, все закончилось, убеждала я себя. Никто ничего не узнал – и больше уже не узнает. Все сошло мне с рук. И все же мне было не по себе от того, что я предала своего мужа и сына и едва не разрушила все то, за что так долго боролась. И еще – я никак не могла поверить в то, что это не будет иметь никаких последствий. «Что посеешь, то и пожнешь», – так говорила моя мать. Меня пугала мысль о том, что кто-то знал, что я не заслуживаю всего того, что имею.

Я никогда не любила Ричарда. Мне он, собственно, даже не нравился. И тем не менее ради него я решилась поставить на карту все. В Греции я даже подвергла риску жизнь своего ребенка. Джепсом был прав, презирая меня. Я не заслуживала доверия.

На улице было солнечно и тепло, и Джош пребывал в прекрасном настроении. Я задумалась о том, чем бы мы могли заняться, чтобы выжать максимум из представившейся нам возможности побыть вместе.

По идее, в саду должен был работать Маркус. Он знал, что нужно делать: с раннего детства он умел подрезать ветки деревьев и кустов и высаживать растения в землю. Что же касается меня, то в доме, где я росла, не было даже ящиков с цветами на окнах и на балконе. Моя мать любила повторять, что нет смысла тратить деньги на то, что все равно скоро умрет. Однако Маркус охотно делился своими навыками садовника, и мне казалось, что я вполне могла у него поучиться. Как раз этим утром из мастерской пригнали «Фиат». Поэтому мы с Джошем поехали в магазин для садоводов. Я чувствовала, что от меня исходят флюиды нервного напряжения, но Джош беззаботно носился между прилавками и трогал руками все, до чего мог дотянуться. Я, идя за ним следом, толкала перед собой тележку из металлических прутьев, время от времени говоря что-нибудь вроде: «Да, хорошая идея. Пойдем туда и посмотрим, что там есть интересного». К его коллекции из всякой всячины я добавила несколько керамических цветочных горшков, совок, пару садовых перчаток и, по совету женщины-кассира, мешочек компоста.

Вернувшись домой, мы с жаром принялись за дело, неумело высаживая растения на клумбы или в новые горшки. Это была гораздо более тяжелая и грязная работа, чем я думала. Вынутые из пластиковых пакетов и пересаженные на участок растения словно исчезали куда-то. Я поняла, что их надо было купить намного больше – как и компоста.

Тем не менее то, чем мы с Джошем занимались, было в радость. Я поняла, что, для того чтобы получать удовольствие от какого-нибудь дела, вовсе не обязательно быть в нем виртуозом. Да, результаты нашей работы никуда не годились. Но кого это интересовало? На мне были шорты, застиранная футболка и садовые перчатки – когда я услышала, как кто-то позвонил в дверь дома, я и не подумала их снять.

Кода я попыталась отодвинуть засов, к металлу пристал комочек земли. Тогда я стащила перчатку зубами.

Подозревала ли я уже в тот момент, что меня ждет? Наверное. Я не представляю, как это было возможно, но почему-то я запомнила все детали этого момента – землю, налипшую на засов, прикосновение жесткой ткани перчатки к моей верхней губе… По-видимому, все происходящее для меня уже было пронизано, пропитано ужасом.

Это был Дэйв Джепсом. Он стоял на ступеньках крыльца. Да, это был он, Дэйв Джепсом – не воображаемый, а реальный человек из плоти и крови. Я так часто представляла его себе, что у меня возникло впечатление, будто я знаю его очень давно. И при этом его появление таило в себе какое-то грозное предзнаменование.

Сзади в меня с разбегу врезался Джош, так что я с трудом устояла на ногах, и просунул голову между моих коленей. Я, чувствуя, что вот-вот потеряю равновесие, а может, и сознание, крепко ухватилась за ручку двери.

Что происходит? Я ничего не понимала, и в мозгу у меня стучала только эта мысль, этот вопрос. Все остальное куда-то разом улетучилось. Как? Что? Черт побери.

– Привет, Джош, – сказал Джепсом, наклоняясь вперед. На нем был комбинезон бледно-зеленого цвета.

– А мы сажаем растения в саду, – похвастался сын.

Присев на корточки и опершись локтем одной руки на колено, Джепсом вытащил откуда-то из‐за головы продолговатый предмет, что-то вроде трубки восьмиугольного сечения, и взмахнул им так, словно это была волшебная палочка.

– Машинки!

Джош резко вытянул руку и, схватив предмет, умчался в дом, словно собака, которой посчастливилось украсть где-то кость. Джепсом встал и впервые за все время, прошедшее с момента его появления, несколько искоса посмотрел мне в глаза. Лицо его слегка порозовело. До меня вдруг дошло, что он смущен. А что, если он вообще стеснительный?

– Ох уж эти дети, – сказал он. – За конфеты или игрушку сделают все что угодно.

– Да, – с трудом произнесла я и сглотнула. – Рада снова вас видеть.

Мне даже удалось растянуть губы в улыбке. Я мысленно пыталась убедить себя в том, что Джепсом не представляет собой угрозы, что он вовсе не следил за мной и что вообще у него нет никаких дурных намерений. Но при всем при том я словно окаменела, будучи не в состоянии ни шевельнуться, ни тем более шагнуть вперед или назад.

– Думаю, вы сейчас пытаетесь понять, что я здесь делаю, – сказал Джепсом. – Кстати, общаться очень удобно с помощью «Фейсбука». Вы видели фотографии на моей страничке?

– Да, – едва слышно пробормотала я.

– В общем, я думал о вас и о вашем малыше и решил – зайду-ка я к ним, сделаю такое одолжение. – Тут Джепсом поднял большую черную сумку с оранжевой надписью «ДеВолт», которая стояла на земле у его ног. – Я подумал, что мог бы отремонтировать текущий кран. Тот, который в ванной комнате в вашей спальне.[1]

Я непонимающе уставилась на Джепсома. Откуда он знал, что в ванной комнате в нашей с Маркусом спальне течет кран?