Сабин Дюран – Вне подозрений (страница 51)

Она говорит, и Толек впервые за все это время смотрит на меня. Полная безучастность… Глаза у него светло-голубые. Веки припухли и покраснели. Устал? Или плакал? У уголков рта лицо прорезают глубокие вертикальные морщины. Я перевожу взгляд на его руки, испещренные фиолетовыми венами. Пытаюсь представить их на нежной шее Ани Дудек.

Он произносит что-то по-польски.

– Спасибо, – переводит Криста.

– Знает ли он, кто хотел причинить Ане вред? – спрашиваю я. – Может, она была с кем-то в ссоре? С подругой… другом… бывшим парнем?…

– И встречалась ли она с другим мужчиной? – перебивает Джек. – Когда жених был в Польше, например. Или позже.

Криста поджимает губы, щека чуть подергивается. Обращается к Толеку. Тот делает резкое движение – как ученик, собиравшийся вскинуть руку для ответа, но неожиданно передумавший. Вскакивает на ноги, комкает бумажную обертку из-под сосиски в тесте. На секунду мне даже кажется, что сейчас он запустит кому-нибудь из нас в лицо банку из-под «Ред Булла». Но он разражается быстрым потоком непонятных слов. Ругается?

Джек тоже поднимается, и двое мужчин оказываются лицом к лицу. Несмотря на более хрупкую комплекцию, Толек явно не намерен отступать. Выглядит он довольно угрожающе, не хотела бы я оказаться в числе его врагов. Он вновь рывком поднимает руку, на этот раз рассекая воздух снизу вверх, будто клинком. Джек делает полшага назад, и Анин жених, волком на него глянув, тяжелой походкой устремляется прочь – к оштукатуренному «зáмку». Джек бежит за ним. Когда они оба скрываются из виду, я поворачиваюсь к Кристе и молча развожу руками.

– Толек хороший человек, но он грустный человек, – говорит Криста. – Ему надо возвращаться в Польшу, жить со своей семьей и с Аниной. Так ему было бы лучше. – Она встает. – Я должна уже идти. Я опоздаю на работу.

Я подбираю банку из-под «Ред Булла» и тоже кое-как поднимаюсь.

– Спасибо, что приехали, – скороговоркой прощаюсь. – Я вам очень благодарна. Не хочу, чтобы вы думали, будто… Криста? – Она поднимает на меня глаза. – Я делаю это ради Ани, вы ведь знаете, да? Только ради Ани.

Она кивает. Пристально на меня смотрит и, кажется, собирается что-то добавить. Но тут стоящий на другой стороне улицы Джек кричит: «Толек!», и Криста быстрым шагом направляется к своей машине.

Я бегу следом.

– Криста, вы что-то знаете? Об Ане? Вы нам чего-то не договорили?

Мы уже возле «Ауди», и девушка поспешно вставляет ключи в дверцу. Руки у нее слегка дрожат.

– Нет.

– Криста, прошу вас! Очень прошу! Подумайте об Ане. О ее ребенке!

Она оборачивается. На меня смотрят потемневшие глаза.

– Я думаю об Ане! И о бедном ребенке. Это из-за Ани и малыша я…

– У нее был другой, да? Очень на это похоже. Думаю, ребенок был не от Толека. Криста, я права? Вы кого-то покрываете?

Она отшатывается.

– Полиция все равно докопается до правды.

– Я не хочу говорить с полицией…

– Я могу защитить вас от нее. Если расскажете все мне.

Она умоляюще смотрит мне в лицо, вздыхает:

– Я обещала Ане…

– Что именно?

– Я обязана… ради нее и ее родителей… Они убиваются. Они любят Толека…

– Так значит, кто-то другой все-таки был?

Молчание.

– Криста… ну, пожалуйста…

И она кивает. Чуть заметно, но ошибиться невозможно.

– Кто он, этот другой? Кого вы так защищаете?

– Я не защищаю никого! Я… – Она нетерпеливо дергает головой. – Я его никогда не видеть. Он был англичанин, добрый и хороший. Так Аня говорила. Но он ее не убить, я знаю, иначе я сказала бы полиции! Он ее обожал. Он заботился, как о принцессе. – Криста бросает взгляд через дорогу. К нам торопливо приближается Джек. – Не говорите ему! – Она указывает подбородком на Хейуорда. – Такой обаятельный… Такие мужчины… Я ему не доверяю. Обещайте! Габи.

– Я… обещаю.

Задыхающийся Джек подходит к машине:

– Что Толек сказал перед тем, как убежать?

Криста уже в салоне.

– Криста? – Он придерживает дверь, не давая ей закрыться.

Она стреляет в меня глазами.

– Нет. Он не знал, кто мог обижать его Аню.

Мне хочется поскорее убраться отсюда и все обдумать. Но Джек не спешит. Он снова переходит дорогу и наблюдает за тем, как Толек перетаскивает обломки старой ванной в мусорный контейнер, швыряя куски гипсокартона и разбитого фарфора толщиной с руку так легко, словно опавшие листья.

– Кто-то врет… – задумчиво констатирует Хейуорд. – Один из них что-то скрывает.

– Жаль, что мы не понимаем по-польски.

– Да, это было бы кстати, – серьезно соглашается он.

– Мне кажется, я его уже видела. А вам?

Он мотает головой:

– Нет.

Я не знаю, как быть. Самым логичным, конечно, кажется поделиться с Джеком тем, что рассказала Криста. Но она еще не уехала, разворачивается на узкой улице – не могу же я нарушить обещание прямо у нее на глазах! Придется подождать. И почему она вообще взяла с меня это обещание? Джеку что, нельзя доверять? Или дело тут в пресловутых культурных различиях?

– Ну ладно, пойдемте. – Я тяну его за руку. – Выпьем кофе.

Он уступает, и мы молча идем рядом, пока особняк не исчезает за поворотом дороги.

– Ну и характер! – наконец восклицает Джек. – Видели, как психанул? Если Аня ему изменяла, да еще и забеременела от другого… Он легко способен обезуметь от ревности! Если Периваль не потрудился проследить за Мартой, может, он и алиби Толека не проверял? Был ли тот в Польше на самом деле?

– Все может быть.

– Деньги, дорогущий «Агент-провокатор»… Разве Толек похож на того, кто разбирается в женском белье?

– Я не знаю, Джек. А кто из мужчин похож?

Он начинает строить гипотезы:

– Предположим, Аня постоянно требовала у Толека денег на всякие дорогостоящие штучки, вынуждала его работать на износ. А потом он узнал, что у нее была случайная связь. И что ребенок вовсе не его…

– Предположим.

– В «Гэйлзе» готовят суп, – задумчиво сообщает он. – Шпинат и нут. Кажется. Я не очень понял, суп был таким густым… А густые супы я люблю.

А ведь Джек вовсе не настолько поглощен мечтами о разных блюдах, насколько делает вид! – приходит вдруг в голову. Похоже, он начинает много говорить о еде тогда, когда его ум в действительности занят решением какой-то задачи; причем задачи, с этой самой едой никак не связанной.

– Если у нее был кто-то другой, – несмело предполагаю я, – этот кто-то и мог ее убить.

Он с интересом смотрит на меня. В глазах – вопрос и сомнение.

Я уже готова все ему рассказать. Мы бредем в полумраке под пышными кронами раскинувшихся платанов с растрескавшейся корой… Ветер приносит слабый запах выхлопных газов. По бегущим в стороне от дороги железнодорожным путям монотонно грохочет поезд… И в голове моей рождаются вопросы. Как Хейуорд отреагирует? Бросится назад к Толеку и прижмет того к стенке? Полетит за Кристой? Впутает нас в это дело еще больше? Теперь, когда Криста мне открылась, когда я уже знаю… теперь мне больше всего хочется оставить все как есть, не вмешиваться… Инстинкт? Чувство самосохранения? Называйте как хотите…

Возможно, я и расскажу ему. Но позже. Когда обдумаю, что делать дальше – вплоть до варианта сообщить полиции, – и когда он поостынет…

– Джек, – начинаю я. – То, что мы расспрашиваем об убийстве, лезем куда не следует, кажется мне неправильным. Пора нам все бросить, предоставить это тем, кто знает, что делает и чем рискует.

– Не понимаю…