Сабин Дюран – Вне подозрений (страница 53)
Ну что, я угадала? – пристаю я к нему. Джекпот или утешительный приз? Он не знает, поскольку это дело не ведет. Иначе его не допустили бы присутствовать при опознании. Он передаст информацию констеблю Эвансу, и со мной кто-нибудь свяжется.
Укол беспокойства.
– Так вы даже не знаете, нашли ли на том DVD отпечатки пальцев?
– Могу выяснить.
– А этот человек? Он арестован или?…
– Его сняли на видео, наверняка предупредили. И отпустили.
– Вот как… Ага. Ясно.
Я отпихиваю стул и догоняю Периваля в дверях:
– Не понимаю! Если это не ваше дело, почему же за мной приехали именно вы? И почему сейчас со мной были вы?
Инспектор почесывает заросшую щеку и ухмыляется:
– Ну как же! Такой шанс провести с вами время… Разве я мог его упустить?
Заискивающий смешок Морроу. Я теряюсь. Неужели всему виной мои шуточки? «Никаких покашливаний или пиханий ногой…» Он решил, что меня можно подкупить жалким подобием флирта? Я что, вела себя как-то… провоцирующе? Или Джек прав? Вдруг фамильярность Периваля – это лишь признак его предвзятости ко мне, которую я чувствую с самого начала расследования?…
От злого раздражения я с трудом разлепляю губы:
– Жаль, не могу ответить вам взаимностью.
В кухне я опять застаю Марту. Клара как-то поделилась со мной своим наблюдением (вынесенным из ее богатого опыта общения за чашечкой кофе с другими преподавателями на переменах): все люди делятся на два типа. Кровопийцы и доноры. Сама Клара, конечно же, донор. Тут сомневаться не приходится. Робин – тоже донор. А вот Марта – кровопийца. Однозначно!
Не заметила ли она сегодня утром у дома кого-нибудь подозрительного? – спрашиваю я. Нет, никого не видела, мотает она головой. Она убирает за собой в посудомойку тарелку из-под хлопьев, ставит в холодильник молоко.
Я смотрю, как Марта движется по кухне, подмечаю ее аккуратные скупые жесты. Она возвращается к столу. Садится. Листает журнал.
Что ж, сегодня обойдемся без прелюдии.
– Я тут недавно затеяла генеральную уборку… – Я тщетно пытаюсь изобразить улыбку. – И вытирала пыль у тебя в комнате…
«Вытирала пыль»? Что за бред? Неужели нельзя спросить в лоб, без предисловий? Марта поднимает на меня тяжелый взгляд.
– И нашла свои джинсы! Ты, наверное, случайно сунула их в свой шкаф…
Она заливается румянцем. Все понятно и без слов, лицо красноречиво выдает следы внутренней борьбы.
– Простите, – наконец с трудом произносит она. – Я их брать на время. Хотела знать, буду ли я красива в них…
Я слегка оттаиваю:
– И как? Подошли?
– Нет, – она утыкается глазами назад в журнал.
– Ну, по крайней мере одна загадка разъяснилась. Но есть еще и другая. Куча конвертов и коробка с почтовыми квитанциями под кроватью.
Мартины пальцы постукивают по чашке. В глаза мне бросается черный лак и стразы. Такой маникюр самой не сделать, для этого нужен салон. Или мастер. Как Криста… Похоже, мой мир сжался до крайности, я все время натыкаюсь на одних и тех же людей. Будто случайная комета, которую занесло в густое скопление звезд чужой галактики…
– Вот я и подумала…
Она молча напряженно ждет продолжения.
– Знаешь, тебе незачем тратить на посылки домой собственные деньги. Они тебе пригодятся. Я хотела бы взять эти расходы на себя.
Не лицо – маска:
– Нет. Не надо. Все хорошо.
– Но ты так разоришься! Столько подарков!
– Не подарки. Это не подарки домой. Я продаю. – Она ставит кружку, поправляет собранные в хвост волосы. – Я торгую на «и-Бэй».
– На «и-Бэй»? – Меня вдруг охватывает нетерпеливое предчувствие. – А что продаешь?
– Разное.
Я смотрю на нее.
– Разное?
– Разное… я нахожу… покупаю дешево.
Вот оно! Туман рассеивается. Изображение на экране делается ярче. Надо просто нажать нужную кнопку. Все становится яснее ясного. Но ужасней не придумаешь… Она брала мои вещи. То, что плохо лежит. Воровала.
Ноги налились свинцом. Та-ак, лучше сесть.
– Ты продавала что-нибудь Ане Дудек?
Ее лицо опять становится непроницаемым, лежащие на столе руки неподвижны:
– Нет.
Врет?
– Знаешь, – не спуская с нее глаз, спокойно предлагаю я, – наверху стоит большой мешок с одеждой. Можешь его забрать. Или я отдам его на благотворительность. Выручку оставь себе. Займешься? Избавишь меня от хлопот?
Она трет глаза:
– Но…
С некоторым удовольствием замечаю, как ярко вспыхнули Мартины скулы. Похоже, я ее унизила. Мне, наверное, следовало бы возмущаться и негодовать. Но я испытываю невольное уважение. Так ли уж плохо то, что она делает? Мне ни к чему столько вещей. Да половина из них была с ценниками! Я ведь даже не заметила их исчезновения…
– А полиции ты о своем бизнесе рассказала?
– Нет.
– Они говорили, что ты им еще понадобишься? Периваль сегодня тебя расспрашивал?
– Нет.
Обессилев, я откидываюсь назад:
– Просто в голове не укладывается… Все улики в деле об Анином убийстве связаны не столько со мной лично, сколько с этим домом. С любым из нас, понимаешь? Сегодня Периваль сказал, что обнаружил что-то еще. Понятия не имею, что, и связано ли оно с нами – тоже. Может, и нет. Но бог с ним. Поражает меня другое. Почему мне полиция жизни не дает, а тебя почти не трогает?
Она пожимает плечами:
– Периваль говорит мне. Он знает, я – не убийца.
Как же тяжело подбирать слова! Тяжелее, чем казалось… Как спросить?…
– А откуда ты знаешь? – помолчав, пробую я выразить расползающиеся мысли.
– Откуда
Я невольно расплываюсь в улыбке:
– Откуда ты знаешь, что он знает, что ты не убийца? Вот.
– Я знаю, потому что я не могла это сделать. Я все время была с одним человеком.
– С кем?